Вернутся к фанфику

пощечина 2/2 - jean, erwin, reiner, zeke

13 июня 2026, 19:05
Жан Дождь за окном хлестал по стеклам так, что сквозь водяные разводы едва угадывались очертания соседних многоэтажек. В прихожей, где вы застряли сразу после возвращения, было тесно. Ваши куртки, наспех сброшенные на пуфик, все еще источали сырость, но никому не было до этого дела. Между вами метались молнии. Жан стоял, прислонившись спиной к стене возле входной двери и засунув руки в карманы своих джинсов. Его красивые черты потеряли прежнее обаяние, потемнев и осунувшись от изнурительной смеси раздражения и усталости. Он вымотался. Ссора, вспыхнувшая из за какого то пустякового недоразумения на ужине с общими знакомыми, тянулась всю дорогу до дома и теперь окончательно зашла в тупик. Жан никогда не получал удовольствия от конфликтов, и он тысячу раз предпочел бы сейчас целоваться в теплоте вашей кровати вместо того, чтобы продолжать этот бессмысленный скандал. Но ты была слишком обижена, и вам обоим приходилось стоять посреди комнаты и до хрипоты швыряться друг в друга наспех подобранными обвинениями, которые с каждым новым словом все глубже вгрызались в остатки общего тепла.  — Ты устроила сцену на пустом месте, — он выпустил из легких тяжелый воздух, на мгновение роняя веки. — Конкретно облажалась перед людьми, а теперь пытаешься сделать виноватым меня, просто потому что тебе не хочется признавать, что ты повела себя некрасиво. Это детский сад. — Детский сад? — твой голос эхом отлетел от стен узкого коридора. — То есть то, что твой приятель весь вечер отпускал в мой адрес свои дебильные шуточки, а ты сидел и ухмылялся вместе с ним - это нормально? Я должна была молча улыбаться? — Он шутил без злости, ты прекрасно это знаешь, — Жан открыл глаза и посмотрел на тебя с усталой досадой. — Но тебе же обязательно нужно вывернуть все так, будто тебя все ненавидят, а я последний подонок, который тебя не защитил. Хватит истерить. Мне надоело это слушать. Брошенное замечание про «истерить» сдетонировало где то глубоко внутри, как если бы кто то кинул факел в цистерну с бензином. Тяжелое чувство несправедливости отравляло тебя последние несколько часов, и стоило попытаться облечь эту боль в слова, как ты наткнулась на его глухое нежелание выслушивать очередные представления. Ему надоел этот конфликт. Твои чувства для него, кажись, весили меньше нуля. Один быстрый шаг, и твои пальцы наотмашь мазнули по его лицу, прерывая изматывающий цикл затянувшейся ссоры. Ты просто не выдержала. Твоя грудь ходила ходуном, а взгляд посерел под лавиной чудовищного бессилия. Звук удара разрезал тишину дома. Лицо Жана послушно дернулось и застыло в профиль. Он так и остался стоять со скрытыми в карманах руками, не двигаясь первые пару секунд. Окружающее вас пространство, как и время, одновременно превратились в статичную субстанцию. Когда через добрых тридцать секунд он медленно повернул голову и посмотрел на тебя в упор, ты инстинктивно сделала шаг назад, спиной наталкиваясь на вешалку. В его глазах буквально на дрожжах разгоралось ошеломляющие изумление. Взгляд остекленел, сфокусировавшись на твоем лице и принимаясь хладнокровно препарировать тебя на части. Этот парень был гордым, но железобетонное табу на агрессию в сторону женщин намертво сковало ему руки. Однако тот факт, что та, ради которой он был готов расшибиться в лепешку, позволила себе этот жест, уничтожил его веру в вас до самого основания. — Ты... ударила меня? — голос прозвучал неестественно, с каким то хриплым надломом. Он наконец вытащил руки из карманов. Его пальцы заметно дрожали от подступившего к горлу адреналина и обиды. Жан сделал шаг к тебе, и его широкие плечи напряглись, а челюсти сжались так, что на скулах заходили желваки. — Ты совсем охренела?! — вдруг рявкнул он, переходя на оглушительный крик, от которого моментально заложило уши. Его лицо пошло красными пятнами от возмущения. — Руки распускать начала?! Я с тобой нормально, блять, разговаривал! Что это за херня?! — Жан, я... — весь твой боевой задор мгновенно испарился, уступая место мерзкому стыду. Ты прижала ладонь к губам, глядя на то, как сильно его трясет. — Что «Жан»?! — перебил он, яростно взмахнув рукой. Он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, словно она его душила, и отвернулся к стене, прерывисто дыша через рот. — Ты думаешь, если ты девушка, то тебе можно кулаками махать? Тебе не понравилось, как я разговариваю? А мне не нравится, когда мне в лицо прилетает от человека, которому я доверяю! Он снова повернулся к тебе, выглядя абсолютно ошарашенным и злым. Его уверенность неумолимо посыпалась, оставив после себя лишь парня, которому только что плюнули в душу в его собственном доме. — Я никогда, слышишь, никогда в жизни пальцем тебя не тронул, сколько бы мы ни ругались, — его тон резко упал, меняя градус напряжения. — Я терпел твои заскоки и истерики. Но это? Ты просто издеваешься надо мной! Он резко развернулся, дернул на себя ручку двери в гостиную и замер на пороге, тяжело уперевшись рукой в косяк. — Спать будешь в спальне, я лягу на диване, — голос звучал абсолютно опустошенно. — Мне противно на тебя смотреть. И молись, чтобы к утру я вообще захотел с тобой разговаривать. Он зашел в комнату, громко хлопнув дверью. Ты осталась стоять в темной прихожей в полном одиночестве, слушая, как за окном бушует ливень. Эрвин Просторный номер отеля, снятый на время деловой поездки, был залит дневным светом. За панорамными окнами шумел незнакомый город, а внутри комнаты обстановка накалялась с каждой секундой. На часах оставалось ровно полчаса до того момента, как вам обоим нужно было спуститься в ресторан при отеле на важный бизнес-ланч с инвесторами. Ты должна была сопровождать его, но вместо того, чтобы поправлять макияж и сменить платье, ты устроила истерику на ровном месте. Причиной стала банальная, но копившаяся неделями ревность к его работе, постоянным встречам и бесконечным партнерам, которые проводили с ним больше времени, чем ты. Эрвин стоял у зеркала спиной к тебе. Он уже был одет и выглядел идеально, так, как и стоило бы выглядеть человеку, которому через полчаса предстояло вести сложнейшие переговоры. Он слушал тебя, не перебивая, и методично застегивал запонки на манжетах, проверял узел галстука в отражении и лишь изредка бросал короткие взгляды на наручные часы. — Ты вообще меня слушаешь? — ты не смогла удержать ровный тон и слова резко надломились, уйдя в высокую тональность. — Я пытаюсь объяснить тебе, что меня это задевает, а ты просто стоишь и проверяешь время! Он медленно повернулся, демонстрируя спокойное, но уставшее выражение лица. В глубоких голубых глазах плескался холодный прагматизм взрослого человека, который четко расставляет приоритеты. — Я слышу каждое твое слово, — мирно ответил он и сделал шаг вперед, беря со столика пиджак. — И я прекрасно понимаю, что ты расстроена. Но мы не станем устраивать сцен за полчаса до встречи, которую я готовил полгода. Мы вернемся к этому разговору вечером, когда останемся одни, и спокойно все обсудим. Он накинул пиджак на широкие плечи, привычным жестом поправляя лацканы. — А сейчас, пожалуйста, приведи себя в порядок. Бизнес не ждет. Его сухие аргументы и циничное пренебрежение твоим состоянием в угоду делам оставили внутри тяжелый осадок. Ты помрачнела, а к горлу моментально подкатила мешающая дышать злость. Горький вывод о том, что его работа и обязательства в очередной раз безжалостно прошлись по вашим отношениям, напрашивался сам собой. График стоял выше твоих чувств. Ты в два шага преодолела разделяющее вас расстояние. Всхлипывая от злости и обиды, ты намеренно выплеснула всю внутреннюю боль в одном порывистом движении. Ты с размаху ударила его по лицу. Голова Эрвина дернулась вправо. Идеально уложенные светлые волосы слегка растрепались, упав на лоб. Твоя ладонь горела огнем, а пальцы мелко тряслись от выброса адреналина. Ты осталась при своем, свято веря, что он это заслужил. Время в комнате замерло. Мужчина выдохнул. Его тело поглотило удар, не выдав рефлекторного ответа. На несколько долгих секунд в номере повисла звенящая тишина, нарушаемая только твоим сбитым дыханием. На гладко выбритой коже его щеки начал медленно проступать небольшой след от твоей ладони. — Вот значит как, — негромко и бесцветно выдал Эрвин. Он медленно вернул голову в исходное положение и посмотрел на тебя в упор. Вместо ожидаемого гнева или разочарования его взгляд демонстрировал предельную сосредоточенность. Он анализировал. Его ум с невероятной скоростью препарировал произошедшее на причинно следственные составляющие. — Полагаю, в твоем понимании я это заслужил? — холодно спросил он. — Да, заслужил! — тут же ответила ты и еще раз, уже почти безболезненно ударила его по груди. — Заслужил! Ты притащил меня сюда, как красивое дополнение к своим документам! Почему когда мне по настоящему паршиво, ты просто отмахиваешься от меня, как от назойливой мухи? Твой бизнес не ждет, Эрвин? Отлично. А мои чувства, по твоему, могут постоять в очереди?! Слова вылетали изо рта горячими порциями. Ты вываливала на него все, что жгло тебя изнутри, ожидая, что выведешь его на ответные эмоции. Но Эрвин лишь выдохнул, медленно прикрыв глаза. Ты проследила, как на его переносице залегла резкая складка. Этот удар попал в цель, но совсем не так, как ты рассчитывала. Физическая боль была ничем по сравнению с тем, как сильно твои слова расковыряли его внутреннее эго. Эрвин быстро прокручивал произошедшее за два дня этой поездки. Вывод напрашивался сам собой. Он признал, что в твоих обвинениях была доля правды. Он действительно задвинул тебя на задний план. Действительно привык, что ты должна функционировать как часы - без сбоев и без эмоций, чтобы четко вписываться в плотный график его встреч. Ему стало тошно от того, что он допустил ситуацию, в которой любящей женщине приходиться выбивать из него понимание пощечинами. Эрвин открыл глаза. Голубой взгляд стал абсолютно прозрачным и лишенным умиротворяющей теплоты. — Я понял тебя, — глубина его баритона осталась прежней. — Моя работа не должна заставлять тебя чувствовать себя брошенной. Это моя ошибка. Я признаю ее. Ты слегка нахмурилась. То, с какой легкостью он согласился с твоими обвинениями, сбило с толку. Ты ведь шла на таран, ожидая ответной агрессии или хотя бы попытки защитить свое уязвленное эго, но Эрвин просто взял твою раскаленную ярость и хладнокровно затушил ее своей осознанностью. В его покорности сквозила сила, которая заставила тебя почувствовать себя обезоруженной посреди собственного же бунта. Прежде чем ты успела вставить хотя бы слово, Эрвин сократил оставшееся между вами расстояние. Его большие ладони легли тебе на лопатки, и он плавно прижал тебя к своей груди, утыкаясь подбородком в твою макушку. Это не выглядело как попытка задобрить тебя банальной нежностью, нет. Он продемонстрировал через тактильность, что слышит тебя и не оставляет твою обиду без внимания. Под твоей щекой ровно и тяжело билось его сердце, а сквозь ткань пиджака проступало плотное тепло его тела. — Сейчас мне нужно уйти, — тихо уведомил он тебя в волосы, и его дыхание шевельнуло несколько прядей у твоего уха. — Я должен спуститься вниз и уладить дела. Этот контракт слишком долго готовился, и я не могу его упустить. Ты останешься здесь и отдохнешь. Мы закроем этот вопрос сразу же, как только я вернусь. Договорились? Его пальцы успокаивающе сжали твои плечи, давая понять, что дискуссия окончена не потому, что ему плевать, а потому, что ему действительно нужно было уходить. Райнер На прикроватной тумбочке тускло светился экран его телефона, который ты перерыла от и до за последние двадцать минут. Ты до последней строчки изучила его чат с вашей общей подругой. И все их фразы, эмоджи и шутки в твоей голове сложилось как два плюс два. Все это выглядело как идеальная картина предательства. Основания верить в худшее были не просто серьезными, они были неопровержимыми. Ты стояла прямо над ним, посреди спальни, и тебя буквально колотило от смеси ревности, жгучей обиды и бессилия. Слова вылетали изо рта без разбору, путаясь и цепляясь друг за друга. Ты срывалась на крик, требуя, чтобы он прекратил врать и сознался во всем прямо сейчас. Райнер сидел на самом краю матраса, откинувшись назад и упираясь ладонями в простыню позади себя. Из за этого положения его плечи казались неестественно тяжелыми, а сам он был вынужден ловить твой безумный взгляд снизу вверх. Его фигура в домашней одежде выглядела сдувшейся и смертельно уставшей. Парень выслушивал твою лихорадочную истерику уже на протяжении сорока минут, лишь изредка перебивая твои обвинения короткими вздохами и упрямо качая головой из стороны в сторону, если в корне был не согласен с тем, что ты говоришь. — Перестань, умоляю тебя, — его голос прозвучал до предела вымотанным. На дне зрачка плескалось упрямство, которое и заставляло его сидеть неподвижно столько времени и доказывать тебе то, что априори не должно даже становиться вопросом. — Все совсем не так. Ты напридумывала себе того, чего нет и в помине. Я не изменял тебе. Я бы никогда так не поступил, понимаешь ты это или нет? Его деревянное отрицание и броня из тупого «ты все придумала», выстраиваемая на фоне продолжающего подмигивать уведомлениями экрана телефона, подействовали на тебя ослепляюще. Внутри все просто напросто взорвалось, снося любые барьеры цивилизованного поведения. Слепая ярость полностью перехватила контроль над твоим телом, лишая возможности соображать. Ты резко рванулась вперед, ломая дистанцию между вами, и твоя ладонь с влажным звуком впечаталась в его щеку. Голову Райнера резко отбросило вправо, а крупная челюсть на мгновение вывернулась в сторону, ловя всю силу замаха. Ты замерла на месте, согнувшись, чувствуя, как легкие жжет изнутри от нехватки кислорода. Ты урывистыми, жадными глотками засасывала ртом спертый воздух спальни, пока в ушах нарастала пульсация собственной крови. На секунду в глубине твоего сознания проснулся страх перед его физическим превосходством: Райнер был огромным, тяжело сложенным мужчиной, в тысячу раз сильнее тебя, способным одним движением сделать с тобой все что угодно. Ты подсознательно приготовила себя к тому, что каким бы понимающим он не был, такого откровенного унижения он уже не потерпит и сорвется. Но парень даже не шелохнулся. У Райнера и в мыслях не было демонстрировать силу в ответ. Перед ним стояла его женщина - та, которую он своими недомолвками и глупыми поступками заставил сомневаться в собственной верности. Он надрывно вздохнул, вдребезги разбивая оцепенелую тишину, что мертвым грузом провисела в комнате добрую минуту после твоего звонкого удара. Он отчетливо чувствовал локальное жжение на своей коже, но эта физическая отдача мало его волновала. Все его мысли сейчас были зациклены лишь на том, как усмирить твою панику. Когда Райнер наконец медленно повернул голову обратно в исходное положение, ты все еще рвано дышала, буравя его уничтожающим взглядом. Браун слегка пошевелил челюстью, проверяя сустав после столкновения с твоей ладонью, и посмотрел на тебя снизу вверх. Ты не встретила в его выражении что либо, даже отдаленно напоминающее злость. Наоборот, резкие черты исказились от обезоруживающего смирения и покорности. Для него пощечина стала абсолютно закономерным финалом после сорока минут глухого тупика. Внутренне он без малейших колебаний согласился с тем, что полностью заслужил эту оплеуху. Раз уж он умудрился дать тебе такой очевидный повод думать, будто за твоей спиной происходит измена, раз уж ты сейчас стоишь перед ним совершенно разбитая, раз тебе так невыносимо больно - значит, он с треском провалился как мужчина и вполне заслужил то, что получил. Ему было невыносимо тошно от осознания того, что он собственной глупостью довел тебя до крайней точки кипения. Райнер громко выдохнул через нос, пытаясь справиться с подкатившим к горлу удушьем. Крупная грудная клетка судорожно поднялась под серой тканью футболки и со свистом опустилась. Он медленно поднял свою ладонь и едва ощутимо, самыми подушечками пальцев прикоснулся к пылающему следу. — Если тебе... если тебе так проще, — его голос оставался таким же бесцветным, уставшим и безнадежно поникшим, лишенным всякого желания оправдываться. — Если тебе от этого станет легче, бей еще. Я просто... я правда не знаю, какими словами тебе еще доказывать, что я чист перед тобой. Ты невольно нахмурилась, чувствуя, как твоя ярость, не встретив на своем пути абсолютно никакой сопротивления, начинает стремительно распадаться. Тяжело атаковать того, кто добровольно подставляет под твои удары вторую щеку, покорно разделяя с тобой твою же боль. Зик Половицы дома поскрипывали каждый раз, когда ты делала нервный шаг в сторону. Из открытой балконной двери в гостиную шлейфом тянулся горький сигаретный дым, который оседал в легких и только сильнее разжигал твою злость. Зик курил без остановки. За последний час он успел исчезнуть на балконе четыре раза, но эти короткие паузы не продвинули вас к компромиссу ни на миллиметр. Обычно вам хватало ума обходить острые углы, но этот скандал стал исключением. Вы уперлись друг в друга мертвой хваткой. Твоя обида граничила с яростью, ведь Зик в который раз задвинул тебя на периферию, малодушно решив, что скрытые планы - это лучший способ уберечь твои нервы. Он сидел в глубоком плетеном кресле, закинув ногу на ногу. На кончике носа чуть съехали вниз круглые очки. Он крутил в пальцах пустую стеклянную пепельницу, слушая твои захлебывающиеся от обиды упреки с выражением лица человека, которому приходится выслушивать глупого ребенка. Эта мягкая снисходительность раздражала до зубного скрежета. Тебе хотелось вытрясти из него искренность, заставить его признать, что он поступил как эгоистичная сволочь, единолично приняв решение за ваше общее будущее. — Милая, ну ты опять раздуваешь из мухи слона, — Зик негромко хмыкнул, поправил дужку очков и посмотрел на тебя с легким смешком в уголках губ. — Все ведь закончилось нормально. Никто не пострадал, и мы не потеряли деньги. Зачем мы продолжаем это обсуждать? Ну не сказал сразу, каюсь. Посчитал, что тебе ни к чему лишний раз переживать по пустякам. Скажи спасибо, что уберег от головной боли. — Спасибо? — звук голоса внезапно деформировался под натиском эмоций. — Уберег? Зик, ты опять решил все за нас двоих! Ты соврал мне в лицо трижды за эту неделю! Ты просто держишь меня за дуру, которая только и способна что варить тебе кофе и не вникать в твои великие дела! — Ну зачем так грубо, — он устало вздохнул, качнув головой. В его тоне отчетливо услышалась снисходительная заботливая нотка, которая всегда заставляла тебя чувствовать себя ребенком. — Ты просто сейчас не способна мыслить масштабно. Ты всегда была эмоциональной, это нормально. Давай ты просто пойдешь, сделаешь нам чаю, успокоишься, и мы... Ты не дала ему договорить. Невыносимая обида от того, как легко он обесценил твое право знать правду, толкнула тебя вперед. Дистанция между вами сократилась в долю секунды. Ты замахнулась и со всего размаху, вложив в это движение всю свою усталость, влепила ему пощечину. Хлесткий звук ударил по твоим ушам, вибрируя в воздухе, прежде чем уступить место ватной тишине. Очки Зика от силы замаха слетели с переносицы, жалобно звякнув о деревянный подлокотник кресла, и покатились по ковру. Светлая голова дернулась вправо, а несколько длинных прядей выбились из небрежного пучка. Время в комнате завязалось в узел. Ты замерла, согнувшись над ним, тяжело и прерывисто хватая ртом воздух, который внезапно стал горячим, как в сауне. В ушах нарастала бешеная пульсация собственной крови. Зик остался сидеть неподвижно, зафиксировав голову в том самом положении, в которое ее отправил твой удар. Его плечи под домашней рубашкой чуть приподнялись от тяжелого вздоха, а пальцы, лежавшие на колене, медленно сжались, сминая плотную ткань брюк в уродливые складки. Ты медленно опустила руку, чувствуя, как подушечки пальцев онемели от остаточной отдачи. Ты смотрела на его растрепавшиеся пряди и понимала, что только что совершила нечто непоправимое - содрала с ваших отношений тонкий слой цивилизованности, который вы так долго выстраивали. Зик не шевелился долгих тридцать секунд. Он словно заново учился дышать, делая короткие, поверхностные вдохи через нос. Наконец, его плечи расслабились, и он с весомой грузностью повернул голову обратно к тебе. На его лице не было того, чего ты инстинктивно ждала - там отсутствовало бурное негодование. Но его мимика вообще лишилась всякой подвижности, а из взгляда начисто исчезла та снисходительная теплота, которая так сильно бесила тебя мгновение назад. Синие глаза за прозрачной пеленой затаенной усталости смотрели на тебя так, словно видели перед собой незнакомого человека. — Понятно, — негромко произнес он. Его тон прозвучал плоско и сдержанно. — Значит, слова у нас совсем закончились. Полегчало хоть немного? Твои губы разомкнулись, но слова, которые еще минуту назад казались острыми и точными, теперь лежали мертвым грузом где то на дне гортани. — Нет, — выдохнула ты, и первая горячая слеза лопнула на твоей щеке, мгновенно скатываясь к подбородку. — Мне больно, Зик. Но ты предпочитаешь не замечать этого целый вечер. Я не сдержалась. Он глубоко втянул носом воздух и поджал губы. — Я услышал тебя, — спокойно ответил он. Он медленно наклонился вперед и нащупал на ковре дужку очков. Зик поднял их, поднес к лицу, оценивая целостность стекол, и только после этого медленно вернул оправу на переносицу. Только после этого он перевел свой взгляд обратно на твою фигуру. — Никогда, — с кристальной отчетливостью произнес Зик. — Никогда больше не смей поднимать на меня руку. Это первое и последнее предупреждение. Если подобное повторится - мы разойдемся в ту же секунду, и обсуждать нам больше будет нечего. Ты нахмурилась, слепо кивая головой в ответ на его тон. — На сегодня с меня хватит, — глухо бросил он, разворачиваясь к тебе полубоком. Его шаги по старым половицам были тяжелыми и медленными. Он прошел мимо тебя и направился по темному коридору в сторону спальни. Ты осталась стоять посреди гостиной.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!