Вернутся к фанфику

selfish type vs wants her to finish first type - porco, jean, armin, erwin

2 апреля 2026, 20:46
Порко selfish in the best way possible Порко Галлиарда очень жадный парень. Он ориентирован на свои потребности и зациклен на собственном удовольствии. Это рождается из жгучего, характерного для него нетерпения. Он просто физически не способен ждать. Когда ему хочется заняться сексом, всякая деликатность летит к чертям, уступая место потребности немедленно утолить свой голод. И именно эта наглая спешка и его неспособность сдерживать собственные порывы ради чужого комфорта, парадоксальным образом срабатывает как мощнейший афродизиак. Вы находитесь в полутемной гостиной, даже не попытавшись добраться до спальни. Порко сидит на самом краю низкого дивана, слегка откинувшись назад, пока ты устроилась на нем верхом, сминая коленями светлую обивку. Воздух вокруг искрит от статического напряжения. Галлиард обхватывает твои бедра широкими ладонями, его пальцы безжалостно впиваются в мягкую кожу, оставляя красные отметины. Он не дает тебе инициативу и не позволяет задать удобный темп. Вместо этого он сам толкается тазом вверх - резко, глубоко, до слепящих цветных пятен под веками. Его совершенно не волнует правильный угол, твое удобство или аккуратность. Каждый его выпад внутрь сопровождается его громким дыханием и мокрым, пошлым звуком сталкивающихся тел. Его оголенный пресс напрягается под твоими ладонями с каждым движением, а загорелая кожа завораживает влажным блеском испарины. Он не отрывает своего взгляда от тебя, слегка открыв рот от ощущений. — Порко... тише, — выдыхаешь ты, пытаясь ухватиться за его широкие плечи, чтобы хоть немного стабилизировать свое положение в этом сумасшедшем ритме. Тебя буквально подбрасывает на нем от каждого удара. — Не могу, блять, — сипло выдавливает он, даже не думая притормозить. Его голос звучит до неузнаваемости хрипло, сорвано. Галлиард резко подается вперед, впиваясь зубами в открытую линию твоей ключицы, чтобы тут же зализать оставленный след шершавым языком. В этом весь Порко. Он не спрашивает, хорошо ли тебе, не пытается выверить движения, чтобы деликатно задеть нужные точки. Он просто берет то, что хочет, наслаждаясь процессом с бесстыдным восторгом. Его горячие ладони скользят с твоих бедер на талию, грубо сминая кожу и заставляя насаживаться на него до самого упора. Ты чувствуешь каждый сантиметр его толстого, раскаленного члена. — Как же охуенно... — хрипит он, запрокидывая голову назад. Капли пота блестят на его напряженной шее. Вздувшиеся вены на руках выдают то колоссальное физическое усилие, с которым он поддерживает этот темп. Диван под вами жалобно скрипит, вторя сбитому, загнанному дыханию. — Давай, Порко... — твой шепот срывается в протяжный стон. Ты окончательно перестаешь сопротивляться его бешеной динамике и просто поддаешься этому шторму. Ты вцепляешься дрожащими пальцами в его светлые волосы, отвечая на грубость своей собственной откровенной реакцией. Внутри все горит, стенки влагалища жадно сжимаются вокруг него в такт безжалостным толчкам. Мышцы на животе Галлиарда напряжены до предела. Он не собирается ждать, пока ты благополучно доберешься до финала, он ослеплен собственным приближающимся пиком, забирая у тебя последние силы. Резко дернув тебя за талию, он опускает тебя перед собой на колени. Ты послушно принимаешь позу, приоткрываешь губы и покорно высовываешь влажный язык, предоставляя себя в его пользование. Галлиард обхватывает свой пульсирующий член ладонью, совершая несколько рваных движений кулаком вдоль налитого кровью ствола. Его дыхание срывается на сиплый, загнанный свист. Свободной рукой он жестко фиксирует твой подбородок, пальцами впиваясь в щеки и не оставляя пространства для маневра. Он притягивает твое лицо вплотную к своим бедрам и густо, тяжело изливается прямо на твой подрагивающий розовый язык. — Блять... — низкий, вибрирующий хрип вырывается из его груди. Ослепленный оргазмом, он бессовестно проталкивает член еще глубже в твой рот. Ему недостаточно просто кончить - он жаждет кожей чувствовать тесный жар твоей гортани в момент своего наивысшего пика, полностью игнорируя то, насколько глубоко он вторгается. И эта бесстыдная концентрация Порко исключительно на собственном кайфе сносит тебе последние тормоза. Ощущение его содрогающегося члена во рту, терпкий вкус спермы и вид того, как он запрокидывает голову в экстазе, действуют на тебя окрыляюще. Дыхание сбивается окончательно, и ты опускаешь дрожащую руку прямо между своих разведенных ног. Ты добираешь свое удовольствие самостоятельно, упиваясь сладким, тягучим оргазмом, который накрывает тебя с головой от одного только вида его наглого, довольного лица. Жан wants her to finish first Возводить чужое удовольствие в абсолютный культ - это персональный почерк Кирштейна. Он всегда стремится к тому, чтобы ты достигала пика первой из за упрямой, непоколебимой гордости. Для Жана твоя разрядка является прямым доказательством его собственной состоятельности. Трофеем, который он обязан завоевать. Твой оргазм, а лучше их множественное количество еще до кого, как он перейдет к самому главному, бустит его самооценку сильнее всего. Прохладная поверхность кухонной столешницы контрастирует с невыносимым жаром твоего тела. Полы шелкового домашнего халата распахнуты и бесстыдно сброшены с плеч, собираясь складками где-то на уровне поясницы, выставляя тебя напоказ в самом откровенном виде. Жан стоит вплотную, обосновавшись между твоих широко разведенных ног. Одна твоя нога закинута высоко на его крепкое плечо, и он удерживает ее там уверенной хваткой. Его вторая ладонь по хозяйски сминает обнаженную грудь, а большой палец методично растирает затвердевший сосок. Из твоего горла вырываются рваные, судорожные вздохи. Между твоих ног лицо Кирштейна блестит от влаги, подбородок и губы перепачканы в твоей густой смазке. Его щеки залиты румянцем от нехватки кислорода и тяжелой работы, но при этом выражение его лица светится абсолютным счастьем. Он выглядит как человек, которому такое положение дел приходится по вкусу. Жан полностью осознает свое состояние: его собственный член болезненно пульсирует, наливаясь сталью и тяжело упираясь в плотную ткань джинсов, но он сознательно запирает это вожделение на замок. Сейчас важна только ты. Его язык только что доводил тебя до исступления очень быстрым ритмом, и от переизбытка стимуляции по телу начали пробегать болезненные, дискомфортные искры. С каждым его таким движением чувствительность возрастает до предела, гранича с болью. — Жан... — твой голос ломается, превращаясь в жалобный скулеж. Пальцы до побеления костяшек вцепляются в край столешницы. — Пожалуйста... медленнее. Кирштейн выполняет команду мгновенно и с абсолютной покорностью. Он чуть отстраняется лицом, и его влажные губы сменяются дразнящим, мучительно легким касанием. Он начинает еле ощутимо, почти невесомо обводить контуром большого пальца набухший клитор. Этот резкий переход от властного напора к филигранной, изводящей нежности высекает из твоей груди звонкий, пронзительный вскрик удовольствия. Спина рефлекторно выгибается дугой, грудная клетка ходит ходуном. Почувствовав твою готовность, Жан убирает широкую ладонь с твоей груди. Его пальцы, уже блестящие от твоей смазки, плавно и тягуче скользят внутрь. Он двигается именно так, как требует твое изнывающее тело - без единого резкого толчка, растягивая горячие, пульсирующие стенки с бережной тщательностью. Одновременно с этим он наклоняется ближе, обдавая разгоряченную кожу живота своим прерывистым дыханием, и его низкий, вибрирующий шепот заполняет тишину кухни. — Какая же ты потрясающая, — бархатисто выдыхает он, пока его пальцы массируют чувствительный свод внутри тебя, а большой палец снаружи продолжает свою легкую, круговую пытку. — Такая отзывчивая и красивая... Расслабься, малыш... ты заслужила это. Его слова действуют как чистый спирт на открытую рану, распаляя фантазию. Приятные слова от любящего мужчины смешивается с физической стимуляцией, создавая идеальный шторм. Ты окончательно теряешь способность дышать ровно. Воздух застревает в легких, и ты, обессилев, почти полностью ложишься лопатками на холодную столешницу, запрокидывая голову назад. Оргазм накрывает тебя с сокрушительной силой. Слепящая вспышка заставляет инстинктивно сжать бедра. Влагалище судорожно сокращается, выплескивая новые порции горячей смазки, а перед глазами рассыпаются цветные фейерверки. Ты настолько глубоко погружена в эту всепоглощающую эйфорию, что твой разум банально отключается от реальности. Ты даже не замечаешь того короткого, смазанного момента, когда Жан избавляется от одежды. В самый пик твоих сокращений, когда тело ломает от запредельного кайфа, ты вдруг чувствуешь, как место его пальцев занимает нечто гораздо более объемное, раскаленное и твердое. Кирштейн скользит своим обнаженным членом глубоко внутрь с первого же идеального, беспрепятственного толчка, полностью погружаясь в скользкое пространство. Низкий стон облегчения вырывается из его горла. Жан утыкается лицом прямо в ложбинку между твоей грудью, тяжело выдыхая прямо на взмокшую кожу. Ослепленный тем, как тесно ты обхватываешь его изнутри, он не может отказать себе в большем. Его губы находят твою грудь, горячий рот накрывает чувствительный сосок, начиная жадно и влажно посасывать его. Одновременно с этим Кирштейн начинает размеренно двигаться тазом, позволяя тебе медленно качаться на теплых, затухающих волнах твоего оргазма. Армин wants her to finish first Желание Армина дарить наслаждение тебе в первую очередь продиктовано его желанием служить. Он находит блаженство в том, чтобы бережно, шаг за шагом раскрывать твою чувственность. Видеть, как ты плавишься под его руками, как получаешь удовольствие от подаренной им ласки - это его главный катализатор вожделения. Это возбуждает его гораздо сильнее любого доминирования или грубой силы. Прохладный вечерний сквозняк едва колышет прозрачные занавески в спальне, но на широкой кровати царит расслабляющая, обволакивающая температура. Арлерт лежит сбоку от тебя, подперев голову рукой. В его позе читается безмятежная сосредоточенность на твоем теле. Он наклоняется ближе, и его теплые, мягкие губы начинают свой неспешный путь. Армин оставляет влажные, невесомые поцелуи на чувствительной коже ключиц, плавно спускаясь все ниже. Каждое его прикосновение наполнено нескрываемым обожанием. Он захватывает затвердевший сосок губами, начиная медленно, дразняще посасывать его, влажно причмокивая, пока его пальцы ласково оглаживают изгиб твоей талии. Ты тихо, прерывисто выдыхаешь, инстинктивно запуская руки в его светлые, шелковистые пряди. Твои пальцы перебирают густые волосы, слегка оттягивая их у корней, задавая ритм его ласкам. То, с какой невероятной преданностью он концентрируется на твоих ощущениях и как сильно хочет услужить - распаляет желание до невероятных пределов. Напряжение внизу живота скручивается в тугую, саднящую спираль. Сладкая пытка становится невыносимой, и, не в силах больше терпеть это томительное ожидание, ты чуть тянешь его за светлые пряди вниз, направляя его между своих ног, подталкивая к действиям. Ты очень хочешь этого. Он тут же прекращает ласкать грудь, поднимая на тебя взгляд, полный безоговорочной покорности. Его влажные губы трогает понимающая улыбка. Никаких лишних вопросов или промедлений, только радостная готовность сделать все, что ты попросишь. Арлерт тянется к плотному, тяжелому одеялу, небрежно скомканному в ногах, и одним плавным движением натягивает его прямо на тебя, укрывая до самой груди. В следующую секунду он сам ловко ныряет под эту ткань, создавая для вас двоих абсолютно изолированный и темный кокон. Под одеялом мгновенно становится душно, воздух густеет, пропитываясь запахами разгоряченной кожи и естественной смазки. Ты не видишь Армина, но всеми нервными окончаниями чувствуешь, как его прерывистое, горячее дыхание обжигает внутреннюю сторону твоего бедра. Он не торопится сразу переходить к главному. Вместо этого Армин начинает покрывать медленными, щекочущими поцелуями твои ноги, нежно прихватывая губами чувствительные складки, скользя самым кончиком носа вдоль промежности. Это изводящее, растянутое во времени ожидание сводит с ума, заставляя бедра непроизвольно подрагивать в попытке поймать его рот. Внутри все нетерпеливо пульсирует, выделяя щедрую порцию скользкой влаги. Потеряв остатки выдержки от его деликатного издевательства, ты запускаешь руку под одеяло. Пальцы безошибочно находят его затылок в теплой темноте, крепко сжимают светлые пряди и с мягкой, но безапелляционной настойчивостью направляют его лицо прямо туда, где пульсирует сильнее всего. Армин подчиняется этому физическому приказу с жадным энтузиазмом. Его раскаленный, шершавый язык наконец-то касается самого источника твоего желания. Он начинает вылизывать тебя с трепетным, фанатичным усердием. Движения его языка широкие, обволакивающие, он старательно собирает смазку до последней капли, словно это самое изысканное лакомство. Арлерт создает губами плотный, тягучий вакуум вокруг набухшего клитора, ритмично посасывая его и одновременно прижимаясь лицом к твоей влажной плоти. Ты начинаешь задыхаться, комкая в кулаках край натянутого одеяла. Темнота этого импровизированного укрытия обостряет все рецепторы до предела, отключая зрение и заставляя сосредоточиться исключительно на звуках и прикосновениях. Влажные, чавкающие звуки его поцелуев бьют по натянутым нервам, заставляя выгибаться дугой. Он идеально считывает твой ритм, усиливая напор ровно в тот момент, когда твое тело начинает мелко трясти от приближающегося срыва. Оргазм бьет наотмашь - ослепительной и всепоглощающей вспышкой. Ты звонко, несдерживаемо вскрикиваешь, сжимая бедра по обе стороны от его головы. Влагалище судорожно сокращается, низ живота пульсирует горячими волнами наслаждения, а перед закрытыми глазами рассыпаются яркие салюты. Армин даже не думает останавливаться: он продолжает мягко, успокаивающе ласкать пульсирующий бугорок языком, выпивая твою разрядку до самого конца, пока последние, затухающие спазмы не покинут твои мышцы. Только убедившись, что ты полностью, тотально опустошена и паришь в состоянии сладкой невесомости, он выбирается из под одеяла. Его светлые волосы очаровательно растрепаны, губы блестят от твоей влаги, а на щеках горит яркий, довольный румянец. Арлерт ложится рядом, бережно притягивая твое обмякшее тело в свои объятия. Он оставляет долгий, нежный поцелуй на твоем влажном виске, переплетая свои пальцы с твоими. Его собственное возбуждение более чем очевидно, но он готов дать тебе эти несколько драгоценных минут на полное восстановление, просто обнимая, прежде чем вы перейдете к следующей, не менее чувственной части этой ночи. Эрвин wants her to finish first Для Эрвина Смита процесс доставления удовольствия неразрывно связан с его внутренней потребностью всецело управлять ситуацией. Будучи зрелым человеком, он безупречно понимает анатомию желания и абсолютно отвергает любую спешку. Сделать так, чтобы ты достигла пика первой - это для него демонстрация бархатного контроля. Все началось совершенно невинно, с банальной вечерней возни в просторной гостиной. За окнами уже давно сгустилась ночь, и единственным источником света оставался высокий торшер, бросающий теплые блики на глянцевые корешки книг. Какая то брошенная невзначай колкость, шутливая попытка отобрать телефон - и веселая возня на кожаном диване моментально поменяла свой вектор. Смех очень быстро утих, сменившись сбитым, тяжелым дыханием, когда Эрвин в одно ловкое движение перевернул расстановку сил. И вот теперь ты лежишь животом поперек его сильных бедер. Лицо уткнулось в прохладную обивку дивана, дыхание вырывается короткими, загнанными толчками, а руки безвольно свисают вниз, не в силах найти опору. Твоя свободная юбка давно задрана до самой поясницы, открывая ему безупречный обзор. Эрвин действует методично. Он с пугающим спокойствием опускает свою тяжелую, широкую ладонь на твои обнаженные ягодицы. Звонкие, хлесткие удары разносятся по тихой комнате в гипнотическом ритме, словно тиканье часов. Кожа моментально вспыхивает огнем, наливаясь горячим румянцем. Это крайне изощренная форма стимуляции - каждый обжигающий шлепок заставляет кровь приливать к тазу, распаляя нервные окончания и заставляя низ живота сладко, невыносимо ныть от нарастающего возбуждения. — Эрвин... — твой голос срывается на тихий, дрожащий всхлип после очередного сильного хлопка, заставившего спину рефлекторно выгнуться. Пальцы беспомощно скребут кожаную обивку. — Пожалуйста. — Тебе придется быть немного конкретнее, — его голос звучит ровно и поразительно спокойно, резонируя прямо над твоим ухом сладким баритоном. Широкая ладонь ложится на пылающую кожу, успокаивающе, с нажимом поглаживая место последнего удара. — Чего именно ты хочешь? — Хватит... я так больше не могу. Перестань дразнить. Смит издает тихий, довольный смешок, прекрасно понимая, что добился нужной кондиции. Его пальцы плавно скользят вниз, к самому эпицентру скопившегося жара. Он уверенно, одним четким движением отодвигает в сторону узкую полоску влажного кружевного белья. Обнажившаяся плоть тут же отзывается на прохладу комнатного воздуха мелкой дрожью. Средний и указательный пальцы проникают внутрь очень плавно, но сразу на всю длину, заставляя тебя судорожно выдохнуть и податься бедрами назад, плотнее, инстинктивно вжимаясь в его руку. Мужчина начинает двигаться в потрясающе грамотном, тягучем ритме. Никаких хаотичных движений и суеты - только целенаправленная работа на конкретный результат. Ощущения накатывают огромной, сбивающей с ног волной. Ты извиваешься на его жестких коленях, задыхаясь от переизбытка чувств, полностью сдаваясь на милость его филигранной техники. — Вот так, — мягко произносит Смит. Он чуть ускоряет темп пальцев внутри. — Какая умница. Еще немного... Эта спокойная уверенность в его тоне ломает последние внутренние плотины. Оргазм накрывает с головой, прошивая все тело от макушки до кончиков пальцев на ногах мощными, горячими спазмами. Ты громко, сорвано вскрикиваешь, вжимаясь горячим лицом в диван, пока внутри все судорожно пульсирует, туго обхватывая его пальцы, изливая щедрую порцию густой смазки. Эрвин не останавливается ни на секунду - он продолжает размеренно, успокаивающе ласкать тебя, позволяя пережить каждое мгновение оргазма до самого конца. Когда дрожь начинает постепенно стихать, а загнанное дыхание превращается в тихие, прерывистые всхлипы, мужчина предельно аккуратно выводит пальцы. Он дает тебе несколько долгих секунд, чтобы просто прийти в себя, ласково оглаживая взмокшую спину. Затем он берет тебя за плечи и настойчиво заставляет подняться, перекатывая с дивана прямо на пушистый, ворсистый ковер. Ты оказываешься на коленях, прямо перед ним. Эрвин чуть раздвигает ноги шире, устраиваясь поудобнее на краю дивана. Его лицо кажется полностью расслабленным, на губах играет легкая тень удовлетворенной улыбки, но во взгляде читается тяжелое, раскаленное ожидание, выдающее истинный масштаб его собственного вожделения. Он неторопливо тянется к поясу и расстегивает пряжку ремня, позволяя металлу звонко, гулко удариться о плотную ткань брюк в наступившей тишине. — Ну что? — хрипловато роняет Эрвин. Он зарывается длинными пальцами в твои растрепанные волосы и плавно, но с непререкаемой властностью направляет твое разгоряченное лицо к себе на колени. — Порадуешь меня?

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!