Вернутся к фанфику

Часть 1

31 января 2026, 00:00
Красный замок тонет в полутьме и огнях факелов, а я бегу по коридорам. Босые ноги шлёпают по камню, холод поднимается от пяток до коленей и выше, ползёт вверх, но я не боюсь холода. Потому что я — огонь, и ни один холод не смог бы со мной так легко справиться. У двери в покои брата нет стражников. Он не любит чужое присутствие и сам вполне может себя защитить. Я не знаю в королевстве ни одного воина, который мог бы сравниться с Эймондом. А значит, никто не сможет заметить, как принцесса Сейра, нарушая все ведомые правила приличия, пробирается ночью в мужскую спальню. А хоть бы и заметили, мне всё равно. Наверное, в глубине души я такая же склонная к скандальности, как и моя сбежавшая в Лисс двоюродная бабушка-тёзка. В комнате темно. Только огонь из камина яркими искрами взметается вверх к дымоходу. Моё быстрое от бега дыхание, как и торопливые, сбивчивые шаги, заглушается трескотом пожираемых пламенем поленьев. Я подлетаю к кровати брата и забираюсь под одеяло. Его тело теплое. Нет, оно горячее. Как у истинного дракона. И я прижимаюсь к его спине своим холодным и заледеневшим в попытке согреться. — Во имя Семерых... — Эймонд вздрагивает, эта вибрация от его дрожи и недовольного рычания вплетается в меня, и я тихонько хихикаю и изворачиваюсь, прижимая ледяные ступни к его ногам. — Сейра, ты невыносима... — Тебе жалко своего пламени? — я выдыхаю почти в его ухо. Я цепляюсь за него, как маленькая обезьянка, обвиваю руками и ногами. Чувствую его мышцы под своими ладонями, крепкие и твёрдые. Они напрягаются, перекатываются, как канаты, натянутые на кораблях. Я бы хотела уплыть на них далеко-далеко, до самой Валирии. Но не могу, пока здесь у меня есть он. Я спускаюсь пальцами на его живот. Он высушенный, поджарый, закаленный бесчисленными тренировками, покрытый шрамами. Эймонд стонет сквозь зубы и одним рывком оборачивается ко мне лицом. Ещё одно движение, и я прижата под ним. В плотном коконе его тела. Этих железных мускулов, обжигающей кожи, серебряных волос, что свешиваются на моё лицо, когда он надо мной наклоняется. Он спит голым всегда, и теперь между нами только ткань моей ночной рубашки. Но я прекрасно чувствую его даже через неё. Его возбуждение. Он пахнет сном, дымом и похотью. Глаза его сияют в свете камина, фиолетовым пламенем здоровый и синим — искусственный, в который вставлен сапфир. И мне это нравится. Я касаюсь шрама пальцами, провожу ими по его скуле, щеке. Он закрывает глаза и прижимается к моей ладони, и от этого жеста доверия что-то в моей груди так сладко сжимается, что я впервые в жизни не могу подобрать слов. — Жалко? — уголки губ брата изгибаются в греховной улыбке. Он слегка поворачивает голову и целует мою ладонь, лежащую на его щеке. — Мне не жалко пламени. Но у тебя должно быть своё. — Оно у нас общее, — я бормочу сквозь сдавленное дыхание. Лежать под ним вот так слишком волнующе, чтобы я могла себя контролировать. Я чувствую, как тянет внизу моего живота возбуждением, как увлажняется моё лоно, истекая желанием, как напрягаются соски, становясь твёрдыми, словно горошины. Эймонд тоже чувствует, я ощущаю, как ходуном ходит, прижимаясь ко мне, его грудь. — Твоё пламя — и моё тоже. — Всё моё — твоё, милая сестра, — выдыхает брат, а я вскрикиваю. Потому что мою шею внезапно обжигает укус. От места соприкосновения его зубов с моей кожей волной накатывает дрожь. Она плывет по мне, сопровождаемая жалящими уколами мурашек, и вот уже я вся дрожу. Дрожь оседает у меня между ног, я выгибаюсь, бедра стискиваются на его боках. Пальцы Эймонда ползут по моим ногам, задирают вверх подол моей ночнушки, до живота, оголяя лоно. Его губы скользят по ключицам, ткань на груди становится мокрой, когда он втягивает в рот мой сосок. Скрип двери прерывает наше тяжёлое синхронное дыхание. — Снова развлекаетесь без меня? — Эйгон стягивает с себя льняную рубаху, быстро выпутывается из штанов. Эймонд у моей груди неразборчиво фыркает, продолжая ласкать мой сосок языком. А наш старший брат уже залезает к нам на кровать. Руки Эйгона нежнее, не так покрыты мозолями от рукоятей мечей. В отличие от младшего брата он не тратит всё своё время на тренировках на заднем дворе. Сказать бы, что готовится к роли возможного наследника и корпит над трактатами и книгами. Так нет же. Кутит и пьянствует в борделях на Блошином конце. И всё равно я люблю его. Может быть даже сильнее, чем Эймонда. Потому что Эйгону очень нужно, чтобы хоть кто-то его любил. Они разворачивают меня на бок, зажимают между своими телами. Молодыми, мужскими телами, сплетенными из стальных мышц и горячей твердости. Я задыхаюсь. Мне уже не холодно — жарко. Я горю изнутри, я пылаю. Я стала пламенем. Ладони Эйгона сжимают мои бёдра, поворачивают, приспосабливают. Ладони Эймонда скользят по моим рёбрам вверх. И вот уже я полностью обнажена. Он захватывает ткань ночнушки, стаскивает её с меня через голову, отбрасывает на пол, как ненужное между нами препятствие. Пальцы чертят круги на моей груди, сдавливают соски, пощипывают. Я стону, поворачиваю голову. Мои губы встречаются с губами Эйгона. Он пахнет вином и лимонами, и я целую его, не могу насытиться вкусом его губ. Эймонд наклоняется, заменяет пальцы губами, ласкает ими мою грудь, и я чувствую, как его ладонь втискивается мне между ног. Эйгон помогает мне приподнять бедро для лучшего доступа. — Глубже, — выдыхает прерывисто и покрывает поцелуями мою шею, пока наш младший брат трет моё лоно рукой. — И не спеши, большим пальцем обводи по кругу. — Заткнись и целуй её, — отвечает Эймонд не менее сбивчиво. — Я и сам знаю, как ей нравится. Тебе же нравится, Сейра, вот так, да? — Да... — я хнычу жалко и всхлипываю с закрытыми глазами, вжимаясь спиной в грудь Эйгона и цепляясь руками за плечи Эймонда, лежащего на боку передо мной. Его пальцы у меня между ног творят магию, не меньше. Надавливают с нужной силой, мягко потирают в нужных местах. Я понимаю, что скоро не выдержу. — Да, боги... Нравится... Да... Моё тело начинает дрожать, живот непроизвольно сокращается. Пальцы Эйгона на моём бедре сжимаются просто тисками, он приподнимает его ещё выше, полностью раскрывая меня для них. Я чувствую его между моих ягодиц. Твердая, подрагивающая плоть. Горячая и такая длинная. И стону, когда Эймонд обхватывает член брата ладонью и направляет его в меня. Толчок Эйгона тазом плавный, но глубокий. Он входит в меня на всю длину. Я стону громко, но моего стона не слышно. Его полностью выпивают губы Эймонда, который смещается выше и втягивает меня в поцелуй. Он ласкает моё тело, разминает грудь ладонями. Поддерживает, пока меня сзади трахает наш старший брат. Медленные и томные поначалу движения Эйгона становятся всё более резкими и отрывистыми. Его руки сжимают мою талию, бедра шлёпают о мои ягодицы. Я чувствую каждый толчок внутрь себя и не выдерживаю. Кончаю, пока Эймонд продолжает меня целовать. Внутри разливается тепло и ещё больше влаги. Брат тоже кончает в меня и замирает на мгновение, уткнувшись лбом в моё плечо и тяжело дыша. Потом вытаскивает, освобождая место для Эймонда. Это наш привычный ритуал с того времени, как я лишилась девственности в их компании. Эймонд тогда позволил это сделать Эйгону, как более опытному с женщинами, чтобы мне не было сильно больно в первый раз. И с тех пор, когда мы занимаемся этим втроём, старший принц неизменно берёт меня первым. Хоть их план и не особо был нужен, я была так сильно возбуждена тогда, что почти ничего не почувствовала, кроме острого всепоглощающего удовольствия. Никакой боли. Как не чувствую я её и сейчас. Член Эймонда немного толще, но внутри меня уже всё хорошо разработано и смазано. Он толкается в меня и начинает двигаться. Я закидываю колено ему на талию и выгибаюсь ещё больше, неотрывно смотря в его глаза. Он такой красивый сейчас, что дух захватывает. Резкие черты лица, длинные волосы, горящие страстью глаза. Эйгон позволяет мне опираться на него спиной, пока наш брат меня трахает. Гладит ладонью по животу, находит пальцами клитор и начинает его мерно поглаживать. Я вздрагиваю, как от удара молнией, и поворачиваю к нему лицо. Он тоже красив. Более мягкой красотой, но всё равно мужественный. Его волосы короче и чуть более тёмные, чем у нас. А ещё у него колдовские глаза. Я вижу в них такое же желание, как и у Эймонда. Мои братья хотят меня, всегда и везде, и никогда не смогут перестать. Как и я. — Ты такая красивая сейчас, Сейра... — шепчет Эйгон, его пальцы всё быстрее кружат на моём клиторе, в такт движениям члена Эймонда внутри меня. — Ты такая красивая... И я не могу больше соображать. Его слова отправляют меня за край. Моё тело распадается на тысячи мелких осколков, пока Эймонд толкается в последний раз и замирает, наполняя меня своим семенем. Я стону протяжно, но не слышу своего голоса. Только бешеный стук крови в ушах. Только спазмы моего кончающего во второй раз тела. Только сокращающееся влагалище на плоти моего брата, берущего меня так основательно. Только их горячее дыхание на моей коже, их руки на мне, ласкающие и успокаивающие. Только их тела, между которыми я зажата, помогающие мне спуститься с небес. Я лежу между ними потная и уставшая. Тело приятно ноет и всё мышцы расслаблены. Мы переплетены на простынях в тесный клубок рук, ног и тел. Пальцы Эймонда вычерчивают круги на моём бедре, губы Эйгона целуют моё плечо. Они тоже довольны и удовлетворены, как и я. Я улыбаюсь. Мне всегда нравятся эти моменты после секса даже больше, чем сама близость. Потому что... ну они после этого такие мягкие. Эймонд отпускает свою привычную сдержанность и скованность, снимает с себя защитную броню, которая срослась с ним слишком крепко, и позволяет себе побыть ненадолго легкомысленным. А Эйгон не язвит, не сыпет саркастичными замечаниями и не щетинится иголками привычно, а улыбается. Искренне и без скрытой боли в его глазах. — Давайте полетим куда-нибудь, — говорю я мечтательно, а братья синхронно фыркают. — Что вы ржёте? Я серьезно. В Эссос или Дорн. — И кто бы нам позволил? — Эймонд как всегда разумен больше, чем его брат и я. — Мы принцы, возможные наследники, если с Рейнирой что-нибудь случится. По крайней мере этот идиот. — Ага, по крайней мере я, — Эйгон смеётся и поддерживает. — А ты принцесса, милая. Ты не должна мечтать о путешествиях в далёкие земли. Твой долг выйти замуж за Эймонда и рожать детей. — О, вот как, — я закатываю глаза в притворном раздражении. По правде, мысль о том, чтобы стать женой брата вызывает щекотку у меня в животе и приятное покалывание. Потому что таким образом в моём владении останется и другой брат. Мы будем жить рядом в одном замке и продолжим встречаться вот так. Ну а дети... Они будут среброволосыми и фиалковоглазыми, какая разница, от какого брата они будут рождены. — Не каждая принцесса хочет замуж и детей. Эйрея летала в Валирию. Прабабушка Алисанна посещала Стену. А её дочь Сейра вообще сбежала в Лисс и открыла бордель. Я смотрю на них дерзко, и братья смеются. Эйгон легонько шлёпает меня по ягодице. Я шиплю и суживаю глаза, но Эймонд тут же смягчает жжение поглаживанием. — Не жалей её, — произносит Эйгон притворно строго. — Она мечтает о собственном борделе. Я смеюсь, а Эймонд хмыкает. — Она не отправится ни в какой бордель. Или я сожгу их все с помощью Вхагар. — Я не мечтаю о борделе, — я поспешаю их успокоить, отсмеявшись. Но мой вредный характер не позволяет слишком уж долго позволять братьям пребывать в покое и благоденствии. Тем более, мне нравится, когда они начинают меня ревновать. — Я бы лучше последовала примеру прабабушки. Север такой интересный и загадочный. Я хочу полетать над бескрайними снегами. Посмотреть на Винтерфелл. Говорят, лорд Криган Старк такой красивый. Темноволосый, статный. Настоящий воин в мехах. Может, я выйду замуж за него, а не за Эймонда, и стану леди Севера. — О, хочешь Старка, милая сестра? — Эймонд недовольно шипит и его глаза сужаются. — Хочешь дикаря, пахнущего волками и шерстью? Хочешь рожать волчат? — Почему нет? — я смотрю на него с самодовольным выражением лица. — Леди Сабита Фрей рассказывала, что мужчины Севера очень искусны в постели. Я наверняка рожу ему очень много волчат. — Ты доигралась, Сейра, — Эйгон первым не выдерживает. Дёргает меня на себя и целует, с силой кусая мою нижнюю губу. — Думаю, мы должны ещё раз показать тебе, что драконы в постели гораздо искуснее волков. Что думаешь, Эймонд? — Полностью поддерживаю, — Эймонд сбоку рычит, уже явно заведённый, и теперь и сам с силой шлёпает меня по заднице. Я вскрикиваю в губы Эйгона. Не могу полноценно стонать, он не позволяет мне прервать поцелуй. Стискивает пальцами моё горло, не придушивая, просто демонстрируя власть. Я выгибаюсь, чувствуя такое знакомое покалывание и тяжесть внизу живота. Я хочу их снова. Опять. — Будешь хорошей девочкой, милая сестра? Или нам придется учить тебя послушанию? Я согласно мычу. Голова туманится, мысли плавятся в раскаляющейся заново лавине желания. Я буду хорошей девочкой. Всем, чем они захотят. — Умница. Залезай, — Эймонд прикусывает моё плечо и придерживает руками за бедра, помогая оседлать Эйгона. Я располагаю колени по обе стороны от ног брата и опускаюсь на его уже твердый член. Стону. Ощущения зашкаливают. Пульсирую изнутри, обнимая собой его плоть. Эймонд накручивает мои волосы на руку, становится позади меня, прижимаясь грудью к моей спине, и я сама прогибаюсь в пояснице ещё больше, помогая ему тоже войти в меня. Он наполняет меня медленно, несмотря на своё явное раздражение. Даже когда он злится на меня, Эймонд не хочет причинять мне боль. Мое тело растягивается, приспосабливается к такой наполненности. На самом деле, это не не непривычно, мы уже много раз занимались этим втроём вот так. Мгновения напряжения и тяжелого дыхания, и вот они уже оба во мне, замирают, пока не двигаются. Я опираюсь ладонями на грудь Эйгона, Эймонд обхватывает меня своей рукой поперёк талии. Миг, и они начинают толчки. Их члены скользят внутри в сводящем с ума ритме. И я настолько растянута, что мне кажется, будто и вовсе не выдержу. Но я смотрю на Эйгона, который лежит подо мной и сжимает ладонями мою грудь. На то, как темнеют его глаза, становясь почти чёрными от удовольствия. Слушаю дыхание Эймонда у моего уха такое горячее. И понимаю, я выдержу всё, если это будет значить и дальше им принадлежать. — Видишь, милая сестра, — шепчет Эймонд мне на ухо прерывисто. — Ни один мужчина не будет брать тебя так как мы. Ни один не будет знать твоё тело до последнего изгиба и впадинки. Ни один не сможет заставить тебя вот так под ним кричать. — Ни один Старк не будет любить тебя так, сестрёнка, — вторит ему Эйгон горячечно. — Ты наша маленькая сестра. Наш маленький дракон. Наше пламя. Только нас ты можешь сжигать. Только для нас ты можешь гореть вот так. — Да... — выдыхаю я, не в силах нормально дышать. Я стону, и кричу, и снова распадаюсь под ними, как послушный инструмент, на котором они играют слишком умело. Их голоса вплетаются в меня, обольщают, околдовывают. Как заклинание. Как молитва. Как поклонение. Мои братья. Мои единственные. Ни одного мужчину я не смогу полюбить так же пылко и всепоглощающе. — Да, я ваша. И вы — мои. Навсегда. — Навсегда, — они повторяют одновременно, как обещание. Как нашу клятву, которую мы не забудем никогда. Их движения во мне ускоряются. Наши дыхания смешиваются. Мы больше не можем говорить, пока снова не отправимся вместе за край. И когда после мы лежим там на простынях окончательно вымотанные, и я засыпаю, окружённая телами своих братьев, чувствуя себя любимой и защищённой, я понимаю. Не будет ни путешествий, ни других мужчин, ни Севера. Потому что только лишь ради них я готова снова и снова сгорать.
300

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!