Вернутся к фанфику
ему страшно взять вашего малыша на руки 1/2 - floch, erwin, levi, jean, porco
15 сентября 2026, 19:53Флок
Флок был искренне рад стать отцом, и ты каждый раз ловила себя на мысли, что бесконечно этому удивляешься. За все годы вашего знакомства ты никогда не замечала за ним какой то особенной тяги к чужим детям. Он ни разу не умилялся младенцам на улицах и вообще всегда казался человеком, чьи интересы лежат далеко за пределами пеленок и подгузников. Но на новость о твоей беременности парень отреагировал с неожиданным воодушевлением. Вы начали активно готовиться к тому, чтобы стать родителями только к середине твоего срока, когда живот стал заметно округляться под повседневной одеждой.
Флок очень четко разделил ваши обязанности. Всю теорию и учения о том, как заботиться о малыше, он полностью оставил тебе как будущей маме. Зато на свои плечи он взвалил абсолютно все, что касалось практической подготовки. Он был занят обустройством детской комнаты, увлеченно собирал кроватку и предоставил тебе возможность фривольно покупать любую одежду вашему будущему сыну, ни в чем себе не отказывая.
В первый день после вашей выписки из родильного отделения вы оба находились на каком то сумасшедшем адреналине. Поэтому, даже несмотря на твою усталость, вы почти что летали по квартире. День пролетел в суете - вы принимали ваших родителей и близких друзей, которые приходили с букетами цветов и подарками. Ваши мамы неотрывно сидели с новорожденным, пока ты могла спокойно принять душ, переодеться в домашнее и просто немного прийти в себя.
Уже ближе к позднему вечеру, когда за окнами сгустились сумерки, твоя мама подошла к люльке. Она в последний раз за этот долгий день мягко поцеловала спящего внука в его крошечный лобик, поправила одеяльце и под руку с твоим отцом наконец уехала домой.
В коридоре повисла тишина. Вы остались абсолютно одни - впервые в своей жизни в новом, еще не до конца осознанном качестве новоиспеченных родителей.
Флок, на твое искреннее удивление, вообще не отходил от вас двоих. Он постоянно крутился рядом, внимательно наблюдая за тем, как ты устраиваешься с ребенком на руках. Ты сидела на мягком диване в гостиной, приложив сына к груди, и тихонько покачивала его. Флок устроился совсем близко, опершись локтями о свои колени, и с интересом смотрел на то, как крошечный ротик жадно ужинает твоим молоком.
— Какой хваткий, — гордым тоном проговорил парень, разглядывая маленькие кулачки, покоящиеся на твоей ключице. — Правильно, ешь побольше. Тебе надо расти большим и крепким как можно быстрее.
Ты уронила смешок и закатила глаза без особого удивления. Ты слишком хорошо знала своего Флока, чтобы пытаться спорить с его командирскими замашками, которые он умудрялся применять даже к малышу, отроду прожившему на этом свете трое неполных суток.
Закончив кушать, ваш сын требовательно крякнул, давая понять, что трапеза окончена. Он тут же завозился в своих пеленках, смешно сморщив личико и пытаясь найти более уютную позу на твоих руках. Ты аккуратно вытерла уголок его губ пальцем, поправила край кофты и поняла, что пора перекладывать малыша в детскую. Чуть приподняв недовольно сопящий комочек, ты попросила мужа подержать маленького.
Но Флок не отреагировал на озвученную просьбу, а лишь перевел на тебя настороженный взгляд. Он застыл на месте, не поднимая рук со своих колен, и его рыжие брови мгновенно сошлись на переносице в глубокую складку. Он уставился на тебя на добрых десять секунд, не решаясь озвучивать, какой силы неловкость вызвали в нем твои слова.
— Ты уверена? — спросил он непривычно робким тоном, бросая взгляд на кряхтящего сына. — Он же совсем крошечный. Я могу нечаянно ему навредить. Я не хочу этого.
Ты не выдержала и по доброму засмеялась, познакомившись с этой совершенно непривычной растерянностью на его обычно суровом лице. Улыбнувшись, ты опустила глаза и ласково обратилась к вашему сыну, который продолжал возиться в ткани:
— Не бойся, маленький мой. Твой папа только с виду такой грозный, а на самом деле он очень даже нежный. Он тебя точно не уронит.
Услышав это, Флок нахмурился еще сильнее, явно смутившись твоей характеристики, и шумно сглотнул.
Ты перевела взгляд на мужа, ободряюще кивнула ему и очень аккуратно протянула недовольный теплый комок навстречу. Сын в это время начал активно сучить крошечными ножками и попытался нахмурить свои светлые бровки в точности так же, как это делал его отец секундой ранее.
Флоку не оставалось ничего другого. Он медленно протянул свои большие руки навстречу. Сработали какие то глубинные инстинкты, ибо его широкая мужская ладонь с грубоватыми пальцами безошибочно и очень надежно легла прямо под крошечную головку и шейку сына, поддерживая их, а вторая рука бережно обхватила маленькую спинку.
Он принял вес своего сына в руки. На фоне загорелых предплечий Флока и его широкой грудной клетки мальчик казался просто невероятно, до слез маленьким и хрупким. Парень плавно пододвинулся ближе к спинке дивана и очень аккуратно прижал сверток к своей груди, опуская на него взгляд.
Сыночек, оказавшись в новых объятиях, перестал сучить ножками. Он нахмурился еще сильнее, смешно сдвинув бровки, и очень внимательно принялся разглядывать лицо своего папы. А спустя пару секунд, видимо удовлетворившись увиденным, он расслабил личико и мило загулил, пуская крошечный прозрачный пузырек слюны. Свет из коридора мягко падал на его макушку, и ты видела, что пушистый младенческий пушок на его голове отливает точно таким же медным цветом, как и волосы самого Флока. Это сходство было просто поразительным и растапливало сердце.
Флок смотрел на свое миниатюрное, рыжеволосое продолжение, и его суровое лицо неспешно начало смягчаться. Он очень аккуратно приподнял свободную руку. Выставив один палец, он почти невесомо провел своей большой, огрубелой подушечкой по теплой розовой щеке своего сына. Он сделал это с такой глубокой лаской, на которую, казалось, вообще не был способен. Ты улыбалась, наблюдая за ним.
Эрвин
Ты очень хорошо знала своего мужа на протяжении долгих лет, и, наверное, никогда бы в жизни не подумала, что такой человек вообще способен всерьез стрессовать по какому либо поводу. Эрвин всегда был для тебя абсолютным синонимом спокойствия. Он привык решать сложнейшие проблемы и брать на себя серьезную ответственность. Однако чем ближе подступал срок твоих родов, тем отчетливее на его красивом лице проступало самое настоящее беспокойство.
Несмотря на то, что Эрвин был уже взрослым мужчиной, стать отцом ему предстояло впервые. И к этому новому этапу он относился со всей присущей ему серьезностью. Он перечитал горы литературы и в идеале подготовил детскую комнату, но все равно не мог скрыть напряженной складки между светлыми бровями, когда смотрел на твой округлившийся живот.
Первый день после выписки из больницы выдался суматошным. В вашем доме с самого утра хозяйничали твоя мама и мама Эрвина, которые с энтузиазмом взялись учить тебя, как правильно ухаживать за новорожденным ребенком. Они показывали, как пеленать, как держать при купании, как обрабатывать нежную детскую кожу. Эрвин тоже присутствовал в комнате. Он внимательно следил за каждым движением мам, но в гораздо большей степени его внимание было приковано к тебе. Роды прошли тяжело, и Смит не мог спокойно смотреть на твое осунувшееся от усталости лицо. Он то и дело подходил ближе, целовал тебя в висок и всем своим видом показывал, что его главная забота сейчас - это твое восстановление.
Только уже к позднему вечеру, когда суета наконец улеглась, и родители покинули дом, вы остались втроем в тишине вашей спальни.
Ты лежала в постели, откинувшись на высокую горку подушек, и кормила вашу новорожденную доченьку грудью. Эрвин сидел рядом на краю матраса, слегка подавшись вперед. Он склонил голову чуть вправо, пристально наблюдая за этим сокровенным процессом. Ваша девочка была удивительно спокойной весь день и не доставляла никаких проблем ни бабушкам, ни вам. Но сейчас, к вечеру, она стала заметно более привередливой. Ты чувствовала себя растерянной - опыта у тебя не было, тело болело после многочасовых родов, и ты мало понимала, что именно нужно делать, если обычное кормление не помогает.
Малышка то и дело отворачивалась, сучила ножками и недовольно кряхтела. Она явно не хотела засыпать и с каждой минутой была все ближе к тому, чтобы расплакаться в полный голос.
— Эрвин, — умоляюще позвала ты, придерживая хнычущий сверток. — Попробуй уложить ее ты, пожалуйста. Я правда не знаю, что еще делать. Она никак не может успокоиться.
Ты ожидала, что тот просто кивнет и заберет ребенка, как он обычно брал на себя любую проблему в этом доме. Но Эрвин вдруг заметно напрягся, за мгновенье посерьезнев в несколько раз. Он опустил ладони на колени, глядя на вашу суетящуюся дочь сверху вниз, и замолчал.
Тишина затянулась на долгих пару секунд. Ты в недоумении поспешила поднять на него свой взор, встречаясь с обеспокоенными глазами напротив.
— Я... не раздавлю ее? — вдруг предельно серьезно спросил мужчина. Он посмотрел на свои огромные мужские ладони, а затем перевел взгляд на ребенка. — Она ведь такая крохотная.
Ты не смогла сдержать теплой улыбки, несмотря на всю свою усталость. В груди разлилась щемящая нежность, как будто ты наблюдала за чем то очень сокровенным и уязвимым для такого мужчины, как Эрвин.
— Ты ее не раздавишь, — ласково ответила ты, чуть приподнимая дочку. — Ты будешь самым нежным. Просто возьми.
Он заставил себя сделать размеренный вдох, собирая всю волю в кулак.
— Я правильно держу руки? — с несвойственной ему суетой уточнил он, медленно протягивая к тебе свои большие ладони. Он аккуратно подвел одну руку под крошечную спинку, а вторую приготовил для того, чтобы зафиксировать головку, в точности так, как показывали сегодня ваши мамы.
— Да, — просто шепнула ты, помогая ему перехватить вес.
Эрвин очень аккуратно и до невероятности осторожно принял доченьку из твоих рук. Он плавно выпрямил спину и медленно прижал маленький сверток к своей широкой груди. Со стороны это выглядело до безумия трогательно - крупного телосложения мужчина трепетно баюкал на руках крошечную жизнь, которая целиком умещалась на его предплечье.
Он слегка склонил свою светлую голову, чтобы получше рассмотреть ее личико в тусклом свете лампы. Малышка, почувствовав под собой твердость грубоватых рук и размеренный стук большого сердца, потихоньку замолчала. Она перестала сучить ножками, замерла и уставилась на лицо своего отца. Ее глазки все еще были немного мутными, но в них уже отдаленно угадывался глубокий синий цвет - такой, как у самого Эрвина.
Пролежав в тишине несколько секунд, разглядывая папу, девочка забавно сморщила носик и тихо пустила крошечный пузырек слюны.
Эрвин мерно дышал, не отрывая завороженного взгляда от своей девочки. На его губах постепенно расцвела теплая улыбка. Он низко склонился над малышкой, стараясь не напугать своим дыханием, и оставил бесконечно нежный поцелуй на ее маленьком лобике, прижимая к себе еще чуточку бережнее.
Леви
Новости о том, что в вашем доме скоро появится ребенок, а тем более девочка, основательно перевернули привычный мир Леви. Он совершенно не боялся грядущей ответственности и бессонных ночей. Его по настоящему тревожило совершенно другое - то, что вы, как молодые родители, можете оказаться недостаточно подготовленными к появлению первенца. И на это были свои причины. У Леви никогда не было нормальной семьи. И теперь, когда он создавал свой собственный дом, он элементарно не понимал, от чего следует отталкиваться. У него перед глазами отсутствовпал пример того, как должен вести себя правильный отец. Но ты была рядом. Опираясь на твою поддержку и советы твоих родителей, вы шаг за шагом, постепенно готовились к появлению нового члена вашей семьи, скупая крошечные вещи и обустраивая светлую детскую.
Роды оказались на удивление быстрыми. И хотя к моменту выписки ты чувствовала себя сильно уставшей, в целом твое тело перенесло этот процесс нормально. Вы ехали домой в сопровождении твоих родителей, которые взяли на себя большую часть организационных хлопот. Первые часы в квартире прошли в непрерывной суете, ибо старшее поколение помогало вам распаковать вещи, обустроиться и наладить первый быт с новорожденной девочкой. Леви сидел с твоим отцом на кухне за чашками чая, негромко обговаривая какие то мужские вопросы, пока твоя мама в спальне бережно показывала тебе, как следует правильно пеленать ребеночка и как прикладывать его к груди для кормления.
К вечеру ты заметно устала. Когда, поужинав всем вместе за большим столом, ваши родители наконец уехали, в коридоре тихо щелкнул замок. В этот самый момент вы оба остались в тишине квартиры наедине с кристально ясным осознанием того, что с сегодняшнего дня вы - родители. Назад пути не было.
Малышка была на удивление тихой и довольно спокойной. Она не плакала без повода, лишь изредка тихо кряхтела в своих пеленках. Но тебе все равно было безумно интересно держать ее на руках, не отпуская ни на минуту. Тебе хотелось физически пропитаться пониманием того, что ты теперь мама. Ты медленно колыхала ее на руках, сидя на краю кровати, осторожно поправляла мягкие складки детской одежды и безостановочно улыбалась, тихо разговаривая с ней шепотом, рассказывая, какая она красивая.
Леви все это время сидел напротив, на небольшом диване. Он расслабленно откинулся на спинку, скрестив руки на груди, и молча наблюдал за тобой. В его позе читалось спокойствие, но взгляд неотрывно впитывал новую, еще незнакомую картину вашей общей жизни.
Спустя какое то время, когда тебе немного наскучило играть с дочкой в одиночестве, ты подняла глаза и тихо позвала своего мужа.
Леви тут же поднял на тебя взгляд. Ты не сразу поняла, почему он медлит, но отчетливо увидела, как моментально посерьезнело его лицо. В темных глазах расцвел непривычный блеск тревоги, и он смягчил его обычно острые черты.
Аккерман плавно поднялся с дивана, подошел ближе и остановился прямо перед тобой, опустив взгляд на крошечный сверток в твоих руках. Несколько секунд он ничего не говорил.
— Она крошечная, — в конце концов констатировал он низким голосом, внимательно разглядывая розовые щечки и закрытые глазки.
— Да, очень, — мягко подтвердила ты, чуть приподнимая ребенка, чтобы ему было лучше видно.
Леви тяжело вздохнул через нос. Он не находил в себе духа облечь в слова то, что прямо сейчас щекотало ему внутреннюю сторону ребер. Ему было элементарно страшно. Он боялся причинить вашей маленькой девочке вред. Его мозолистые, жесткие, покрытые шрамами и привыкшие к грязной работе руки казались ему сейчас слишком грубыми для чего то настолько чистого и хрупкого. Ему было сложно произнести вслух признание в собственном страхе. Поэтому он просто еще раз глубоко вздохнул, подавляя сомнения, и нерешительно потянулся к малышке, складывая свои предплечья в позу, в точности похожую на твою.
— Я так правильно держу? — спросил он намного более притихшим тоном.
Ты уверенно кивнула и начала плавно передавать ему дочку, поддерживая ее под спинку. В тот момент, когда вес ребенка начал перемещаться с твоих рук на его, малышка вдруг довольно громко вскрикнула, потеряв привычное тепло твоей груди.
Леви неожиданно сильно вздрогнул всем телом. Ты заметила, как он неестественно широко распахнул глаза, уставившись на вашу доченьку с выражением абсолютной паники. Казалось, он вообще перестал дышать. Его жилистые ладони, на которых отчетливо проступали синеватые вены, успели бережно сомкнуться вокруг детского тельца. На фоне крепких мужских предплечий девочка казалась совсем невесомой пушинкой. Одной своей ладонью он покрывал всю ее спину от лопаток до крошечных пяточек, а второй придерживал головку.
Спустя мгновение малышка успокоилась, устраиваясь на твердой опоре более уютно. Она протяжно загулила, приоткрыла свои сонные глазки и встретилась взглядом с человеком напротив.
Леви стоял практически неподвижно, внимательно наблюдая за тем, как крохотная девочка изучает его лицо. Очень присущая ему суровость растаяла под ее детским взором прямо на твоих глазах.
— Она совсем маленькая... — повторил он, но на этот раз очень тихим и едва слышным шепотом.
Ты сделала шаг вперед, вставая совсем близко к ним. Заглядывая на малышку, ты увидела, как она неотрывно, с младенческим любопытством смотрит на своего папу. Ее крошечные губки смешно зашевелились, складываясь в непонятные выражения лица, которые с каждой секундой становились все больше и больше похожи на беззубую улыбку, предназначенную для него. И в ответ на эту улыбку уголки губ Леви дрогнули, расплываясь в самом теплом выражении, которое когда либо касалось его лица.
Жан
Ты точно знала, что Жан будет замечательным отцом. Это стало абсолютно очевидно еще в те долгие девять месяцев, пока ты носила ребенка под сердцем. В тот день, когда на очередном осмотре врач с улыбкой сообщил, что у вас будет девочка, глаза Жана буквально засветились изнутри. С того самого момента он с головой ушел в изучение всей доступной информации. Он читал статьи по уходу за новорожденными и искренне интересовался тем, как правильно купать, пеленать и держать малышку в будущем. Ты не отставала от него, стараясь вычитать как можно больше полезного, чтобы быть готовой ко всему. Все это звучало отлично и понятно в теории, но реальность оказалась куда более ошеломляющей. Никакие статьи не могли подготовить вас к тому моменту, когда, переступив порог квартиры после выписки из больницы, вы вдруг осознали, что теперь стали полноценными родителями. К такому просто невозможно быть готовым заранее.
Тебе все еще было немного больно ходить. Тянущая боль ниже живота весьма ощутимо давала о себе знать, поэтому ваши семьи взяли все хлопоты на себя. Они суетились в гостиной, помогая вам расставлять по вазам многочисленные букеты и раскладывать крошечные вещи для младенца по подготовленным местам в комоде. Перед самым уходом твоя мама в последний раз склонилась над кроваткой и трепетно поцеловала новорожденную девочку в розовый лобик. Мама Жана, поправляя такой же розовый комбинезончик внучки, дала тебе последние наставления о том, как укладывать малышку спать. В это время отцы, стоя чуть поодаль, прямо за спинами женщин, тихо переговаривались с Жаном о чем то своем. Они ободряюще похлопывали его по плечам. Это выглядело до щемящей боли в груди мило и именно так, как ты всегда и хотела, чтобы выглядела твоя семья.
Только вот двадцать минут спустя, когда за родственниками закрылась дверь и квартира погрузилась в тишину, вы оба совершенно растерялись. Оставшись наедине с маленьким ребенком, вы, как новоиспеченные родители, просто стояли посреди комнаты, переглядываясь в полнейшем непонимании, что делать дальше.
Девочка тихо завозилась в своем коконе, издав требовательный писк, который мгновенно вывел тебя из ступора. Ты сообразила первой. Очень осторожно ты взяла малышку на руки. Она была невероятно крошечной, с пухлыми щечками, светлым пушком на макушке и маленькими, сжатыми кулачками. Ты заботливо закутала ее в мягкое одеяльце, устроилась на краешке дивана и приложила к груди.
Малышка тут же успокоилась, жадно причмокивая, в то время как Жан подошел ближе и присел на корточки прямо перед вами. Он сложил руки на твоих коленях и неотрывно следил за тем, как крохотные губки мерно двигаются, добывая молоко.
— Она такая маленькая, — тихо произнес он, склоняя голову чуть влево, чтобы лучше рассмотреть происходящее. Для него это было впервые. — Я даже не думал, что дети бывают такими крохотными. И ты только посмотри на ее глаза. Мне кажется, она уже похожа на тебя.
Ты мягко усмехнулась, поглаживая дочку по спинке.
— Ей всего несколько дней, Жан, она еще сто раз поменяется, — ответила ты, с любовью глядя на посапывающее личико.
Девочка была сытой, румяной от тепла и молока, а ее глазки смежились в сладкой дреме. Ты поправила одеяльце и немного подалась вперед, решив аккуратно передать малышку в руки отца, чтобы самой встать и привести себя в порядок.
— Держи, твоя очередь, — тихо сказала ты, протягивая ему теплый сверток.
Это длилось всего секунду, но Жан моментально весь подобрался и вскинул на тебя распахнутые от паники глаза. Его плечи напряглись, а лицо изменилось в долю секунды. Он нахмурился, и в его чертах промелькнул самый настоящий испуг.
— Стой, подожди, прямо сейчас? — спросил он недоверчивым тоном, немного прохрипев от неожиданности. Он уставился на свои руки, а затем на ребенка. —Я же... я слишком большой для нее. Не дай бог я сделаю ей больно. Я не хочу этого. Давай лучше ты, а я постою рядом.
Это прозвучало настолько беспомощно, что ты невольно умилилась. Твой высокий, широкоплечий Жан до дрожи боялся навредить свертку весом чуть больше трех килограммов.
— Ты должен попробовать, — мягко отозвалась ты, ободряюще кивнув. — Мне тоже сначала было страшно. Просто подставь руку под спинку, а вторую под голову. Иди ко мне.
Кирштейн шумно сглотнул, собираясь с силами. Ему нужна была минутка, чтобы настроиться. Он очень медленно подвел свою большую ладонь под тонкое одеяльце, бережно придерживая ребенка за головку. Разница в их размерах была просто колоссальной и оттого невероятно трогательной. Огромная мужская ладонь могла бы с большим запасом обхватить голову вашей девочки, но сейчас Жан касался ее с такой невероятной осторожностью, что это трогало твое сердце.
Парень плавно поднялся с колен. Он выпрямился во весь рост, прижимая сверток к своей крепкой груди. Он начал инстинктивно едва заметно покачивать ее на руках. Малышка, учуяв исходящее от его футболки тепло, будучи накормленной и разнеженной, сладко потянулась, тихо агукнула во сне и прижалась крохотным носиком к нему еще сильнее.
Жан затаил дыхание. Он опустил голову, смотря на свою спящую принцессу полными безграничной нежности глазами. Ты поднялась с дивана, подошла ближе и посмотрела на него снизу вверх. В его взгляде постепенно вырастало глубокое понимание того, что теперь он - отец.
Порко
Порко не то чтобы с юности мечтал о детях или умилялся карапузам на улице, но ваши долгие разговоры в темноте спальни на всей протяжении твоей беременности постепенно сделали свое дело. Вы лежали бок о бок, делились страхами, спорили из за имен и строили планы о совершенно новой жизни, где вам обоим придется принадлежать кому то еще, кроме вас самих. Для его ершистого характера это было чертовски непривычно. Это пугало до сухости в горле, вызывало внутренний дискомфорт, но в то же время было неотвратимо и желанно.
Галлиард забрал тебя из больницы на третий день после родов. Он приехал, нервно поправляя воротник черной рубашки, и встретил тебя в холле с тяжелым букетом твоих любимых цветов, из за которого едва виднелась его светлая макушка.
Ваш сын родился заметно крупнее стандартных новорожденных - настоящий круглый пухляш с перевязочками на запястьях. Сказывалось то, как Порко буквально закармливал тебя все последние месяцы, таская ящиками фрукты, булочки и сладости, заставляя есть за троих и ворча всякий раз, когда ты оставляла хоть кусочек на тарелке.
Весь день в квартире стоял невообразимый хаос. Ваши родители суетились, раскладывали пеленки, пили чай на кухне, без умолку спорили, на кого из вас двоих больше похож нос и подбородок мальчика, и только к позднему вечеру наконец оставили вас в покое.
Вы вдвоем устало забрались на середину кровати, осторожно уложив малыша на спинку прямо между собой. Мальчик был идеально чистым после теплой ванночки, румяным, сытым и разомлевшим. Ты натянула на него мягкий комбинезон серого цвета и крошечные махровые носочки. Сын забавно агукал, пускал слюни и без устали дергал полными ножками, отчаянно пытаясь высказать все, что думает, но пока не имея для этого подходящих слов.
Порко сидел рядом, подогнув под себя одну ногу. Он наблюдал, как ты поправляешь воротничок комбинезона, а затем с привычной ухмылкой протянул:
— Ну и щекастый. Как он в тебе вообще помещался все эти девять месяцев? Ты же такая мелкая, а этот кабанчик уже размером с трехмесячного ребенкаа.
— Как будто ты знаешь, как выглядит трехмесячный ребенок, Порко, — с улыбкой фыркнула ты, приглаживая светлый пушок на макушке сына. — Нормальный малыш, здоровый. Весь в папу.
Порко хмыкнул. Он медленно вытянул вперед свою загорелую ладонь с короткими пальцами и опустил один из них рядом с ребенком. Малыш тут же среагировал - его влажные пальчики мгновенно разогнулись и крепко сомкнулись вокруг указательного пальца отца.
Хватка была детской и робкой, но сам факт этого жеста выбил из Галлиарда воздух. Кулачок сына был настолько миниатюрным, что целиком умещался на двух верхних фалангах пальца Порко. Парень хрипло выдохнул с полуулыбкой, явно не ожидая от этой мелочи такой цепкости.
Сын тем временем смешно нахмурил почти прозрачные бровки, сморщил курносый нос и уставился прямо на отца темными глазками.
Ты плавно поднялась с постели, потягиваясь и разминая затекшую поясницу.
— Переложи его в кроватку, пожалуйста. Я пойду сполосну бутылочки и разберу вещи в ванной.
Ты уже сделала шаг к двери, но за спиной не раздалось ни звука. Порко не ответил на твою просьбу. Ты обернулась через плечо, чтобы понять, что происходит. Галлиард так и застыл на месте, не двигая пальцем, который держал ребенок. Его глаза распахнулись неестественно широко, и он буквально пялился на тебя снизу вверх с немым ужасом на лице.
— Ты чего застыл? — спросила ты.
— В смысле «переложи»? — сипло переспросил он, нахмурившись. — Я его не понесу. Я еще случайно раздавлю его на дай бог! Давай лучше ты пока его поносишь. Мне спокойнее будет.
Ты мягко вернулась к кровати.
— Да не раздавишь ты его, перестань. Это же твой сын, Порко. Он не хрустальный, просто обращаться нужно очень аккуратно. Возьми его, давай.
Галлиард тяжело сглотнул, чувствуя, как внутри все сжимается от глупого страха опозориться.
— Под голову, да? Держать снизу? — отрывисто уточнил он, медленно освобождая палец из захвата сына.
— Да, одну руку под затылок, вторую под поясницу. Вот так, плавно.
Порко шумно выдохнул и начал благоговейно заводить свои массивные ладони под тельце ребенка. Движения его были предельно медленными, словно он поднимал не младенца, а взрывчатку. Его кисти почти целиком закрыли спину и затылок сына.
Его сердце заколотилось о ребра с такой гулкой частотой, что он сам себе не поверил. В горле пересохло. Порко ни разу в жизни не держал на руках младенцев и понятия не имел, что они могут быть такими мягкими и теплыми.
От внезапного перемещения в воздухе малыш возмущенно распахнул рот и звонко прикрикнул, морща лоб.
Порко тут же испуганно подобрался, чуть покачал руками и, нахмурив брови точно так же, как сын, с напускной строгостью буркнул:
— Ты чего разгалделся? Папа старается, понял? Не шуми.
Мальчик на звук ворчливого мужского голоса лишь удивленно затих, моргая и с интересом рассматривая крепкую челюсть перед собой.
Порко медленно понес его через комнату к белой деревянной кроватке. Он склонился над бортиком, не решаясь сразу разжать руки, и с несвойственной ему осторожностью опустил сына на мягкий матрасик, бережно укрывая край одеяла поверх пухлых ручек.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!