Вернутся к фанфику
Кто-то бы сказал, что я невыносимая ведьма…
30 июля 2026, 00:42***
26 декабря 2025
Ритмичный, высокий писк кардиомонитора казался единственным звуком в мире. Он резал слух, но Виктория цеплялась за него — этот звук означал, что сердце всё ещё бьётся. Он заглушал её собственные, сбившиеся в панический ком мысли.
Вечер в «Дорчестере» прошел идеально. Это был тот редкий, почти иллюзорный момент, когда она помнила каждую деталь и ни разу не выпала из реальности в свои тревоги. Всё казалось абсолютно нормальным. Как у обычных пар. Выходя из ресторана, уже почти в дверях, она на секунду обернулась, чтобы кивком поблагодарить хостес за спонтанно организованный столик.
Она так и не поняла, откуда вынырнул стрелок.
Не было ни криков, ни предупреждений. Лишь сухие, глухие хлопки выстрелов — и её мир мгновенно утонул в вязком тумане. Даже плотное кольцо охраны не успело среагировать. Секунда. Обернувшись, она увидела, как Майкрофт теряет равновесие. Сделав два неверных, шатких шага назад, он тяжело рухнул в проходе, позволив тяжелым стеклянным дверям ресторана закрыться и принять на себя еще две пули.
Виктория рухнула на колени вслед за ним, стирая в кровь кожу. На безупречном сером костюме-тройке стремительно расплывались три темных пятна. Машинально, на одних лишь рефлексах, она прижала ладони к ранам, пытаясь остановить кровотечение. Но пальцы её не слушались, скользили, а кровь толчками сочилась сквозь дорогую ткань с сумасшедшей скоростью.
Слёзы обжигали глаза. Бессилие накрыло её с головой — тяжелое, парализующее. Её муж, человек, контролировавший целую страну, медленно угасал под её руками, теряя сознание, и это пугало её до животного ужаса. Крики охраны, сирены, голоса людей слились в единый гул, похожий на шум растревоженного улья — глухой фон её личного кошмара.
Когда подоспели парамедики, её буквально силой оторвали от него. Сквозь пелену слёз она видела лужу крови на мраморном полу… Его крови. И от этого становилось только хуже. Женщина, некогда блестящий хирург, собиравшая людей по частям после массивных травм, в одну секунду потеряла самообладание.
Взглянув на свои дрожащие, перемазанные алым руки, она судорожно вцепилась в лацканы своего изумрудного пальто, словно пытаясь сжаться в комок, исчезнуть, лишь бы ничего этого не чувствовать.
С момента выстрела Виктория находилась в состоянии контузии. Реальность рассыпалась на фрагменты.
В госпиталь она примчалась следом за скорой, и почти сразу же в холле появился младший брат Майкрофта. Сейчас они поднимались в лифте. Молча. Гудение кабины казалось невыносимо громким.
Шерлок нервно, почти маниакально прокручивал ленту новостей на экране телефона. Виктория стояла рядом — с растрепанными, наспех заправленными за уши медными прядями, в изумрудном пальто, подол и рукава которого потемнели от чужой крови.
— Откуда? — бросила она, не поворачивая головы. Голос прозвучал хрипло, надломленно.
— Джон имеет привычку мониторить полицейские частоты… — сухо отчитался детектив, не отрывая взгляда от экрана.
Но когда он на долю секунды поднял глаза, Виктория заметила влажный блеск. Шерлок Холмс, человек-машина, сдерживал слёзы.
Она медленно протянула руку, оставляя на его темном пальто едва заметный кровавый след, и сжала его плечо.
— Всё будет хорошо…
Как только металлические двери лифта разъехались, они вдвоем рванули по стерильному коридору к дверям операционного блока. Центр абдоминальной хирургии попытался было закрыть двери перед посторонними, но они не смогли устоять перед бывшим директором клиники и супругой их самого высокопоставленного пациента.
У самого входа в красную зону Виктория резко затормозила. Развернувшись, она посмотрела на Шерлока. Паника в её глазах исчезла, уступив место ледяной концентрации. Герцогиня вернула себе контроль.
— Миссис и мистер Холмс пускай сюда не приезжают. Я сама уведомлю их, когда можно будет, — она вытащила из кармана магнитный пропуск, который по привычке всегда носила в портмоне. — Сейчас не время. Если они захотят узнать о состоянии… — внутри у неё всё снова предательски сжалось, но она выровняла дыхание. — Мой номер в доступе.
Считыватель пискнул, мигнув зеленым. Виктория распахнула дверь и, на ходу скидывая с плеч тяжелое, испачканное изумрудное пальто, влетела в закрытые от обывателей коридоры.
Дверь с тихим щелчком закрылась, оставляя Шерлока по ту сторону — один на один с его неведением. А Викторию впереди ждала самая долгая ночь в её жизни.
***
— Я обычно говорила родственникам, что их родные их слышат… — Виктория смотрела на Майкрофта в полумраке палаты интенсивной терапии, где единственным источником света было холодное свечение экранов круглосуточного мониторинга. Каждое слово давалось с невероятным усилием, а голос предательски дрожал в стерильной тишине. — Просила их разговаривать, особо не веря… что их слышат! — голос на мгновение сорвался, а горло словно сжала невидимая рука. — А теперь я молю Бога… чтобы ты меня услышал… Герцогине было очень непривычно видеть непоколебимого Холмса в момент абсолютной уязвимости. Лишенный своего безупречного костюма, на фоне белоснежных простыней он казался пугающе бледным. Она могла себе представить, как подвергала его моральным пыткам, но не когда он ранен и абсолютно беспомощен под переплетением проводов. — Мне больно… тебя видеть таким… — Холмс аккуратно отодвинула прозрачные дренажные трубки и присела на самый край больничной койки. Её взгляд скользнул по интубационной трубке, спустившись ниже, автоматически задержался на мерных, механических движениях грудной клетки. В воздухе висел тяжелый запах антисептиков. — Больно… Сложно это признать… Холмс откинула волосы назад и, неспешно приподнимая тонкую золотистую оправу, смахнула слезы, которые предательски появились, блеснув в свете мониторов. — Майкрофт… — её рука взяла его холодные пальцы крепко, словно пытаясь удержать. — Майкрофт. Не время… не время умирать… без тебя… я вряд ли справлюсь… На мгновение на её лице появилась слабая улыбка, и тут же исчезла в тенях. Сказать ей два года назад, что она будет сидеть в этой звенящей тишине больничной палаты Холмса, она бы рассмеялась. Но сейчас… сейчас это имело другой вес. — Не надо… не надо… не надо уходить! Мне жаль… жаль, что я выбирала жестокость… Ты важен… прошу! Она сорвалась. Огромное количество сконцентрированных эмоций прорвало плотину контроля, и они хлынули слезами. Горькими слезами, обжигающими щеки. Которые она себе не позволяла давно. Виктория не плакала на похоронах своего первого супруга. И не плакала на похоронах Мориарти. А теперь всё изменилось за секунду. — Чёрт возьми… — резко воскликнув, она чуть сильнее сжала его руку, машинально прижимаясь к ней. — Ты для меня важен! По-человечески… Внутри неё всё сжималось. От боли, пульсирующей в висках. Сейчас она не смогла бы смириться с его уходом. Ей не хотелось его терять.***
3 января 2026 5:43 Виктория вынырнула из сна с судорожным, хриплым вдохом, словно ей снова перекрыли кислород. Липкий холодный пот сковал тело, а сердце билось о ребра с такой силой, что отдавало болью в висках. Огромный темный дом давил на неё мертвой, удушающей тишиной. Последнюю неделю она ночевала здесь абсолютно одна. Майкрофт находился в стабильном состоянии, но абдоминальные хирурги категорически отказывались переводить его из стационара. И каждую ночь, едва закрыв глаза, она оставалась один на один со своими демонами, без единого шанса на спасение. Ночная доза мощных антипсихотиков больше не помогала. Химия лишь делала кошмары пугающе осязаемыми, стирая грань между сном и реальностью. Её мозг безжалостно прокручивал один и тот же закольцованный ад, и запахи крови и пороха въедались в кожу. Сначала — искаженное, багровое от животного гнева лицо Тамайо. Во сне она снова и снова физически чувствовала хруст собственных гортанных хрящей под его пальцами. Затем — оглушительный выстрел и залитый кровью порог её дома: самоубийство Джеймса. А теперь к этому добавилась новая, самая страшная пытка. Выстрелы в ресторане. Тяжесть падающего тела Майкрофта. И её собственные руки, по локоть скользкие от его горячей крови, которую она никак не могла остановить. Ужас ситуации усугублялся реальностью. За два дня спецслужбы выяснили: покушение организовали приспешники Тамайо. Майкрофт сам навлек на себя этот удар, когда за пару дней до ужина ужесточил условия содержания испанского полковника и намертво заблокировал его экстрадицию. Даже из-за решетки, даже со сломанной системой, этот зверь смог до них дотянуться. Каждую ночь герцогиня проваливалась в этот липкий персональный ад, ожидая, что из темноты её собственного дома снова кто-то нанесет удар. Медленно, дрожащими пальцами затягивая пояс тяжелого халата, женщина спустилась на первый этаж. Тени в пустых коридорах казались живыми, густыми, наблюдающими за каждым её шагом. Взяв на темной кухне стакан ледяной воды, она прошла в главную гостиную. Сил держать спину прямо больше не было. Она тяжело, почти обессиленно опустилась на диван. В звенящей тишине пустой комнаты её рука машинально скользнула по шероховатой ткани обивки — этот царапающий звук показался ей пугающе громким, похожим на шорох чужих шагов. Виктория смотрела в черное окно пустым, затравленным взглядом. Она не знала, что делать. И с леденящим ужасом осознавала, что у неё больше не осталось сил, чтобы спасти его, если прошлое нанесет еще один удар.***
— Надеюсь, что я тебя не отвлекаю! — Майкл аккуратно вошел в палату Холмса. Юноша протянул отчиму руку для рукопожатия. — Было бы от чего, — Майкрофт подал руку и пультом поднял кровать еще выше. — Я ж не знаю, чем можно заниматься… а знаю твою продуктивность, самый лучший в мире отчим, я предположил бы, что ты уже где-то в парламенте… в очередной раз спасаешь Британию от политического краха… Коротко но эмоциональная речь пасынка знатно повеселила политика. Смех давался ему с трудом и сопровождался болью, что заставляло увеличить ненадолго дозу обезболивающих. — Сегодня еще хочет Емили зайти… — неожиданно продолжил юноша. — С Роузи… Короткая фраза, котора прозвучала как маленькое озарение. — Конечно и мама снова прийдет, — продолжил юный Холмс усаживаясь в кресло напротив. — Тебя навестить, и потом у них с Ем и мис Хупер встреча… там… наверху! Парень у казал пальцем вверх, явно имея ввиду офис, а не небеса. Но данный факт не столь беспокоил Майкрофта, как-то сколько внимания ему уделялось. Он не знал что он настолько ценен людям вокруг, что почти не было свободного времен от посещений. Он знал, что кроме самой Виктории никого не пускали в палату, пока он был без сознания. И сама Холмс приходила каждый день и не один раз, проводя долгие часы в палате. Когда он пришел в себя тогда и пустили его родителей и Шерлока. Они приходили дважды за те пять дней его бодрствования. И дети Виктории не обделили вниманием. Скептически настроенная Емили также уже была дважды, как и Татьяна, которая навещала красного вместе с мужем. Майкл и Софи приходили чаще, но он связывал это еще с тем, что они то фактически работали под его управлением. Они перекинулись парой фраз и юноша сославшись на дела покинул палату Майкрофта. Но он редко оставался один. И эта тенденция казалась ему новой. Его ни чуть не утомляло присутствие кого-то, лишь периодическое ощущение беспомощности. Сложно было потянутся за необходимыми вещами, сложно себя обслуживать. И это злило Майкрофта сильно. В перерывах от злости на бессилие у него было время подумать. Поразмышлять над давним сеансом у психотерапевта. «А если бы вы не успели это сказать? Если бы у вас больше не было возможности произнести это вслух… вы бы жалели?» Он посмотрел на этот вопрос по другому. И он приобрел смысл. Оказалось что можно было и не успеть. Не потому что сбудутся самые страшные опасения по поводу ее проблем со здоровьем, а потому что их, и его в частности, жизнь наполнена рисками. И может жизнь прерваться за секунду. А теперь хотелось бы свести этот риск к минимуму или исключить его, ведь жизнь стала иметь немного больше смысла, чем служение государству. Короткий стук и дверь палаты приоткрылачь. Виктория строгом костюме прошла внутрь, словно крадясь. — Как ты сегодня? — она медленно присела на край кровати и взяла его за руку. Определенно лучше, — спокойно ответил он. Виктория едва заметно кивнула. Она выглядела безупречно. Темно-синий костюм, аккуратно собранные волосы, минимум украшений. Со стороны никто бы не сказал, что последние дни она практически жила между парламентом и палатой интенсивной терапии. Но Майкрофт видел больше. Немного медленнее движения. Чуть дольше задерживается взгляд. Едва заметная усталость, которую она привычно прятала за безупречной осанкой. Она снова справлялась. Как всегда. Странно. Раньше он бы назвал это профессиональной дисциплиной. Теперь понимал, что дело вовсе не в дисциплине. Она просто не позволяла себе развалиться. Не здесь. Не при нем. Он поймал себя на неожиданной мысли. За последние несколько дней он привык просыпаться и видеть ее рядом. Иногда она читала какие-то бумаги. Иногда разговаривала по телефону вполголоса. Иногда просто сидела в кресле, думая о чем-то своем. И почему-то именно последнее успокаивало сильнее всего. Она ничего не требовала. Не заставляла разговаривать. Не пыталась подбодрить. Просто была рядом. Еще совсем недавно подобное постоянное присутствие показалось бы ему вторжением в личное пространство. Теперь же палата становилась удивительно пустой, стоило ей уйти. Эта мысль заставила его почти усмехнуться. «Любопытно.» Еще пару месяцев назад он счел бы подобное опасностью, которую нужно контролировать. Сегодня это казалось… естественно.***
Двери кабинета закрылись с мягким, глухим щелчком. Виктория уверенным шагом пересекла комнату и опустилась в кресло. Молли Хупер инстинктивно выпрямила спину. Теперь она сидела ровно посередине, между Викторией и Емили. — Наконец-то я к вам присоединилась… — голос Виктории звучал ровно. Она неспешно сложила руки на полированной столешнице. — Я коротко ввела мисс Хупер в контекст нашего… вопроса, — Емили чуть подалась вперед. Она тщательно, буквально по миллиметру, выравнивала края лежащей перед ней картонной папки, не отрывая от неё взгляда. — Прекрасно, — губы Виктории тронула легкая улыбка. — Думаю, достаточно ходить вокруг темы нашего разговора… — Вполне… — голос патологоанатома прозвучал чуть тише обычного. Молли крепко сцепила руки на коленях, так что на сгибах побелели костяшки. — Мисс Хупер… Вы наверняка знаете всю ситуацию, которая сложилась, и понимаете сложность нашего положения. — Конечно… — Мы действительно рассматривали различные способы решения кризиса управления клиникой Кинг-Кросс, — Виктория говорила размеренно, её цепкий взгляд не отрывался от лица собеседницы. — Рассмотрели большое количество кандидатов. И чем дальше заходил поиск, тем чаще мы возвращались к вам. Те компетенции, которые вы продемонстрировали за последние полгода на позиции директора патологоанатомического центра, лично меня поразили. Холмс-старшая сделала микроскопическую паузу. Её взгляд скользнул по строгому, идеально скроенному темно-синему костюму Молли. Куда-то исчезла та угловатая «невидимка из Бартса» в сложносочетаемой одежде с дурацкими узорами. Новая плотная ткань сидела как броня, меняя даже осанку женщины напротив. — Мне бесконечно приятно, что вы отмечаете мои компетенции… — Хупер произнесла это, выдержав прямой зрительный контакт. — А мы рады, что одним из подразделений руководит такой специалист, как вы, — тон Виктории на секунду утратил привычный официальный металл, став теплее. Она незаметно, под столом, чуть сильнее сжала пальцами подлокотник кресла. Отказ Хупер обошелся бы слишком дорого. Не политически — просто Виктория слишком ясно видела, на что способна эта женщина, чтобы позволить ей оставаться в тени. — И вследствие этого мы бы хотели видеть вас на месте медицинского директора… временно сейчас, или на более долгий срок в будущем. Емили мягко пододвинула к приглашенной папку с тисненым логотипом клиники. Луч утреннего солнца, пробившийся сквозь жалюзи, лег точно на белую бумагу, высветив золотистые буквы. В кабинете повисла густая тишина. Слышно было только едва уловимое тиканье часов на стене. Молли опустила взгляд на лежащие перед ней документы. Еще год назад подобное предложение показалось бы ей чьей-то неудачной шуткой. Но сейчас, глядя на ровные строчки контракта в полосе теплого света, она вдруг поймала себя на пугающе ясной мысли. Боялась она не новой должности. Она боялась возможности отказаться — и навсегда остаться в прошлом. Она медленно подняла глаза. — Вы уверены вообще в этом? Вопрос Молли разрезал тишину неожиданно резко, без привычных извиняющихся интонаций. — Конечно! — Емили ответила мгновенно, и её плечи тут же заметно опустились, теряя прежнюю скованность. — Иначе мы бы не обсуждали это с вами, — добавила Виктория. Её улыбка стала шире, а пальцы, сжимавшие подлокотник кресла, наконец расслабились.***
— Я снова пришла к тебе, — двери палаты открылись именно в момент, когда Майкрофт отчаянно пытался подтянуть себя выше на больничной койки. Она видела что попытки были чертовски болезненны, подойдя ближе она тихонечко сказала. — Если ты хочешь я могу помочь… Он коротко взгляну на нее и выдохнув согласился. Виктория видела, насколько тяжело ему. Даже не физически а морально выносить состояние беспомощности. Она деликатно рассказала как ему стоит двигаться чтобы не было больно. — Я бы без тебя не справился… — слова который из учи политика прозвучали неожиданно для герцогини. Она на секунду замедлилась и аккуратно села на край кровати — Это б я без тебя не справилась бы…***
9 января 2025 Майкрофт наблюдал, как полиция осматривает место, где пару минут назад пытались убить его фиктивную супругу. Да. Именно так он озвучил её роль в своей жизни — у себя в голове, с той беспощадной точностью, на которую был способен только он. Впервые за последние месяцы он позволил себе эту формулировку. Сейчас это амплуа оставалось единственно значимым. Не «дочь лорда», не «хирург-ортопед», не «Герцогиня Виктория Холмс» и даже не «Леди, приручившая Мориарти». Находиться в её приватном доме после всего случившегося было больно. Но Майкрофт не мог позволить себе даже тени эмоций. Это право у него отобрал Джеймс. Мориарти, чьи импульсы доводили политика до дрожи и заставляли сомневаться в реальности, теперь играл роль «опечаленного супруга». Он контролировал каждый аспект её безопасности, сплетая свою паутину вокруг её жизни. Со стороны это могло показаться надёжным, но Майкрофт знал: эта конструкция шатка. Одно неловкое движение — и Джеймс слетит с катушек, как это уже было после общения с Эвр. Глава разведки был готов к этому, как к любой непредвиденной угрозе. В памяти Майкрофта внезапно всплыло Рождество. Вечер с испанцами, шутки, бокалы. Тогда ему казалось абсурдным то внимание, которым Джеймс окружал её. Но разгадка пришла быстро — подписанные документы на развод. В орбите Мориарти Виктория менялась: становилась агрессивной, измотанной. Но и он рядом с ней становился другим — из психопата без капли сожаления превращался в верного пса. Майкрофт признавал: он и сам менялся в зоне влияния Летиции. Но до сегодняшнего дня леди Бакстер была лишь редким гостем в его мыслях. За долгие годы её отсутствия она потеряла вес. Майкрофт Холмс давно оплакал её — а вместе с ней и свою любовь. Её возвращение, её «волшебное воскрешение» ничего не изменило. Ему было уже всё равно, зачем она провернула этот трюк. Виктория была другой историей. Она демонстративно позволила душить себя в прямом эфире, на глазах у всего мира. Её мотив лежал на поверхности: уничтожить полковника Тамайо. Она умело щекотала его эго, играла на его слабостях и в итоге сокрушила его. Майкрофт понял это ещё в кабинете, во время её звонка. Она всегда так делала. И сейчас он не мог не чувствовать восхищения. Такого шоу даже им с Шерлоком не удавалось провернуть. Теперь оставалось только одно. Чтобы она вышла из этой ситуации живой.***
11 января 2026 Майкрофт аккуратно, мучительно медленно опускался на приставной диванчик в изножье кровати. Его выписали из Кинг-Кросс, и он наконец-то вернулся домой. Тело всё ещё помнило больничную скованность, но здесь, без давления стерильных стен и унизительной одежды пациента, мышцы постепенно отпускало. Мейфэр обволакивал. Тихий, равномерный шелест воды в душе. Густой, чуть терпкий аромат инжира, зашитый в дорогой интерьерный парфюм. Прохладная гладкость плотных хлопковых простыней под рукой. Мягкий, янтарный свет настенных бра, вытеснивший безжалостный потолочный неон. И самое главное — осознание того, что теперь это и его дом тоже. Ещё год назад сама идея этой общности казалась абсурдной. Но фаза столкновения закончилась. Виктория больше не желала его уничтожать. Да и если бы хотела, вряд ли смогла бы после той тяжелой травмы, когда её саму словно подменили: ледяная, непробиваемая Герцогиня вдруг стала пугающе уязвимой. Долгое время Холмсу это казалось необъяснимой аномалией. Как и с Шерлоком, который после пулевого ранения неожиданно для всех стал более эмоциональным и импульсивным. Но теперь, после того как Майкрофт сам заглянул за край собственной смертности, жизнь окончательно раскололась на «до» и «после». Оказалось, что холодное равнодушие — далеко не преимущество. Человеческая природа такова, что эмоции необходимы как кислород. Их невозможно ампутировать. А тотальный контроль… контроль эмоций пожирает куда больше внутренних ресурсов, чем защита собственных уязвимых мест. Возведение эмоциональной крепости оказалось самой сомнительной инвестицией в его жизни. Правда заключалась в том, что женщина, которая долгие десятилетия была его главным оппонентом в политических играх, внутри была гораздо беззащитнее, чем казалась. Она точно так же всё это время пряталась за выверенным образом. И единственным способом сорвать эту маску для неё стала непосильная ноша и эмоциональный долг, едва не стоивший ей жизни. Оглядываясь назад, Майкрофт вдруг обнаружил, что эти мгновения её слабости случались и раньше. Они были крошечными, секундными — настолько короткими, что он высокомерно принимал их за случайность. Теперь же становилось ясно: маска спадала и прежде. Просто он никогда не считал нужным смотреть достаточно внимательно. Но почему она растаяла именно сейчас? Много лет в его голове идеалом женственности была Летиция — женщина, беззащитная по своей сути, нуждающаяся в опеке. Виктория была в корне другой. Опасная, независимая, вынуждающая его делить с ней шахматную доску и отступать на шаг назад, пока она стояла в свете софитов. И именно эта хищница теперь согласилась приоткрыть дверь в своё самое личное пространство, позволяя ему видеть себя слабой. Чем он заслужил такой подарок? И что он должен отдать взамен? Майкрофту физически не хотелось оставлять это односторонним. Вся эта ситуация требовала от него встречного движения, ведь при всём его желании доминировать, именно она всегда делала реальные шаги навстречу. Это она сделала так, чтобы их изначальный фиктивный союз не был расторгнут юридически. Это она заставила его вслух произнести слово «тепло» и признать, что ему хочется простой человеческой близости. Это её травма протолкнула его в терапию, заставившую взглянуть на собственную жизнь под другим углом — и он вынужден был признать, что это не оказалось пустой тратой времени. Это она заставила его отделить живую женщину от государства. Это она сидела у его койки в реанимации, когда он балансировал на грани. И это она до сих пор постоянно остается в поле его видимости, словно живой маяк, только для того, чтобы он не чувствовал себя одиноким в этом огромном доме. Разве это может оставаться игрой в одни ворота? Шум воды в ванной стих. В тишине спальни осталось лишь мерное тиканье часов да лёгкий, шуршащий звук полотенца — Виктория вытирала волосы, готовясь снова надеть броню безупречности. Майкрофт медленно перевёл дыхание. Каждое глубокое движение грудной клетки всё ещё отзывалось тупой, тянущей болью в зашитом животе. Но эта физическая боль была понятной, измеримой и предсказуемой. Куда сложнее было справиться с гулким ответом на его внутренний вопрос: нет, это больше не должно быть односторонним долгом. Дверь приоткрылась. Виктория вышла в просторном шёлковом халате, перехваченном на талии. Влажные, потемневшие волосы тяжело спадали на плечи. Без привычного строгого костюма, без оправы очков, без той ледяной дистанции, которую она научилась филигранно выстраивать перед правительством и прессой. В мягком свете бра она выглядела именно той уставшей, живой женщиной, которая сжимала его руку в палате, умоляя не уходить.Она остановилась, встретившись с ним взглядом. На долю секунды в её темных глазах мелькнула привычная настороженность — быстрая, сканирующая оценка его состояния: не нужна ли помощь, не переступила ли она невидимую черту, нарушив его покой. — Ты не спишь, — тихо произнесла она, направляясь к туалетному столику. — Нет, — его голос прозвучал чуть глуше обычного, но абсолютно твёрдо. — И не планировал. — Тебе явно нужно больше отдыхать… — она выдавила на пальцы пару капель крема и медленными, размеренными движениями начала наносить его на кожу лица, глядя на свое отражение. — Я достаточно отдохнул в больнице. Виктория отложила флакон. Тихо подойдя ближе, она опустилась на край кровати прямо за его спиной, слегка нависая над диванчиком, на котором он сидел. Её прохладные, мягкие пальцы легли на его плечи, а затем скользнули на кожу шеи. Она принялась медленно, с профессиональной точностью разминать напряженные мышцы. Признаться честно, ему это чертовски нравилось. После месяцев постоянного напряжения, боли и госпитальной стерильности именно этого простого, теплого прикосновения ему не хватало больше всего. Майкрофт закрыл глаза, выдохнул, отпуская контроль, и запрокинул голову назад, доверчиво укладывая её на бедра Виктории. — Ты знала, что ты волшебница? — его короткая, почти расслабленная фраза нарушила тишину.Он почувствовал, как её руки на секунду замерли, а затем она тихо улыбнулась. — Кто-то бы сказал, что я невыносимая ведьма… — Он просто идиот, — так же тихо, не открывая глаз, отозвался Майкрофт.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!