Вернутся к фанфику
Часть 11. Смерть и Красота
4 февраля 2026, 10:16В воздухе висела тяжелая, металлическая тишина. Особняк Чон превратился в штаб-квартиру, где на кон стояла не прибыль, а выживание.
История Чигуков: Роковое отражение
Чимин стоял перед зеркалом, поправляя воротник. В памяти всплыл тот самый вечер восемь лет назад. Он, дерзкий вор-одиночка, прижатый к столу в кабинете Чонгука. Он помнил холод металла у виска и горячее дыхание альфы. Тогда он сказал: «Я пришел предложить тебе твою жизнь».
В ту ночь, после того как Чимин устранил предателя-дядю, Чонгук зашивал ему плечо.
— Почему ты выбрал меня? — спросил тогда Чон.
— В этом городе полно псов, Чонгук, — ответил Чимин, глядя ему прямо в душу. — Но мне нужен был лев. Тот, кто не боится замарать руки, чтобы построить империю.
Чонгук тогда не просто зашил рану — он запечатал их союз первым поцелуем, горьким от адреналина. С того дня они стали единым механизмом: Чонгук — сокрушительная сила, Чимин — холодный разум.
Настоящее время: План «Зеркало»
— Чимин, ты готов? — голос Чонгука вырвал его из прошлого. Альфа подошел сзади, его руки легли на плечи мужа. В отражении они выглядели как идеальная пара, за фасадом которой скрывалась тьма.
В гостиной собрались остальные. Намджун проверял тактические рации, Тэхён не отрывался от мониторов, а Хосок, чья рука теперь постоянно находилась в паре сантиметров от Тэхёна, изучал чертежи галереи.
— Жнец не придет за деньгами, — Намджун обернулся к ним. — Он придет за символом. Убить Пака Чимина на открытии его собственной выставки — это высший пилотаж для «Красного лотоса».
— Именно поэтому я буду там, — Сокджин вышел вперед. На нем был точно такой же белый костюм, как у Чимина, и парик, скрывающий его собственные волосы. — В полумраке зала, под светом софитов, он не отличит нас. Чимини, ты будешь в комнате наблюдения с Тэхёном.
— Нет, — отрезал Чонгук. — Чимин будет со мной в вип-ложе. Мы должны быть на виду, чтобы Жнец видел «цель». Джин-хён будет страховать внизу.
— Юнги? — Чимин посмотрел на прокурора.
— Мои люди окружат квартал, но внутрь не зайдут, чтобы не спугнуть его, — Юнги проверил свой пистолет. — Я буду в зале как гость. Если увижу движение — стреляю на поражение.
Подготовка и искры
Перед выездом в доме воцарилась странная атмосфера. Это была «последняя ночь» перед большой игрой.
В гараже Хосок проверял машину. Тэхён подошел к нему, тихо прижимаясь со спины.
— Пообещай мне, что вернешься, — прошептал Тэ.
Хосок развернулся, притягивая омегу к себе. Его взгляд был серьезным, лишенным привычной маски.
— Я только что нашел причину жить, Тэхён-а. Я не собираюсь её терять.
Он поцеловал его — нежно, долго, забирая все страхи омеги себе. Это был поцелуй-обещание.
А в спальне наверху Чонгук прижал Чимина к двери. На этот раз не было ярости или ревности. Только глубокая, пульсирующая преданность.
— Если что-то пойдет не так... — начал Чонгук.
— Всё пойдет так, — Чимин накрыл его губы своими пальцами. — Мы — львы, Гук-и. А львы не боятся курьеров из Пекина.
Начало финала
Галерея «Пак» сияла. Выставка «Смерть и Красота» привлекла всю элиту Сеула. Струнный квартет играл меланхоличную мелодию.
Чимин и Чонгук величественно спускались по лестнице, ловя на себе сотни взглядов. В это же время в другом конце зала «второй Чимин» (Джин) плавно маневрировал между гостями, держа бокал шампанского.
Тэхён в наушниках шептал:
— Вижу движение у восточного входа. Курьер в черном. Он не сдал сумку в гардероб. Хосок, он в твоем секторе. Юнги, не своди глаз с Джин-хёна.
Чимин почувствовал, как рука Чонгука на его талии напряглась.
— Он здесь, — прошептал Чонгук.
В центре зала, прямо перед главной инсталляцией — окровавленным стеклянным сердцем — человек в черном начал медленно сокращать дистанцию к «Чимину» в белом костюме. В его руке блеснуло тонкое, как игла, лезвие.
— Сейчас... — выдохнул Чимин в микрофон.
Джин резко обернулся, его рука перехватила запястье Жнеца за миллиметр до удара. В ту же секунду свет в зале погас, и тишину разорвал звук разбитого стекла и первый выстрел.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!