Вернутся к фанфику
Глава 13: В которой похититель смотрит на свою жертву
1 февраля 2026, 11:27Минус третий этаж гостиницы «Под семью дубами» пах сыростью, старым деревом и предсмертным электрическим треском ламп, которые мигали, словно подавали сигналы бедствия. Барсукот двигался по черной лестнице так, как умеют только коты: его тени не было видно, а шаги не рождали даже шороха. Рядом, едва касаясь пола кончиками перьев, скользил Гриф Стервятник.
Замыкал шествие Старший Барсук. Он сопел, пыхтел, и его когти нет-нет да и выбивали по бетонным ступеням сухой, шаркающий звук. В любой другой ситуации Барсукот бы раздраженно дернул ухом, но сейчас утробный лай псов, оцепивших дубы снаружи, надежно укрывал их присутствие.
У массивной бревенчатой двери номера Старший Барсук застыл. Его бока тяжело вздымались, на седой шерсти выступила испарина.
— На счёт «три»... — одними губами прошептал он. — Раз... два... три!
Они ударили в дверь всем весом. Но дерево, казавшееся неприступным, поддалось с пугающей легкостью. Дверь не была заперта. Полицейские буквально вкатились внутрь, потеряв равновесие. Барсукот мгновенно сгруппировался. Он вскочил в боевую стойку, спина выгнулась дугой, шерсть на загривке встала дыбом, а из горла вырвалось низкое, вибрирующее гудение.
— Ни с места! Полиция! — рявкнул Старший Барсук, барахтаясь на полу и пытаясь перевернуться со спины на живот.
Стервятник широко расправил огромные крылья, закрывая собой неловко копошащегося шефа и сканируя комнату ледяным взглядом стервятника.
— Могли бы просто вежливо постучать, — раздался спокойный, чуть надменный голос.
В центре комнаты, в старом кресле-качалке, сидел Дикобраз. Он медленно раскачивался, и при каждом движении половицы издавали тот самый заунывный скрип, который они слышали по рации. Его разноцветные иглы были глубоко воткнуты в плетеную спинку кресла, удерживая его тело в странной, почти ритуальной позе.
— Осторожно, — шепнул Старший Барсук Барсукоту, наконец встав на четыре лапы. — Психопаты. Они непредсказуемы.
Барсукот не слушал. Его глаза бешено искали рыжую шерсть, искали Маркизу. Но вместо неё он увидел Муравьеда Эда. Тот сидел на полу и беззвучно рыдал. Из его пасти, как розовая змея, свешивался невероятно длинный, влажный язык, кончик которого нервно подрагивал. В когтистых лапах Эд сжимал кусок земли с черными дырочками-окошками. Это была часть «Милого дома».
— Взгляните на мое творение, — Дикобраз самодовольно ухмыльнулся, указывая на рыдающего Эда. — Полагаю, это лучшее, что я создал. Произведение называется: «Похититель смотрит на свою жертву».
Эд хлюпнул носом и протянул язык к одной из дырочек.
— Я не брать ничто другой... ам-ам... только мурауэй... жирный мурауэй... Я не есть любить кошка!
Барсукот почувствовал, как внутри всё обрывается. Гриф Стервятник уже склонился над берестой, сверяя отпечатки.
— С разочарованием сообщаю, — сухо проскрипел Гриф. — Отпечатки Дикобраза и Эда не совпадают с теми, что оставили «Когти гнева». Это не террористы. Это... просто несчастные случаи.
— Как это — не они?! — Барсукот закричал, и в его голосе слышалась не ярость, а отчаяние. — У них же часть муравейника! Они же похитители!
— Моя задача — экспертиза, — холодно ответил Стервятник. — Больше мне здесь делать нечего.
Он кивнул и вышел, оставив в комнате тяжелый запах тлена. Барсукот замер, его плечи опустились. Вся эта операция, весь этот штурм оказались пшиком. Пустышкой. Дикобраз просто решил «поиграть в искусство», используя вороватого Муравьеда.
В этот момент Коала, который всё это время стоял в тени дверного проема, подошел к Барсукоту. Он не произнес ни слова, просто положил лапу ему на плечо. Это было короткое, едва ощутимое прикосновение, но Барсукот вдруг почувствовал, как бешеный ритм его сердца замедляется. Коала был рядом. Всегда рядом. Этот молчаливый страж был единственным, кто понимал — сейчас нельзя падать.
— Знаешь, — Барсукот обернулся к Дикобразу, и в его глазах снова вспыхнул холодный огонь. — Твое искусство — дерьмо. Потому что оно ворует время у тех, кто действительно страдает.
— Фу, как пошло, — поморщился Дикобраз. — Может быть, собаки оценят?
— Собаки оценят тебя в тюрьме, — отрезал Старший Барсук, впуская в номер двух охотничьих псов. — За пособничество и похищение государственной собственности — муравьев.
Когда Дикобраза начали утаскивать прямо вместе с креслом, в котором застряли его иглы, Барсукот подошел к окну. Он смотрел на темные кроны семи дубов. Уверенность, странная и непоколебимая, начала расти в нем.
— Она жива, — тихо сказал он, не оборачиваясь к Коале и отцу. — Я чувствую это. Если «Когти гнева» потратили столько сил, чтобы подставить нам этих клоунов, значит, Маркиза для них слишком ценна, чтобы убивать её сразу. Они боятся меня. Боятся нас.
Коала кивнул, его взгляд был устремлен в ту же темноту. Барсук Старший подошел к сыну и крепко прижал его к своему меховому боку.
— Мы их найдем, сынок. Теперь мы знаем, что они играют по-крупному.
Барсукот в последний раз взглянул на плачущего Муравьеда, которого выводили из номера. Ложный след закончился. Теперь начиналась настоящая война. И он был уверен — в этой войне он не один.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!