Вернутся к фанфику
он заболел 1/2 - erwin, floch, eren, reiner, jean
29 октября 2026, 20:41Эрвин
В вашем доме болезнь Эрвина была событием исключительным. Всегда заботящийся о своем здоровье, он, казалось, не поддавался никаким вирусам. Но сегодня его организм дал сбой. Эрвин понял, что заболевает, еще вечером, когда вернулся с работы.
Он вышел из душа и про себя отметил, что его голова казалась слишком тяжелой, а движения давались намного сложнее обычного. Подойдя к кровати, он опустился в постель, тут же привлекая твое внимание. На его красивом лице застыло странное выражение вселенского страдания. Между густыми бровями залегла складка, а губы были сухими и шероховатыми.
— Что случилось? — ты тут же пододвинулась к нему вплотную, встревоженно осматривая его фигуру и машинально приложив ладонь к высокому лбу.
Кожа была чуть теплее обычного, но ничего критичного. Однако сам Эрвин с тяжелым вздохом опустился на подушки и тут же закрыл глаза.
— Кажется, я заболеваю, Т/и, — низким и лишенным сил голосом произнес он. — Голова раскалывается так, что больно даже думать.
Ты быстро сходила за градусником и сунула ему подмышку. Когда раздался тихий писк, ты вытащила его и посмотрела на экран.
Тридцать семь и два.
Ты дала себе пару секунд, вглядываясь в цифры, а потом перевела взгляд на Смита, который лежал под одеялом так, будто доживал последние часы. Ничего смертельного в такой температуре не было и в помине, но у мужчин, видимо, был свой порог восприятия во время болезни.
— Выключи свет, пожалуйста, — страдальчески попросил Эрвин, не открывая глаз и прикрывая лицо загорелым предплечьем. Вид у него был такой, будто лампа была сценическим прожектором. — Он режет глаза.
Тебя эта ситуация начала откровенно забавлять. Наблюдать за тем, как твой серьезный, до ужаса статный мужчина вдруг становится таким слабым и капризным, было и мило, и очень смешно. Ты щелкнула выключателем, как было велено, оставив в комнате только тусклый свет торшера в противоположном от кровати углу. Забравшись на кровать, ты устроилась поудобнее, оперевшись спиной о твердое изголовье.
— Иди сюда, мой бедный больной, — с теплотой в голосе позвала ты, усмехнувшись.
Эрвин послушно подвинулся к тебе с тяжелым выдохом. Он удобно уложил свою тяжелую светловолосую голову прямо тебе на грудь, зарываясь носом в мягкую ткань твоей красной ночнушки. Обе его руки обвили тебя вокруг талии, прижимая ближе к себе.
Ты принялась ласково перебирать его светлые пряди, массируя за ушком и на затылке. Твоя грудь тихонько содрогалась от сдерживаемого смеха, когда ты смотрела на его страдальческое лицо.
— Чего ты смеешься? — ворчливо буркнул мужчина тебе в ключицу, явно не разделяя веселье. Его брови изломались на переносице, но глаза остались крепко зажмуренными.
— Да просто ты такой милый, когда у тебя тридцать семь и два, — ласково пробормотала ты, наклонившись и оставляя мягкий поцелуй на его макушке. — Прямо умирающий лебедь.
— Мне действительно очень плохо, — серьезно возразил Эрвин. Он чуть потерся носом о твою грудь, а следом закинул тяжелую ногу тебе на колени. — Это самая противная температура. Ты разве не знаешь?
Ты снова тихонько рассмеялась, поцеловала его еще раз и продолжила гладить, наслаждаясь редким моментом, когда твой большой и сильный муж позволял себе быть слабым и требовать твоей заботы.
Флок
Флок вышел из ванной, когда ты поправляла макияж перед зеркалом. Он выглядел откровенно паршиво, будучи лохматым, растрепанным и до ужаса уставшим. Он подошел к тебе, оперся плечом о дверной косяк и, словно между делом, простуженным тоном бросил:
— У меня голова раскалывается. Наверное, не выспался.
Ты тут же нахмурилась. Флок любил пожаловаться, но что то в его голосе заставило тебя заволноваться. Оставив расческу на тумбочке, ты тут же подошла к нему, приложив ладонь к его лбу. Кожа была горячей. Не просто теплой, а пылающей, как поверхность включенного обогревателя.
— Не выспался? — возмущенно переспросила ты, поймав его уставший карий взгляд. — Да у тебя жар, Флок. Ты горишь.
— Ерунда, — он попытался отмахнуться, делая шаг в сторону двери, будто ничего такого не произошло. — Я выпью аспирин по дороге. У меня сегодня важная встреча...
— Нет, — твердо выпалила ты. — Раздевайся и марш в кровать. Встречи никуда не денутся, а ты остаешься дома.
Флок попытался спорить. Он минут пять без остановки бурчал, что это не настолько большая проблема, что ты преувеличиваешь и что без него там все развалится. Но ты была непреклонна. Ты буквально силой стянула с него одежду, переодев в домашнее, и подтолкнула в сторону кровати, пригрозив, что он здорово получит, если не будет тебя слушаться.
Флок не был дураком и довольно быстро осознал собственное положение.
Ты, полностью отдавшая ему все свое внимание, отменила собственные планы. Потом притащила с дивана огромный теплый плед, укрыв его до самого подбородка. Целый день ты крутилась вокруг него без остановки, принося горячий чай с лимоном, поправляя подушки и, самое главное, постоянно целуя его горячие щеки и лоб просто так, из чистой заботы.
Поняв, что болезнь дает ему легальное право на твою стопроцентную опеку, Флок мгновенно сменил тактику. Теперь он был не упрямым трудоголиком, а тяжело, почти смертельно больным человеком, которого ты обязана была лечить и от которого не имела права отходить ни на шаг.
К вечеру ты обнаружила себя в положении полулежа на кровати. Твоя спина опиралась на гору подушек, а Флок устроился рядом, нагло уложив свою тяжелую голову прямо тебе на грудь. Вы оба были укрыты теплейшим одеялом с пушистым пледом поверху. В комнате из света было только мерцание огромного экрана телевизора, где с громким звуком шел очень динамичный боевик.
Ты мерно перебирала пальцами густые рыжие волосы парня, аккуратно почесывая его за ухом. Флок лежал, зажав во рту электронный градусник, и с абсолютно увлеченным видом смотрел, как на экране взрываются машины. Его ладонь покоилась на твоей коленке под одеялом, и он время время от времени ее поглаживал.
Иногда ты наклоняла голову и оставляла невесомый поцелуй на его виске, все еще чувствуя кожей легкий жар. От каждого такого поцелуя Флок довольно жмурился, не отрывая взгляда от экрана, и чуть сильнее прижимался к тебе, точно наглый и требовательный кот.
Наконец, градусник издал противный писк.
Флок даже не посмотрел на него. Не отрывая глаз от телевизора, он вытащил его изо рта и протянул тебе. Ты со вздохом взяла его, поднесла поближе к свету и прищурилась.
— Тридцать семь и три, — констатировала ты с явным облегчением в голосе. — Ну вот, ты почти выздоровел. Завтра уже будешь как новенький.
Услышав это заявление, Флок нахмурился.
Выздоровел?
— Ничего подобного, — с интонацией глубоко больного человека возразил он, чуть поворачивая голову так, чтобы удобнее устроить щеку в ложбинке твоей груди. — У меня все еще жуткая слабость. И горло болит. Я при смерти, Т/и.
Ты тихо рассмеялась, прекрасно понимая его уловку.
— При смерти он, как же, — ласково пробормотала ты, наклоняясь и целуя его в макушку.
Флок лишь довольно хмыкнул. Он чуть подтянулся выше, подставляя свою голову под твою руку еще удобнее, настойчиво требуя, чтобы ты продолжала его гладить и ласкать. И ты, конечно же, не могла ему отказать.
Эрен
Эрен всегда отличался граничащим с глупостью безрассудством, особенно когда речь заходила о его здоровье. Простуда? Чушь. Температура? Для слабаков. Он свято верил, что болезнь можно просто проигнорировать, и она без последствий уйдет сама. Весь день он упорно не обращал внимания на то, что его знобит, а вечером просто закинулся ибупрофеном, чтобы голова перестала раскалываться.
Но расплата, само собой, наступила глубокой ночью.
Ты проснулась оттого, что кровать ходила ходуном. Со стороны, где обычно спал Эрен, слышался прерывистый стук зубов. Найдя его силуэт в кромешной тьме, ты спросонья увидела, как парень свернулся в комок, натянул на себя все одеяло и упрямо зажмурился, пренебрегая тем фактом, что его буквально колотил жесточайший озноб.
Ты мгновенно подскочила, коснулась его лба и округлила глаза в ужасе - он горел огнем.
Мгновением спустя ваша спальня, а следом и коридор с кухней озарились ярким светом. Ты носилась по квартире, гремя коробками с лекарствами, и через пару минут вернулась к кровати, держа в одной руке электронный термометр, а в другой флакон с жаропонижающим сиропом. Градусник ожидаемо показал неутешительные тридцать восемь и шесть.
Ты чуть не задохнулась от возмущения.
— Ну конечно, все в порядке у него! — воскликнула ты, не скрывая своего негодования. — Эрен, ты взрослый парень, а ведешь себя как невыносимый ребенок!
Йегер, щурясь от яркого света, с трудом приоткрыл глаза. Он посмотрел на мерную ложку с ядреным оранжевым сиропом в твоих руках, и черты его лица недовольно скривились.
— Фу, — хрипло пробормотал он, отворачиваясь к стене и глубже зарываясь в подушку. — Убери это. Я не буду ничего пить. Оно само пройдет.
Твое терпение лопнуло.
— Ты совсем идиот? — рявкнула ты, нависнув над кроватью и грозно сдвинув брови. — Открой рот и выпей это по доброму, иначе я стащу тебя с кровати и выкину на улицу, прямо на мороз! Будешь остывать в сугробе!
Эрен слегка обернулся, долго смотря на тебя из за плеча, а потом страдальчески вздохнул и с трудом приподнялся на локтях.
— Относишься ко мне как к младенцу, — недовольно пробурчал он, сверкнув на тебя со злостным блеском в глазах, но все же послушно открыл рот, проглатывая приторный сироп и тут же смешно морщась.
— Потому что ты ведешь себя как младенец, — немного убавив тон, проворчала ты с остаточным возмущением. — Надо с первого раза слушать, что тебе говорят.
— Изверг, а не девушка, — пробормотал парень, натягивая одеяло до подбородка.
Ближе к утру, когда лекарство наконец то подействовало, температура медленно поползла вниз. Ты сидела рядом, облокотившись на спинку кровати, и не сомкнула глаз до самого рассвета. Эрен сонно перекатился ближе к тебе, уснув, обессилевший от лихорадки, буквально пять минут назад. Он уютно устроил голову прямо на твоей груди, носом зарывшись в мягкую ложбинку между ней. Его медвежья рука покоилась на твоей талии, а тяжелая нога была перекинута через твои бедра. Он нашел самую безопасную и удобную позу для себя.
Градусник так и остался торчать у него изо рта, пока он мирно сопел, щекоча тебя дыханием. Ты тихо улыбнулась, не став вытаскивать прибор, чтобы не разбудить его, и принялась мягко перебирать его темные пряди. Время от времени ты наклонялась и заботливо целовала его в горячую макушку, наблюдая за тем, как жар постепенно отступает.
Райнер
С Райнером всегда было сложно, особенно когда дело касалось его дурацкой мужской беспечности. Ты раз десять повторяла ему на прошлой неделе, что бегать в одном свитере от машины до магазинов в самый разгар зимы - это идиотизм. «Я не мерзну, Т/и. Я закаленный» - смеялся он, игриво улыбаясь и напрочь игнорируя замечания.
И вот теперь он лежал на вашей кровати, занимая собой половину матраса, и выглядел так, будто собирался умереть с минуты на минуту.
Ты стояла у изножья кровати, уперев руки в бока, и смотрела на эту картину с нескрываемым раздражением. Райнер лежал напротив под толстым одеялом, но ткань ходила ходуном, ибо его плечи сотрясала мелкая дрожь, а во рту торчал электронный градусник. Он перевел на тебя побитый, невероятно жалобный взгляд, но ты была непреклонна.
— Так тебе и надо, — недовольно причитала ты, шагая к комоду и доставая оттуда аптечку. — Я тебе говорила? Говорила. Но тебе же не холодно, ты закаленный. Вот теперь лежи и наслаждайся.
В этот момент градусник противно и тонко запищал. Ты подошла, зло выдернула прибор из его рта и посмотрела на экран.
— Тридцать восемь и два, — констатировала ты, тяжело вздыхая. Злость понемногу сменялась беспокойством, но спускать ему это с рук ты не собиралась.
Открыв бутылочку с жаропонижающим сиропом, ты налила полную мерную ложку горькой жидкости и поднесла прямо ко рту.
— Пей.
Райнер скривился.
— Оно горьк...
— Хоть пикни, и, я клянусь, я соберу вещи и уеду жить к маме. Оставлю тебя здесь одного помирать. Понял? — грозно пригрозила ты, агрессивно тыча ему ложкой в пересохшие губы.
Райнер жалобно вздохнул, выглядя в этот момент как раненый, побитый медвежонок. Он больше не делал попыток спорить. С покорным видом он приоткрыл рот, проглотил горький сироп и тут же смешно скривился, зажмурив глаза.
Глядя на его несчастное лицо, ты тяжело хмыкнула. Недовольство плавно таяло. Как бы сильно он тебя ни бесил своим упрямством, видеть его таким слабым было невыносимо.
— Молодец, — уже мягче пробормотала ты.
Поумерив свой пыл окончательно, уже через десять минут ты устроилась рядом с ним, откинувшись на подушки. Райнер, только этого и ждавший, немедленно придвинулся к тебе. Парень просто лег на тебя, уложив свою тяжелую голову тебе на грудь и уткнувшись горячим носом в изгиб твоей шеи, обнимая тебя обеими конечностями.
Ты начала ласково гладить его по широким плечам, заботливо лаская.
— Теперь ты не встанешь с кровати как минимум неделю, — тихо и все еще немного ворчливо причитала ты, коротко целуя его в горячую макушку. — И еще непонятно, будет ли у тебя болеть горло после твоих пробежек по морозу.
Райнер сипло сопел тебе в шею, но спорить даже не думал. Он прижимался к тебе всем своим телом, ластился под твои поцелуи и согласно гудел на каждое твое слово в знак полного согласия.
Жан
Конец рабочего дня выдался невероятно нервным. Ты уже собиралась выходить из офиса, когда телефон мягко завибрировал, подсвечивая смс от Жана.
«Купи по дороге жаропонижающее. Мне что то совсем паршиво».
Зная его привычку терпеть до последнего и никогда не жаловаться, ты мгновенно запаниковала. Парень не попросил бы покупать таблетки, если бы мог просто отлежаться. Ты летела домой как на крыльях, на ходу забежав в аптеку и скупив все необходимое.
Ворвавшись в квартиру, ты бросила сумку в коридоре и поспешила в спальню.
Жан лежал на вашей кровати, закутанный в твой любимый розовый плед по самый подбородок. Вокруг него живописными кучками валялись скомканные салфетки, а на прикроватной тумбочке дымилась кружка с чаем - он все таки додумался заварить его, желая себе хоть как то помочь. Он был лохматым, с покрасневшим кончиком носа и уставшими глазами. Твой большой и сильный парень выглядел сейчас таким уязвимым, как ребенок.
Ты тут же подошла к нему, присев на край постели.
— Эй, — тихо позвала ты, протягивая руку и мягко прикладывая прохладную ладонь к его горячему лбу. — Совсем расклеился?
Жан приоткрыл глаза, шмыгнув носом.
— Не трогай меня, Т/и, — прохрипел он гнусавым голосом, натягивая плед еще выше. — Сейчас еще сама заболеешь, а нам только лазарета в квартире не хватало.
— Еще чего, — фыркнула ты, не обращая внимания на его ворчание.
Ты решительно встала, достала из шкафа второе пуховое одеяло и заботливо укутала его поверх пледа, подоткнув края. Переодевшись в домашнее, ты отправилась на кухню. Вскоре квартира наполнилась ароматами куриного бульона и свежезаваренного чая с имбирем и медом.
Весь вечер ты крутилась вокруг него. То приносила вкусный ужин, заставив съесть до последней капли, то безжалостно вливала в него ложки горького жаропонижающего сиропа. Жан кривился, возмущался, что это на вкус как сырая земля, но смиренно пил все, что ты ему давала. Ты сидела рядом, обтирая его разгоряченное лицо влажным полотенцем, и время от времени оставляла заботливые поцелуи на его щеках и висках.
Ближе к ночи, когда таблетки начали действовать, вы лежали вместе. В комнате было темно, по телевизору шел пятый эпизод какого то сериала. Ты сидела, откинувшись на подушки, а Жан, уставший бороться с лихорадкой, наконец то расслабился. Он уткнулся лицом прямо в твою грудь и обнял тебя руками, тяжело навалившись всем телом.
Ты заботливо гладила его по спине, время от времени прижимаясь губами ко лбу, проверяя температуру.
Кожа была уже не такой пылающей. Жар явно спал.
— Тебе лучше? — тихо спросила ты, продолжая чесать его за ушком.
Жан, не открывая глаз, сонно кивнул, потершись носом о твою майку. А в следующую секунду его большая ладонь скользнула вниз по твоему бедру и по хозяйски сгребла ягодицу, сжимая ее, как мягкий пластилин. Парень удовлетворенно вздохнул, устраиваясь поудобнее, и начал проваливаться в сон.
Ты тихо рассмеялась. Если у Кирштейна появились силы на такие жесты, значит, он определенно шел на поправку.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!