Вернутся к фанфику
засосы 1/2 - levi, eren, porco, floch, erwin
7 сентября 2026, 20:16Леви
Леви абсолютно не был фанатом засосов и всякой подобной чуши, особенно если хоть малейший след рисковал стать достоянием окружающих. В его представлении подобные проявления близости на публику выглядели верхом вульгарности и распущенности. Он никогда в жизни не разрешил бы тебе поставить отметину себе на шее, под челюстью или на ключицах - это было железобетонное табу, не подлежащее обсуждению. Стоило тебе хоть раз намекнуть ему на это в шутку или прикоснуться губами к шее c такими намерениями, как его пальцы тут же ложились тебе на подбородок, отстраняя в сторону с холодным: «Хватит маяться ерундой».
Точно так же ему претила мысль оставлять синяки на видных местах у тебя. Леви казалось это чем то излишне животным и ненормальным. Он терпеть не мог чужую неопрятность и не мог позволить, чтобы его собственная женщина выглядела так, будто ее избили где то в подворотне.
Однако под покровом темной ночи, когда тяжелые шторы отрезали спальню от уличных фонарей, а за закрытой дверью оставался весь остальной мир, мнение Аккермана слегка видоизменялось. Когда вы оставались только вдвоем, и обычные чувства взаимоуважения и любви перерастали в нечто куда более жадное и собственническое, в нем просыпались совершенно иные инстинкты.
Леви нависал над тобой в полумраке, уперевшись ладонями в простыни по обе стороны от твоих висков. На улице лил дождь, и створка окна тянула в спальню свежесть прохлады, но мужское тело над тобой излучало температуру намного выше средней. Его тонкие губы аккуратно обхватили твою грудь, неторопливо посасывая мягкую ткань и покрывая ее мелкими поцелуями. Мужчина действовал педантично, не упуская ни единого сантиметра и постепенно спускаясь ниже к ареоле. Податливая кожа под его ртом натянулась, и Аккерман чуть плотнее сжал челюсти, втягивая плоть в тепло своего рта и чутко фиксируя бархатистый бугорок зубами.
Он абсолютно инстинктивно, поддаваясь чувствам, оставил несколько небольших пятнышек - еле заметных, бледных, розовато-лиловых отметин чуть левее соска, прямо над линией ребер. Леви на пару секунд отстранился, тяжело опираясь на локоть, и окинул результат потемневшим взглядом. В полумраке эти пятна выглядели очень непримечательно. Их никогда не увидел бы ни один случайный прохожий, они принадлежали исключительно этой темной комнате и ему самому.
Мужчина шумно сглотнул, в полной мере осознавая, как сильно его возбуждает такая степень интимности. Уголок его рта едва заметно дрогнул, и он без лишних слов вернулся обратно к твоей шее. На этот раз поцелуи стали куда более жадными и знойными. Его вес наваливался на твое податливое тело, выбивая из груди тихий стон.
— Леви... — прошептала ты, зарываясь пальцами в его гладкие пряди на затылке.
Его ладонь медленно скользнула вниз по твоему бедру, настойчиво подтягивая вверх. Ты послушно обхватила его за поясницу обеими ногами, плотно скрещивая щиколотки у него за спиной и раскрываясь навстречу. Мужчина выдохнул сквозь зубы, чувствуя, как слегка туманится рассудок от возбуждения. Не став медлить, он с уверенным нажимом плавно вошел внутрь на всю длину, погружая член в изнывающее, мокрое пространство. Ты выгнулась на матрасе, вздергивая голую грудь вверх. Внутри было невероятно шершаво, горячо и тесно. Леви на мгновение замер, глубоко дыша и привыкая к этой плотности.
— Узкая, — сипло пробормотал он в темноту, упираясь лбом в твое плечо.
Ты негромко простонала, чувствуя, как его бедра начинают заводить размеренный ритм.
Скользя внутри с каждым новым толчком, Леви постепенно терял свою привычную отстраненность. Его движения становились глубже и резче, а дыхание сбивалось на неровные вдохи. Он не любил эти моменты, потому что его голова становилась абсолютно пустой, а сознание теряло прежний контроль и четкие установки. Ему было хорошо, и это заставляло его быть уязвимым. Словно повинуясь бессознательной тяге, он безошибочно нашел дорожку обратно к твоей груди.
Его губы вновь накрыли припухшую кожу рядом со свежими засосами, но на этот раз нежности в нем не осталось. Захваченный разгорающимся темпом, Леви ощутимо прикусил мягкую округлость зубами, оттягивая ее вверх ровно настолько, чтобы грань между удовольствием и острой болью стерлась окончательно.
Ты громко ахнула, впиваясь ногтями в его мускулистые плечи, а он в ответ лишь вжался бедрами еще сильнее, вбиваясь до самого упора и глухо рыча тебе в кожу.
Эрен
Эрен бывал чересчур агрессивен в этом плане, и тебе действительно иногда приходилось буквально силой приводить его в чувство и останавливать. Казалось, в нем выключалось понимание своих действий во время сильного возбуждения. Парень абсолютно не думал о том, где можно будет увидеть его засос посторонним людям, а где его потенциально могла бы скрыть ткань твоей одежды. Он до безумия любил кусаться. Он делал это здесь и сейчас, не обращая внимания ни на твои планы на завтрашнее утро, ни на твои возмущения.
Его мозолистые ладони сминали твое тело, словно мягкое тесто - он вдавливал пальцы в бока, сгребал в охапку бедра и перебирал кожу в руках, наглядно показывая, как сильно он тебя хочет. Если Эрен брался за дело, он отдавался процессу без остатка, на все сто процентов, сметая на своем пути любые намеки на аккуратность.
Сегодня вечером все началось прямо посреди коридора. Йегер подхватил тебя под бедра, впечатал лопатками в гладкую стену и вздернул на весу. Ты судорожно оплела его талию ногами, цепляясь пальцами за его широкие плечи. Его дыхание было неровным и палящим. Он безостановочно толкался бедрами снизу вверх, вбиваясь в тебя сквозь слои одежды с такой силой, что твоя спина глухо билась о побелку при каждом его движении.
В следующее мгновение его голова дернулась вбок. Эрен жадно присосался к твоей выступающей ключице, натягивая тонкую кожу губами, а затем с ощутимым усилием сжал зубы, кусая почти до настоящей боли. Ему нравилось балансировать на этой зыбкой грани между физическим удовольствием и легким страданием. Он словно стремился исследовать наслаждение со всех возможных сторон, доводя ощущения до абсолютного предела.
— Боже, Эрен! — вскрикнула ты, когда его зубы сомкнулись сильнее, высекая из горла стоны.
Ты уперлась ладонями в его виски, пальцами пытаясь оттащить его голову за растрепанные пряди, но он был настолько глух ко всему внешнему миру, охваченный азартом, что среагировал далеко не сразу. Лишь когда ты с силой дернула его за волосы у самого затылка, парень с недовольным рычанием кое как отлепился от твоей кожи.
Его нижняя губа блестела от влаги, а зеленые глаза горели блеском.
— С ума... сошел? — со сбитым дыханием прошипела ты, потому что он не прекращал толкаться. На шее пульсировали полукружья от его зубов.
Парень шумно выдохнул горячий воздух тебе в подбородок, криво усмехнулся углом рта и покрепче перехватил тебя под ягодицы.
— Плевать, — хрипло бросил он, уткнувшись мокрым носом в твою щеку. — Пусть все смотрят.
Порко
Порко считает засосы отличным атрибутом хорошего секса. Во время процесса его светлую голову не посещают мысли о том, насколько некомфортно тебе потом будет замазывать все это дело несколькими слоями консилера. Его не заботят последствия, когда он вдоволь утоляет свою похоть, забирая максимум от каждой ночи.
После хорошего жаркого секса ты лежишь на животе с приподнятым тазом и тяжело дышишь в полутьме спальни. Твое багровое лицо утопает в смятых подушках, а мышцы ног мелко подрагивают от напряжения, пока Порко позади тебя с откровенным удовольствием слизывает с собственных пальцев и губ остатки сладкой смазки. Мужские ладони грубо раздвигают упругие ягодицы в стороны, без стеснения разминая нежную кожу и наслаждаясь мягкостью форм. По твоей промежности лениво течет струйка густой спермы, пока ты сама безвольно растекаешься на кровати, словно податливое тесто, не в силах даже повернуть голову.
Внезапный звонкий шлепок ладонью оставляет на твоем правом бедре горящий алый след. Ты дергаешься от неожиданной резкой боли, но парень тут же наклоняется ниже и запечатывает саднящее место слюнявым поцелуем, пробуя языком раскаленную кожу. Он присасывается к ней жадно, усиленно оттягивая зубами и губами эластичный слой плоти, формируя глубокий красноватый след.
— Порко, хватит... — неразборчиво мычишь ты в простыню, пытаясь дернуть ногой. Горячие волны яркого оргазма все еще заставляют твое тело дрожать. — Я устала.
— Потерпишь, — коротко хмыкает он низким голосом.
Процесс повторяется снова и снова. Он впивается зубами чуть выше колена, затем оставляет наливающийся синевой след на круглой половинке ягодицы, а следом - прямо под ней, на нежной складке. Спустя пару минут на твоей заднице и бедрах вырисовывается целая фиолетово-красная карта его укусов и засосов. Порко довольно смеется, слегка приподнимаясь на коленях и оценивая дело своих рук, словно художник, закончивший удачную работу.
Слыша твое сердитое мычание, он ловко хватает тебя за талию и переворачивает на спину. Ты роняешь сбитый выдох в тот момент, когда его тяжелый разворот плеч нависает над тобой потолком. Галлиард раздвигает твои ноги своими бедрами и ныряет головой глубоко вниз, оставляя еще несколько ярких синяков в низу твоего живота, вплотную к тому самому сладкому и чувствительному месту, которое он больше всего любит. Плотная волна жара оседает на обнаженном теле, заставляя таз слепо выгибаться навстречу приятному давлению. Тебе приходится мириться с его выходками.
К твоим попыткам оставить засосы на его собственном теле Порко относится с неприкрытой долей иронии. Он слишком привязан к своему независимому виду, чтобы ходить с пятнами на шее, как сопливый подросток, поэтому тебе приходится проявлять настоящие чудеса ловкости.
Улучив момент, пока он откидывается на подушки перевести дух, ты перехватываешь инициативу, забираешься к нему на бедра и садишься сверху. Порко даже не думает сопротивляться, закидывая руки за голову и с насмешливым прищуром наблюдая за твоими маневрами. Ты наклоняешься к его шее, перехватываешь пальцами подбородок, чтобы повернуть лицо вбок, и находишь нужный угол, с усилием присасываясь прямо к его твердой ключице.
Галлиард позволяет тебе эти шалости, упиваясь сладким осознанием твоего стремления продемонстрировать всем вокруг свои права на него. Сама идея твоей жажды пометить его чертовски возбуждает, хотя чисто физические ощущения оставляют его абсолютно равнодушным.
— Старайся лучше, — лениво цедит он, пока ты изо всех сил трудишься над его загорелой кожей.
Ты злобно прихватываешь кожу зубами, натягивая ее до легкого покраснения, и с усилием втягиваешь воздух ртом. Порко расплывается в самодовольной ухмылке, чувствуя твою настойчивость. Его рука медленно опускается на твой затылок, слегка поглаживая пряди и прижимая твое лицо к сильной шее еще плотнее. Он снисходительно позволяет тебе закончить начатое, прекрасно зная, что как только ты слезешь с него, он снова перевернет тебя на лопатки и оставит на твоих ребрах в два раза больше таких отметин.
Флок
Флок - абсолютный поклонник синяков, засосов и меток. Однако, в отличие от парней, раскрашивающих шеи своих девушек на зависть окружающим, Форстер подходит к этому вопросу с умом. Обычно чужой интерес к твоему внешнему виду, а тем более открытым участкам тела, вызывает в нем раздражение, поэтому на людях ты всегда выглядишь безупречно и нетронуто. Никто и никогда не должен видеть на твоем теле что то настолько личное и интимное, как засосы, кроме него самого.
Твою шею он обожает и с упоением зарывается в нее носом, полной грудью вбирая сладкий аромат, но в этой зоне держит себя в строгих рамках. Там парень позволяет себе лишь слегка прикусывать нежную кожу, иногда ощутимо оттягивая ее зубами до легкого покраснения и филигранно балансируя на грани дозволенного.
Настоящие фиолетовые росписи ты находишь у себя совсем в других местах - высоко между ног, на внутренней стороне ляжек, в экстремальной близости от паха. Вот там Флок сбрасывает любые тормоза и вытворяет все, что вздумается его ненасытной натуре. Опустившись на колени между твоих разведенных бедер, он сантиметр за сантиметром покрывает нежнейшую кожу глубокими гематомами. Он жадно присасывается, втягивая эластичную складку кожи губами и с нажимом перетирая ее рядом острых зубов. Ты судорожно комкаешь простыни под собой от саднящей боли.
Флока бесконечно сильно возбуждает мысль о том, что прямо сейчас ты идешь по людной улице в своем обычном коротком платье, ведешь беседы со знакомыми и друзьями, а прямо под этой тканью, в самом сокровенном месте, все твое тело залито густыми фиолетовыми засосами. И только он один во всем огромном городе знает об этом. Это исключительно его пространство, суверенная территория, вход на которую для посторонних запрещен.
— Это выглядит просто ужасно, — сдавленно стонешь ты однажды утром, сидя перед ним на краю постели и осторожно разводя ноги в стороны, чтобы оценить степень повреждений. — Мне даже в джинсах больно сидеть, ткань постоянно натирает. Это ненормально.
Парень, вальяжно развалившись на подушках с телефоном в руках, лишь снисходительно усмехается. Его рыжие брови вздергиваются, а карие глаза масляно блестят, скользя по твоим бедрам с довольным видом.
— Ну и что? — нагло чеканит он, переводя взгляд обратно на экран своего смартфона. — Выглядит красиво. Мне все нравится.
Куда эмоциональней Флок реагирует, когда роли меняются, и объектом внимания становится его собственное тело. Ему безумно нравится чувствовать себя помеченным. Мысль о твоей ревности и жажде заклеймить права на своего парня возбуждает его так сильно, что мир вокруг взрывается миллионами разноцветных искр.
В порыве редкого благодушия он способен снизойти до невероятного одолжения. Вы валяетесь в кровати в ленивый воскресный полдень, и ты полушутя ведешь пальцем по его загорелой коже чуть левее ключицы. Слово за слово, ты обещаешь ему облепить его засосами, чтобы каждый встречный знал, кому принадлежит его вечно недовольное лицо. Флок показательно причитает, морщит нос, цокает языком и язвит, называя эту затею дешевой романтикой для малолеток.
— Давай уже, пробуй, раз тебе так горит, — с напускным одолжением выдыхает он, закатывая глаза и демонстративно откидывая голову на спинку кровати.
Ты и наполовину не представляешь, как сильно внутри него все полыхает чистым восторгом в ту секунду, когда ты приникаешь губами к его смуглой коже. Ты усердно тянешь ртом два сходящихся полукруга прямо над его бьющимся сердцем, пуская в ход губы и язык, с усилием натягивая грубую плоть.
Флок шумно выдыхает через нос каждый раз, когда твои зубы чувствительно прихватывают кожу. Его тяжелая рука сама опускается на твою спину, сгребая в охапку и прижимая к себе всем весом. Под твоими ладонями его грудная клетка ходит ходуном, а ритм дыхания сбивается на судорожные вздохи. Когда ты наконец отстраняешься, стирая влажный след тыльной стороной ладони, на его коже красуется неровное, ярко алое, стремительно наливающееся синевой сердечко.
Парень опускает подбородок, критически изучая результат твоих трудов, и кривится для вида, показательно качая головой.
— Ну и уродство, — хмыкает он с деланным презрением, хотя уголки его губ предательски ползут вверх.
Эрвин
Эрвин был мужчиной невероятно страстным, и единственное место, где он действительно мог позволить себе полностью расслабиться - это постель со своей любимой женщиной. Вне этих четырех стен он оставался образцом сдержанности и самообладания. Но когда закрывалась дверь спальни и гас яркий свет, все менялось.
Смит был опытным мужчиной и никогда не оставлял засосов на ровном месте без повода, хотя сам по себе этот процесс ему нравился. Эрвин любил неторопливо посасывать твою грудь, подолгу целовать мягкий живот, спускаясь губами все ниже, и оставлять обилие маленьких, аккуратных пятнышек после себя. Он делал это исключительно из нежности и любви, хотя, конечно, в те ночи, когда его накрывало сильным возбуждением, он мог увлечься и сильнее сжать твои бедра, оставляя пару ощутимых темных синяков. Но такие вспышки были исключением из правил, ибо в основном он обходился бережным вниманием к каждому миллиметру твоей нежной кожи.
Сегодняшний вечер тянулся непривычно медленно. Дождь мерно барабанил по стеклам, за окном шумел ночной город, а возле широкой кровати горел ночник с теплым желтым абажуром. Эрвин лежал на спине, подложив одну руку под голову, а второй неспешно поглаживал твое плечо. Ты сидела рядом, подогнув под себя ноги, и наблюдала за тем, как тени ложатся на его строгие черты лица.
— Устал? — негромко спросила ты, наклоняясь ближе и касаясь кончиками пальцев его гладко выбритой челюсти.
— День был длинным, — бархатным голосом пояснил он, перехватывая твою ладонь и прижимаясь губами к внутренней стороне запястья. — Но сейчас это уже не имеет никакого значения.
Он плавно потянул тебя за руку на себя, заставляя перебраться через него и опуститься коленями по обе стороны от его бедер. Ты оказалась прямо над ним, ощущая под бедрами тяжелое тепло его тела. Воротник облегающей ночнушки неспешно соскользнул с одного плеча. Смит окинул тебя изучающим взглядом, а затем его теплые ладони легли тебе на поясницу, мягко направляя вперед.
Он приподнялся навстречу, аккуратно подхватил упавшую бретельку и потянул ее вниз, оголяя покрывшееся мурашками тело. Следом он неспеша обхватил губами твою грудь и принялся медленно и нежно целовать податливую плоть, дразня чувствительный сосок кончиком языка. Ты тихо выдохнула, запуская пальцы в его аккуратно уложенные светлые волосы, немного ероша их на макушке. Эрвин ласкал сперва одну грудь, затем перемещался ко второй, оставляя после себя влажный блеск на коже.
Спустившись поцелуями вдоль ребер, он уложил тебя на спину, сам устраиваясь сверху. Его губы опустились глубоко вниз, по впадинке пупка, затем скользнули к самому низу живота, чуть выше лобковой кости. Здесь его дыхание стало горячее. Он слегка натянул тонкую кожу зубами, не причиняя боли, и мягко втянул ее в рот, лаская.
Ты тихо замычала, когда по телу пробежала первая волна жара.
— Тише, — не отрываясь, пробормотал он в твою кожу. — Позволь мне.
Он методично прошелся по нежной складке между бедром и тазом, оставляя россыпь темнеющих точек. Его широкие ладони тем временем осторожно развели твои колени в стороны. Мужчина опустился еще ниже, прижимаясь горячим ртом к самой чувствительной зоне внутренней стороны бедра, буквально в паре сантиметров от паха. Он присосался к этому месту особенно долго и тщательно, оттягивая кожу губами так, что на светлой поверхности проступал лиловый оттенок. Эрвин долго ласкал твое тело, оставляя отметины, которые останутся с тобой на ближайшие дни и о которых знали только ты и он.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!