Вернутся к фанфику

Эпилог

2 августа 2026, 23:30
      Порог квартиры парочка переступила ужасно уставшей. Хоть их свидание и пошло не по плану, зато чувствовалась некоторая завершенность: Меррор принял Айвена и кажется даже не был против видеть его в качестве зятя, а назначение внучки на свое место отложил ещё на год в надежде, что та как следует отдохнёт. Лиса наконец познакомилась с большей частью многочисленной семьи, за исключением Лиафа, который кошмарил пиратов где-то в океане, двойняшек с сестрой и Патифара, что искал приключения где-то в пустыне без связи. От понимания даже накатила приятное бессилие.       Лиса сбросила с себя каблуки в коридоре и по домашнему прошлась в гостиную, попутно разлохмачивая волосы после целого дня с тугой резинкой. С полочки для вина вытащила одну бутылку, довольно кивнув, разлила по чистым бокалам. Еще в то время когда они жили вместе девушка подметила его любовь выпивать по бокалу по вечерам, а так как за окном смеркалось, то значит уже можно. Айвен наблюдал за столь увлекательной картиной с нескрываемым восхищением, будто та не откупорила самую дорогую бутылку в его коллекции, а героически спасла мир — истинная хозяйка его дома. — Чего так смотришь? Я тебе тоже налила, бери, — она пододвинула ему бокал. Если Лиса пила маленькими глотками, то Айвен без каких либо прилюдий мгновенно опустошил его. — Насыщенный был денек. — Ага, — протянула она, потирая шею. — Как тебе моя семья? — Лиса задумалась. — Вы очень дружные, даже удивительно, учитывая какие вы все разные. Например, не представляю как Зегель, Иглик и Брани при всей их разношерстности жили вместе. Это как в одну клетку посадить зайца, крокодила и слона.       Айвен посмеялся беззвучно. — Ну, если честно, так оно и было, только представь что этот зверинец в несколько раз больше. — У вас есть кое-что общее. Вы все одинаково хорошие люди. Игомонд и ты с Лоргоном хорошо их воспитали.       Ее ладонь подползла по столешнице к его и ухватилась за крепкую мужскую руку, поглаживая одним пальцем. Взгляды горели и отводить их друг от друга не хотелось. Веллер медленно приблизился, огладил щеку, убирая серебряную прядь за ухо. Поглядывая с любопытством и очевидно затуманенным взором, он наклонился слишком близко, коснулся носом ее носа, соединил их лбы, прикрывая глаза, растягивая удовольствие, медленно, напоминая ластящегося черного кота. Лиса сама начала поддаваться, робко тянуться к губам. Первое едва уловимое касание оказалось таким горячим, что оторваться от привкуса вина было невозможно. Причмокивания становились громче, а сплетения языком всё более активными. Лису за талию пригвоздили к груди, поглаживающие спину руки. От каждого движения по телу пробегали мурашки, а белая рубашка под сжатыми кулаками, безжалостно мялась на груди. Прикусив намеренно губу Айвена, она вызвала гортанный довольный стон, от которого подкашивались колени. Возбуждение после такого накатило на них с новой силой. Лису от этого звука подобного песне, а Айвена от ее обмягшего слегка подрагивающего тела. Рука опускалась по хрупкой фигуре всё ниже, но тут случилось необъяснимое — Лиса отстранилась слишком резко для той, кто еще секунду назад искренне желал продолжения. — Лиса? Всё хорошо? Я сделал больно? — Судя по удивленному лицу она и сама не понимала почему была такая реакция. Она прикрывала рот рукой и пыталась стоять, ровно удерживаясь за столешницу. Попытки окружить ее заботой не увенчались успехом, та отворачивалась в попытке не смотреть ему в глаза. Там читался испуг, не по отношению к своему мужчине и даже не к себе. Что-то глубокое засело в ней, вошедшее уже в привычку.       Айвен не думал отступать и не смотря на брыкание провел и усадил на диван, лишь бы не дать ей избежать разговора. Запястья были зажаты одной его ладонью, когда тот сел перед ней на колени, уничтожая всякие пути отступления. — Ты очень плохо скрываешь, что что-то не так, хвостатая, я же вижу, — она молчит, но реакция больше не напуганная, скорее держит лицо так, будто сидит на совещании, — мы будем так сидеть пока ты не ответишь. — Хм, ну, значит и сиди так до утра, — носик был приподнят горделиво. Делиться переживаниями она не собиралась. — Хорошо, если это значит, что утром ты сдашься, то так тому и быть, посидим.       Хватка не ослабла, а алые внимательные глаза всё продолжали всматриваться и искать ответы. Ну не могла Лиса противостоять этому его приему. Айвен всегда смотрел на нее так, будто в мире не видел ничего более занимательного и красивого, отказать тому, кто видел в ней нечто божественное невозможно. Она рассказала каждую деталь про тот роковой день: как ее зажали в ловушку, как старый друг семьи в несколько десятков лет старше позволял себе трогать там где нельзя, как Меррор ей не поверил, как она отчаянно звала его на помощь, сидя в уединенной тишине. С каждым словом лицо Веллера становилось всё более каменным и бледным. Губы сжались в угрожающую ниточку, а алые глаза пылали таким гневом, что в пору выжигать ими металл. Хватка на запястьях стала слабее, лицо темнело, а эмоции становились более непроницаемые. — Потом пила антидепрессанты, ходила к психологу. Становилось легче, но не так как с тобой. Иногда я пропускаю те моменты, когда ты по старой привычке касаешься и мне даже не противно. Получается мы исключение друг для друга? — Она попыталась подбадривающе улыбнуться, но вышло как всегда скверно.       Айвен ничего не ответил, только встал и пошел к зеркалу у тумбы, снял его и шустро разблокировал сейф. — Айвен? Что ты делаешь? — в последнюю секунду она увидела, как он повернулся к ней с пистолетом в руках, — О, боги! Зачем оно тебе? — Я блять надеялся у Меррора есть мозги защитить тебя, а в итоге что? Серьезно? Не поверил собственной внучке! Он хоть пытался разобраться? Раз не может он — убью я, — лёгким движением с пистолета снял предохранитель и направился в коридор, полный решимости.       Лиса преградила дорогу у самого выхода, вжалась в дверь, упираясь руками в боковые стенки. — Отойди, я не шучу. — Айвен, он мертв, — сказанное было произнесено твердо. Лиса прикрыла глаза в надежде что так речь не будет выдавать страх, — я отомстила за себя сама. Не хочу говорить о том как так вышло, но поверь мне не нужно все это, мне нужен только ты. Здесь и сейчас. Рядом.       Айвен чувствовал себя так будто и его часть вины присутствовала. Из-за незнания он вел себя, как влюбленный дурак, жаждущий девушку целиком и полностью. Хоть и каждый раз пересиливал себя, спрашивая разрешение, все равно даже представить, как гадко было на душе Лисы от накатывающих воспоминаний не представлялось возможным. В то же время она сама тянулась к нему, увидеть в ее глазах блеск из-за страсти от простых объятий было не редкостью. Его состояние сложно было назвать злостью, наоборот это нечто обезоруживающее, обессиливающее. Его раздражало, что это невозможно исправить ни силой, ни деньгами, ни размышлениями. Теперь травма просто была и она его пугала.       В этот раз Лиса подошла вплотную, сама обвила его талию, сама зарылась лицом в грудь и снизу вверх поглядывала так, словно ниже живота уже с новой силой наросло напряжение. Взгляд был такой молящий. Лиса никогда его не молила, даже извинялась больше из вежливости, чем из искренности, но сейчас всё было иначе и отказать этому виду вместе с мягкими поглаживаниями низа его спины было невозможно. — Лиса, нет. Сейчас плохая идея, знаю, ты хочешь этого, но твое состояние, — обнимая девушку в ответ, прижимал так сильно, что ощущал жар между ними. Он соврет если скажет, что не хочет прямо сейчас закинуть ее себе на плечо и как какой-то варвар не выпускать до следующего утра из кровати. — Я в порядке, ты нужен мне. Пожалуйста…       Арнелио потянулась за поцелуем в надежде, что и Айвен как обычно, не раздумывая, ворвётся в ее рот с протяжным сминанием губ, но в этот раз этого не произошло. Тяжело сглатывая слюну, на одной только воле не поддавался чарам как мог. Пистолет холодивший кожу, с тяжелым звуком упал на полочку в прихожей, а освободившаяся рука легла чуть ниже талии Лисы. — Нет, ты не в порядке. И ты сама это прекрасно знаешь. — Неужели тебе не хочется, — она постаралась выразиться расплывчато, лишь бы не называть то самое смущающее слово, — нас? — Не хочется? — Удивлённо алые глаза опустились на нее, — Да я мечтаю об этом черт знает сколько. Ты мне снишься, покоя не даёшь, а тут заявляешь будто не возбуждаешь меня. Высший, да мне крышу сносит от одного твоего вида сейчас. — Так хватит сопротивляться. Я хочу тебя, старый ты пень, — сжав щеки в ладонях, Лиса покраснела от собственных слов, — я — Арнелио, а Арнелио всегда берут ответственность. Если что-то пойдет не так, мне все равно — не буду жалеть. Пожалуйста, Айвен, мне хорошо с тобой. Так хорошо, что уже не могу терпеть.       Ее мольбы были как ключ от замка, который развязывал ему руки. Думать уже было невозможно, в голове мысли буквально кричали: «Ну и чего ты ждёшь придурок?». И Айвен дал слабину. Ему все ещё не хотелось чтобы их первый раз случился на почве болезненной правды, которая оставила на Лисе такой след. Хотелось наоборот чтобы момент оказался романтичным и заполнился надолго, хотел готовиться неделями к идеальному свиданию, может даже купил бы кровать побольше и помягче. Но девушка переминаясь с ноги на ногу уже изнывала и тянулась к его губам, вставая на носочки, отбрасывая всякую гордость, что хоть и ломало все его грандиозные планы, но определенно точно не вызывало обиды.       Подхватив на руки, позволил Лисе обвить его шею и в беспамятстве сплел их языки в таком поцелуе, что сметал всякие границы приличного. Стоило сомкнуть объятия под коленями и за спиной, прижимая к себе так близко, что дыхание сбилось, как с ее уст начинали изредка вырываться постанывания прямо Айвену в рот. Ему было всё равно, что любимая не умеет толком целоваться — движения языка скованные и неловкие, а клыки умудрялись всё время царапать его изрядно раненные губы, но как же ему доставляла удовольствие сама мысль, что они наконец наедине и в его руках постанывает его хвостатая. Пока она, не касаясь пола ногами, висела в крепких руках и зарывалась пальцами в волосы цвета тьмы, тот в каком-то тумане нес Лису в свою спальню. Сначала хотел отнести в гостевую, так как та была ближе, но нужно было потерпеть — хозяйская кровать была шире и точно крепкой, к тому же именно в ней он представлял девушку в самых разных позах, а мечтания хотелось бы воплотить в реальность.              Он поставил Лису на ноги, прижимая к себе, выцеловывая мокрую дорожку на мраморной коже. Мелкие подрагивания Лисы отзывались таким буйством мурашек, что спина неестественно выгибалась назад, позволяя Айвену касаться губами больше открытой кожи. Платье несомненно сидело на ней отлично, но сейчас еще лучше оно смотрелось на полу, куда и полетело. Стоило мужчине расстегнуть молнию и ткань упала к ногам хозяйки. Уже через секунду алый взгляд проморгался, не веря в увиденное. — Блять, — Лиса впервые смотрела, как взрослый мужчина растаял от смущения и спрятал лицо в ее же ладонь, — это не честно, хвостатая.       Та постаралась прикрыть участки кожи спутанными длинными волосами, сжимая ноги с непривычки. Она уверена, Айвен точно видел ее без одежды раньше, но всё равно сейчас выглядел так словно через призму влюбленности перед ним нечто неподвластное его фантазии. — Я не знала когда случится наш первый раз, поэтому решила готовиться к каждой нашей встрече, — голос звучал кротко, — к тому же ты говорил, что тебе нравится как на мне смотрится черный.       Вид завораживал Айвена: его Лиса — белоснежная, невинная и невероятно притягательная, но нижнее белье наоборот кричало об обратном. Изящное, из полупрозрачного черного гипюра выглядело поистине роковым: бюстгальтер украшен сложным цветочным плетением и отличается смелым кроем. Глубокие фигурные вырезы сверху и снизу соединены миниатюрным кольцом по центру, открывая кожу бугорков. Грудь была оголена на половину, прикрывая совсем немного. Трусики из той же полупрозрачной ткани сотканной из тонкого кружева и с высокой линией бедра, гармонично вытягивали ее плавный силуэт, открывая вид на умопомрачительные бедра.       Дело уже было не в цвете изделия. Тело Айвена реагировало на нее без какой-либо конкретной причины. Он столько раз представлял как будет раздевать девушку, но самые смелые мечтания даже близко оказались не похожи на реальность. Пока алые глаза не могли насмотреться, Лиса не стала тратить время зря. Она провела щекочащими движениями по его прессу, поднялась к груди и начала одну за другой расстегивать пуговицу за пуговицей на рубашке. От открывшегося вида вдохнула громче нужного, а затем приметила, как член сильно дернулся у него в штанах от такого мимолетного действия. Скромность ушла куда-то на второй план, у нее и самой соки уже готовы были запачкать внутреннюю часть бедер, а потому отказывать себе в удовольствии потрогать Айвена там где ей хотелось, разбалованная наследница не могла. Когда рука прошлась по выпуклости штанов, Веллер запрокинул голову, прикрывая глаза, а после уже он моляще бросил на нее взгляд. Тут уже не могла сдерживаться Лиса. Притянув за рубашку, припечатала свои губы к его. Разгорающаяся страсть забирала из легких весь воздух. Скинув с себя рубашку, Айвен начал надвигаться на девушку, пока та не бухнулась на кровать. Нависнув над ней, подмял под себя. Жадность только усиливалась и он уже не просто пытался оставить красные отметины, но и покусывал нежную тонкую кожу на шее, вырывая из Лисы только более томные вскрики ему на ухо. Она прижималась к нему каждой частичкой себя, запуская пятерню в черные волосы и сильно оттягивая. Вернулся к губам и поцеловал медленно, развязно. От губ к губам шло такое томное причмокивание, что у Лисы в уголке рта потянулась тонкая ниточка слюны, а внизу через тонкую ткань трусиков уже пробивалась влага. Коготки холодных пальцев скользили по плечам, загривку и рукам, ощупывая каждую мышцу спины. Ноги обвили его талию, пытаясь прижать сильнее, чтобы почувствовать согревающий жар. От возбуждения по телу пробежала мелкая дрожь. Айвен чувствовал, что сердце Лисы от удовольствия вот‑вот выпрыгнет из груди. Понимая всё без слов, губы переместились сначала на щеки, укусили мочку уха, вызывая тихие похныкивания, которые Арнелио пыталась подавить, лишь бы не показывать как ей хорошо. Его губы наконец опустились к груди — именно этого Лиса ждала. Девушка таяла от ласки, пока Айвен одним ловким движением пальцев не растегнул замочек между грудей, оголяя их. Пальцами подобрался к вздутым бусинам сосков, очерчивая языком изгибы ключиц. Узел внизу живота уже болезненно отзывался от каждого нового спектра эмоций. Ей казалось со стороны она выглядела как пьяная: растрепанная, с замыленным взглядом, не способная собрать даже самое короткое предложение в голове и вся красная.        Когда от очередного укуса податливых сосков в голове случился взрыв и стон вышел слишком громкий, Айвен сделал паузу, наблюдая за подрагивающей от перевозбуждения возлюбленной. Ее глаза блестели, как от лихорадки, та самая ниточка слюны еще висела в уголке губ и его член дернулся, упершись в промежность. Он даже задержал дыхание, боясь напугать, но Лиса, с искрой в потемневшем взгляде, прижалась сильнее. Его взгляд опускался все ниже, задерживаясь на вздымающейся груди с красными отметинами, переместился к впалому животу. Как бы она не пыталась прикрыть себя руками от стеснения, мужчина только прижимал запястья к кровати, не позволяя прятать от него самый красивый и желанный силуэт в его жизни. Его губы обняли вздымающуюся грудь, которая идеально ложилась ему в руку. Язык водил по ней кругами, толкал, покусывал. Зубы шептали приятную боль, пробегая по коже словно ток. Когда головка через ткань уткнулась в то самое место вызывающее наибольшую реакцию, девушка выгнулась дугой, цепляясь ногтями в его плечи.       Ритм их движений становился всё более напряженным: покачивания навстречу его члену — нервнее, толчки — несдержанными. Айвен почти вбивался в нее. Он не хотел входить сейчас, хотел дольше дразнить податливую девушку, заставить ее умолять. Хотел, чтобы она сама просила войти, так же, как и сейчас жаждала быть взятой, не смотря на душевную травму, на усталость после насыщенного дня и его просьбу подождать. Но внизу становилось слишком мокро у обоих и он понял, что пора переходить к серьезным действиям. Он в последний раз качнулся ей на встречу, оставил небольшое красное пятнышко на середине живота и приподнялся, оставляя после себя холод. Лиса закусила губу, переводя дух, а затем подскочила, когда из прикроватной тумбы Айвен достал белую квадратную упаковку, которую разорвал зубами. — Т-так сразу? — Голубые глаза расширились от неожиданности, — М-мне кажется я еще не готова.       Айвен вернулся на свое место, хитро улыбаясь, оставил небольшой вязкий поцелуй на губах. — Ну, надо же, так упрашивала меня, а в итоге заднюю даешь? Все будет хорошо, главное расслабься, — не дождавшись ответа, тихо посмеялся, вытягивая из упаковки салфетку, сильно отдающую запахом спирта, — прости, но мы не в любимом романе Руи, презервативов у меня нет, зато я позабочусь чтобы не касаться тебя грязными руками. — Ах, ты! — Она подавила желание выругаться и обозвать его как-то, — И не стыдно в такой момент издеваться? — Не понимаю о чем ты. Я и не говорил ничего, ты все сама додумала, — Лиса пропустила это мимо ушей, эйфория не давала ей собрать мысли в язвительную фразу. «А как же дети?» — В голове крутился вопрос. Она знала, что они оба еще недостаточно восстановились после больницы. Врачи как один твердили ей, что ближайшие пару лет о детях можно не мечтать. Лиса хотела их, не потому что это ее давняя мечта, а потому что хотела иметь продолжение их двоих. Маленькое существо, в которое она могла бы вложить заботу окутанную любовью, что чувствовала к возлюбленному. Вопрос хоть и крутился в голове, но все же решила проглотить его, обвивая шею Айвена руками, пока тот стоя на локтях тщательно протирал спиртовой салфеткой пальцы. — Айвен, — вырывая из дум, она заставила его взглянуть на нее. Он же смотрел так, будто держал в руках самое ценное, от чего внизу живота взметнулись бабочки. Лиса верила каждому его действию, только с ним она готова была расслабиться, поддаться страсти, ведь он ее дом, ее душа, опора и защита, — я люблю тебя.       Лиса не ждала ответа, ведь его действия ласковые и заботливым, подобные, обещанию защитить, говорили сами за себя. Им не хотелось торопиться, а каждую секунду дарить все накопленные за год эмоции. Рука скользнула по плечу, задела грудь, огладила живот незамысловатыми рисунками, а затем опустилась ниже, первое прикосновение и вот он проник под ажурную ткань под взволнованный взгляд голубых глаз. Первое прикосновение под ажуром вызвало у Лисы резкий вдох. Пальцы нашли деликатную точку и подарили неожиданное дрожание, тихое, почти детское мычание. Лиса дернулась от нового неизведанного ранее ощущения. Очередное движение пальцами и вот из головы пропали последние здравые мысли. Все тревоги о будущем тихо отступили, на их месте разгорелась теплая, неторопливая страсть. Айвен аккуратно собирал влагу в ее ложбинке, прикосновения были уверенными, но нежными. Она отвечала на них не паникой, а доверием. Коготки Лисы впились в загривок, ноги обвили талию, как будто хотели удержать это мгновение подольше. Айвен касался именно того места, что посылало по телу маленькие электрические сигналы и она отвечала плавными движениями бедер, подстраиваясь под ритм в попытке заставить палец от количества влаги случайно скользнуть вовнутрь. Он и сам не мог больше терпеть готовый вогнать в нее сразу три, лишь бы возле уха услышать полный удовольствия стон. — Х-хватит меня дразнить, — просьба больше похожая на шипение сквозила приказным тоном, от чего члену под толщей одежды стало совсем тесно. Слушаясь возлюбленную, он чуть приподнялся и с довольной ухмылкой стянул нарочито медленно ниточки почти ничего не прикрывающих трусов. Удивительно как в этот момент девушка следила за ним подобно хищнице в ожидании прорыва последней границы между ними.       Веллер не спешил, закинул ее ноги себе на плечо и выцеловывал выпирающую костяшку, потираясь о нежную кожу щекой: — Леди Арнелио, попросите меня еще. — Н-не буду! — Глаза забегали, но тут видимо в голове всплыла интересная мысль, и женская рука переместилась на живот, подползая к бедрам, — Без тебя справлюсь.       Не став дожидаться ответных действий, он с легким недовольством скинул ноги и устроился у клитора, задержав пальцы Лисы у входа. Айвен отстранил их твердо, и, не отводя взгляда, всматриваясь в ее очи своими алыми, с необычным переливом в темноте. Он устроился между ног своей принцессы. Впервые проведя языком по половым губам, раскрывая их между собой, словил на столько неожиданное ерзанье белоснежного тела и кривую улыбку, что в нем самом же проснулась жгучая потребность дать еще больше. В следующее мгновение язык уже был внутри и неистово извивался в горячем и влажном лоне. В это мгновение Лиса приподнялась, схватила за волосы на затылке чтобы прижать ближе. От такой яркой и громкой реакции Айвен и сам вздрогнул. Сильное придыхание и Лиса приподняла голову, слезы блеснули в уголках глаз, не от боли, а от переполняющих эмоций. Она пыталась что-то попросить или сказать, но язык в ней не давал собрать звуки в слова. Не разрывая связи, мужчина протянул ей свою руку, за которую Лиса тут же схватилась и сплела их пальцы в замок. Когда ей показалось, что тело уже привыкло, как Айвен перевел язык на клитор, а в нее без всякого предупреждения вошел первый палец. Фаланги, меж тем, не теряя деликатности слегка извивались, ведя ее по краю все более глубоких ощущений, не торопясь, прислушиваясь к каждому вдоху. — Нет, Айвен, рано! — Воскликнула Лиса, попытавшись вырваться, сама не замечая, что ноги сжимают его сильнее в тиски. Оторвавшись от девушки, Айвен довольный чмокнул в бедро. — Мне так не кажется, — он вытащил палец и показал как за ним тянулись ее выделения. Та смутилась не желая от стыда больше никогда в жизни открывать глаза, но Веллер поспешил успокоить, боднувшись в ляшку, — ты такая сладкая, не представляешь, готов остаться вот так навсегда. — Хватит, это смущает. — Ты прекрасна, не смей стесняться себя, хвостатая.       Снова этот жаждущий ее алый взор от которого Лиса прикусывает нижнюю губу и отводит свои глаза. — Я хочу больше, Айвен.       Его взгляд темнеет, игривая улыбка сползает с лица и он задумчиво целует внутреннюю часть ее бедра. Единственная свободная рука перемещается с ее ноги на лоно и на этот раз почти без предупреждения вводит два пальца, выбивая из девушки воздух с прыдыханием. На мгновение движение остановилось, давая Лисе время привыкнуть к чувству переполненности. Насупив носик, постанывания стали чуть менее довольными. — Надо расслабиться, потерпи, — прошептал он, — тебе станет приятно, обещаю, красавица.       Горячие стенки сжали его пальцы в тески с такой силой, что ими нельзя было пошевелить. Спустя мгновение, фаланги уже свободно могли двигаться и раздвигаться в стороны, снова заставляя девушку ощущать в голове салют. Он видел как на лице менялся спектр эмоций, когда пальцы входили и снова выходили с хлюпающими звуками. У нее в голове настоящий кавардак, в котором Лиса совсем не понимает собственных желаний — хочет ли она от него оторваться или наоборот приластиться. Она ощущает как чужие пальцы растягивают стенки гораздо сильнее, чем в прошлый раз и от этого Арнелио ловит в голове мысль, что это самая приятная боль в ее жизни. Одна рука сжимает ладонь Айвена сильнее, а другая отпускает сжатую простынь и перемещается на живот, поглаживая место которое пальцы Айвена оттягивают изнутри.       Терпение у Айвена самого заканчивалось, для него Лиса уже готова и видно как покачиваниями сама жаждала большего, наслаждаясь. Мордашка выражала смущение, ведь она полностью лежала перед ним голая без возможности прикрыться и пока Веллер прожигал ее своих взглядом оценивая каждый изгиб, как редкую драгоценность, Лиса все не могла с собой ничего поделать, показывая как ей хорошо от его движений. Лицо Айвена по мнению белокурой было уж слишком близко к месту, у которого его вовсе не должно было быть, но тот наоборот выглядел как довольный кот, который наконец дорвался до вкусностей. Для нее он был куда опытнее и Айвену готова была доверить свое тело, даже если ей казалось это странным. Стоило развести их внутри на максимум, как опухшие от бесконечных поцелуев губы выдали беззвучный крик, а из распахнутых глаз потекли новые мокрые дорожки, но вместо попытки отстраниться, Лиса дернула бедра навстречу, чем сильно удивила возлюбленного. Он не ожидал, что за такое короткое время она привыкнет и будет просить больше. Это уже были слезы не боли, а неудовлетворения. Айвен прислонился к уху и едва слышно сказал: «Попроси меня».       Лиса стала слишком послушной и покладистой, потому вместо того чтобы противиться высказала все, что было в ее голове в тот момент: — Пожалуйста, мне мало, внутри всё горит. Хочу больше. Тебя, — голос был подрагивающий, не похожий на обычный, тихий, совсем не звонкий, с нотками похныкивания.       Веллер даже представить не мог как на него подействуют слова, сказанные с таким раскрасневшимся лицом и молящими сапфирами в полутемной комнате. Незамедлительно последние элементы гардероба на нем улетел на пол, но вместо того чтобы поддаться чувствам он перевернул Лису так, чтобы та оседлала его. Он старательно делал так, чтобы девушка не смотрела на член, а когда попыталась опустить глаза, мягко взял за подбородок, оставляя невесомый поцелуй, заставил улечься ему на грудь, пока возбуждение терлось о бедра, пачкаясь в ее смазке. — Мне немного страшно, — честно ответила она. — Не поверишь, но мне тоже, — Айвен огладил щеку, убирая прилипшую прядь, — не знаю как уберечь от боли. Голубые глаза округлились, а плечи напряглись: — Будет больно? — Совсем недолго, но думаю да, — она выглядела озадачено, — если хочешь можем остановиться на этом. — Нет, — Лиса твердо выдохнула ему в губы и в знак протеста сделала плавное покачивание вдоль ствола Айвена. Мужчина сглотнул, закатывая глаза. Оба ждали слишком долго подходящего момента и останавливаться сейчас, когда они наконец могут отдаться счастью в объятиях друг друга было бы пыткой.       Еще пару попыток примериться к размерам члена, который должен был войти в девушку, и Лиса попыталась сесть на него полностью, но когда только головка оказалась внутри остановилась, тяжело дыша. Айвен уложил голову себе на ключицу и начал поглаживать белые волосы. — Не спеши, привыкай, я буду ждать сколько потребуется.       Насаживаясь по миллиметру ей приходилось переводить дух, волосы уже мелкими прядками прилипали к спине, но с каждым разом заполняя ее, становилось все приятнее, а боль отступала. Когда основание члена было все ближе, у Веллера больше не осталось сил ждать и он резко вошел до конца, сжимая Лису в своих объятиях, извиняясь и целуя в висок. Внутри были странные ощущения, словно головка уперлась во что-то не пропускающее дальше. Такое тягучее и горячее чувство, что не хотелось даже пытаться шевелиться. — Айвен, — имя прозвучало как гром в его голове, после едва уловимого дыхания, — все в порядке, двигайся как хочешь.       Он даже не переспрашивал, голову сносило от тепла, мягкости и сжимающего его орган кольца мышц. Надавив на бедра заставил их впечататься на столько, что Лиса почувствовала как преграда в ней начала будто разрываться под его напором. Опрокинув девушку на спину, не выходя из нее, приподнял одну ногу под колено, заставляя корпус чуть приподняться. Так ему открывалась картина достойная скульптуры Рунборы и места на выставке. По прессу стекали капельки пота, а распущенные волосы он зачесал назад одним движением руки, из-за такого вида мышцы внутри Лисы сильнее обхватили его, от чего его естество дрогнуло в ответ. Они подходили друг другу идеально, от чего подбираться к кульминации не хотелось. Тем не менее заставлять белокурую ждать еще дольше не хотелось, потому стоило Лисе обвить его талию конечностями и приподнять корпус еще немного, им стало удобнее утонуть в последнем жадном поцелуе, который разрывать не планировали. Айвен начал с медленных покачивай, наращивая темп слишком быстро и уже через пару мгновений вбивался на бешенной скорости, ловя всхлипы и стоны с каждым движением. — Н-нежнее, пожалуйста, — взмолилась она тихо-тихо, положив руку на разгоряченные мышцы предплечья в попытке оттолкнуть. Живот ныл внутри от попыток растянуть ее, а боль начинала возвращаться.       Айвен словно очнулся от сладкого сна, осознавая, что пока он тонул в наслаждении приближаясь к концу, девушка вновь сжалась от неприятных ощущений. — Прости, — он обнял ее фигуру, целуя лицо, готовое выпустить новую порцию слез, — ты такая сладкая, что не удержался. Я буду двигаться плавнее, только не бойся.              Чтобы ей стало комфортнее решил сменить позу. Айвен улегся рядом, чуть позади, приподнимая ее ногу. Уткнувшись в белую копну волос носом, вдыхал родной запах его любимых духов — цветочный луг под каплями росы. Под таким углом проникновение было не глубоким и Лиса заметно расслабилась, получая исключительно удовольствие. Каждый толчок сменял темп, не давая девушке возможности заскучать. Между толчками он играл с бусинами сосков, сжимая, а шею терзал без остановки, стискивая в зубах кожу, стоило самому ощущать больший прилив накатывающей волнами страсти. Конец был близок, но стоило ему сделать укус на загривке Лисы как из ее уст вырвался небывалый вскрик и тело начало подрагивать как от сильного разряда током. Ей ничего не надо было говорить, только украдкой взглянув на него, Веллер понял все сразу и положил руку на клитор, задевая его резкими движениями пальцев. Всего пара таких же жестких толчков и она вся сжалась, замерев, как кролик. — Пожалуйста, не выходи, — не смотря на то, что Лиса была на грани и говорила, потакая своим ежесекундным чувствам, было сложно отказать такой просьбе, особенно когда в мыслях мужчина сам хотел это предложит. Он полюбил хвостатую сильнее всего, считал уже частью своей семьи и хотел чтобы их ветвь стала больше. Хотел узнать как бы выглядел плод их любви, а потому сама мысль о желанной беременности приближала разрядку.       Тяжелый рычащий выдох и вот он обмяк укладывая голову ей на плечо. Его кожу на затылке почесывали тонкие пальцы, перебирая запутавшиеся волосы и утягивали в пьянящий поцелуй с переплетением языков. Их замок из рук у нее на груди был такой крепкий, что казалось они больше никогда не расстанутся даже на минуту. Айвен кончил резко, изливаясь во внутрь, Лиса поглаживала живот и тянулась пальцами к клитору, желая последовать за ним. Знакомые руки накрыли ее, перехватывая власть над чужим телом, сам выбирал как и куда стоит двигаться. Когда член покинул ее, с томным придыханием, Лиса ощутила как их место заняли ее же пальцы, а клитор теребил чужой. От такого контраста действий, ноги сжались и спустя пару мгновений, тело отозвалось будоражащей сознание разрядкой. Казалось на секунду даже потеряла сознание от такого всплеска. Доставая фаланги из себя, увидела как они испачкались не только в своей жидкости, но и семени Айвена. На удивление это не вызывало никакой неприязни, а даже наоборот.       Стоит им перевести дыхание и Айвен обязательно отнесет Лису в ближайшую ванну, вымоет каждый сантиметр фарфоровой кожи и укутает в самое большое полотенце какое найдет. Не забудет принести ей отвар и любимое печенье, которое держит специально для нее, но сейчас все что хотелось это лежать напротив под одеялом, обязательно накрыв девушку, и вглядываться в уставшие голубые глаза, которые выражали такую наивную радость, какую раньше не видел ни разу, словно отныне преданность и вся жизнь отданы только ему. Айвен медленно протянул руку, кончиками пальцев невесомо убирая влажную прядь, и задержал горячую ладонь на ее губах. Она инстинктивно подалась навстречу этому прикосновению, прикрыв глаза, и тихо выдохнула. В этой звенящей тишине, нарушаемой лишь их сбившимся, но уже становящимся синхронным дыханием, время потеряло всякий смысл. Ему хотелось запечатлеть в памяти каждую деталь этого мгновения: дрожащие ресницы, легкий румянец на бледной коже, мягкую, едва уловимую улыбку на зацелованных губах и прикрытую серым одеялом фигуру, замерзшую в ту же секунду как они закончили. — Ты украл мой первый раз, Айвен, — как-то мечтательно сказала она. — Да. — Теперь ты всегда должен быть со мной, — мужчина угукнул оставляя поцелуй на внутренней части ладони прикрывая глаза, — и любить пока твоя смерть не разлучит нас. — Если надо могу перед Высшим поклясться, что и после смерти не разлюблю, — очередной поцелуй пришелся в ключицу, стоило ему пододвинуться почти вплотную. Веллер даже не обиделся, что она опять шутит про его возраст, просто прикрыл глаза наслаждаясь моментом. — Перед Высшим не надо, просто помни, что дедушка держит номер киллера на быстром наборе.       Ответа не последовало, только веки зажмурились сильнее пока лбом утыкался в грудь Лисе. Она же поглаживала свой живот, все еще ощущая призрачное тепло и пустоту. — Я мечтал об этом моменте год. Даже не верится, что это случилось. Никогда и никого так не хотел как тебя, — лицо совсем уткнулось в грудь, так что следующие слово сложно было разобрать, — ведьма. — Сожалеешь? — Грущу, что не стоял сутками под окнами твоего дома и не заполучил твоего прощения еще тогда. Возможно, в таком случае сейчас мы бы уже были женаты и отмечали годовщину где-то на острове в океане.       Лиса отпрянула и приподнялась на руки, округлив глаза на такое заявление. Затем заставила его перевернуться на спину, чтобы усесться сверху. Сопротивляться не стал, только начал поглаживать талию, плавно переходя на ноги. — Иногда мне кажется, что так любить как ты невозможно. Почему, Айвен? Почему сколько бы времени не прошло, сколько бы мы не пережили, я все еще остаюсь такой ценной для тебя?       Мог ли он ответить на этот вопрос? Скорее всего нет, ведь особой причины не было, просто смотря на нее он ощущал, что ждал и любил девушку еще до их встречи. Чей бы великий замысел не исполнился: судьбы или банальной случайности, Айвен был просто благодарен, что может сейчас слушать смех Лисы, держать ее за руку и поправлять слегка непослушные растрепанные волосы и называть любимой хвостатой. На ее вопрос не было ответа, так как любима за всё и сразу, ценна потому что она его сокровище, которое нашлось по счастливой случайности, а остальное не имеет значение. — Не знаю, наверное, потому что ты мое исключение, — приобняв свою хвостатую Айвен спрятал в своих объятиях, явно не желающий делиться с остальным миром.

***

      Сны Айвена Веллера редко тревожили и так же редко надолго задерживались в воспоминаниях. Кроме одного, который почему-то и сном было считать сложно, скорее чем-то далеким и забытым, чем-то что происходило с ним раньше.       Трава пахла свежестью после дождя, а светящиеся цветы вокруг чем-то сладким, но незнакомым, таких он раньше не видел. Было темно, словно начинало смеркаться, но временами через плотную зелень деревьев пробивались солнечные лучи. Айвен открыл глаза когда рядом зашуршала чужая одежда. Рядом лежала девушка чьи волосы в этой тьме переливались лунным белым цветом, а светящиеся светлячки и цветы играли с волосами синим оттенком. На ней было тяжелое зеленое одеяние украшенное разными платками с рюшами и железными вставками. Ее лисьи ушки дергались, прислушиваясь к новым звукам. Голос в голове твердил, что это необычное для мира явление, однако для его версии во сне это не было чем-то удивительным, скорее даже обыденным.       Айвен не ощущал себя собой, внутри плескалась какая-то необузданная мощь, которую ему тяжело было осознать и принять. Для такого необходима была непоколебимая воля чтобы сдерживать каждый день. Это был не он, а кто-то кого можно было назвать лучшей версией самого Айвена.       Не имея контроля над собственным телом и желаниями, все что ему оставалось, так это наблюдать со стороны. Он приобнял рядом лежащую особу, подгибая одну руку под ее шею. Он любил Лису, но чувства рядом с этой девушкой нельзя было даже близко назвать тем, что испытывал к юной Арнелио. Сейчас его душу будто выжигала одержимость, страсть, а одновременно с этим словно полыхающий пожар тушил покой, нежность и сонливость. — Хвостатая, — тихо позвал он ее, протягивая слово, — открой глаза. — Хи-хи, а говоришь эльхи хитрые. Ты же знаешь, до свадьбы нельзя. — Думаю это было бы применимо, не будь мы уже женаты. К тому же я очень соскучился по ним, — лёгкий щелчок пришелся по носу. — Ничего не знаю, традиция есть традиция. «Это же Лиса, только выглядит иначе», — подумал Веллер про себя.       Ее хвост нервно заметался по траве, приминая зелень. — Интересные у вас традиции, — рука на бедре сжала ткань сильнее, но подобраться к коже через юбки ближе не вышло, — и почему я должен носиться с тобой на руках целый день, а тебе ни ложку поднять нельзя, ни глаза открыть? — Потому что надо — терпи молча. В день нашего знакомства ты так-то тоже самое делал. — Еще скажи, ты с первого взгляда поняла, что потащишь меня под венец.       Эльха задумалась, шевеля ушами с сережками, звенящими при каждом движении ушек, а затем улыбнулась, оголяя свои клыки. — Может быть. — Тогда чего ты на меня с ножом накинулась или это тоже традиция? — Ой, какие мы злопамятные.       Она хотела замахнуться, чтобы игриво ударить куда-нибудь в грудь, но муж тут же перехватил когтястую ладонь, оставляя будоражащие до мурашек поцелуи. — Ты когда-нибудь думал о том что будешь вот так валяться на земле эльхов напротив древа рода своей невесты? — Нет, конечно. Скажи я это себе из прошлого он бы сначала посмеялся, а потом убил на месте. Решил бы, под моей личиной новая погань спряталась и мозги запудрить хочет. — Хи-хи, думаю, у меня было бы тоже самое. Пошарив рукой по карманам, крестоносец достал шёлковый кусочек ткани и игриво провел по шее невесты. — Отдохнула? Давай надену повязку. — М, не хочу, — брыкнулась она, отведя лицо, как маленький ребенок. Айвен не растерялся, только хмыкнул с расплывшейся улыбкой и, пользуясь случаем, выдохнул ей в ухо на эльхском, зная, что остаться равнодушной та не сможет. — Le, Lora galaragia no gameya falla, lora giaro velliv nae elgia lora visa.       Она нахмурилась, но не потому что такое было не по нраву. Наоборот, хитрый крестоносец знал как на нее влияет его речи на родном языке, а особенно когда слух обострен и в голосе улавливается лёгкий акцент. — Хорошо, но давай полежим так ещё немного.       Айвен не стал сопротивляться. Он и сам был не против побыть с ней наедине ещё чуть-чуть, ведь иначе предсвадебная суета продолжится и увидеть свою невесту он сможет уже только на церемонии. Вновь улегшись на мягкую траву, крестоносец придвинулся к Лисе, заключая в своих объятиях. Рядом с ней глаза сами прикрывались, а потом через несколько мгновений сон прервался.

***

      Просыпаться с надоедливыми лучами солнца стало уже привычкой. На протяжении целых трех месяцев приходилось ощущать палящее тепло на кончите носа, но цена за это была оправданной. Хоть черные шторы больше и не прикрывали окна, зато рядом отвернувшись к стенке с раскинутыми по кровати белокурыми волосами и оголенной спиной, лежала Лиса, укрытая на половину. Теперь Арнелио могла частенько остаться у него на ночь и как правило каждая из них была бессонной, ведь Лиса хотела своего парня всегда и много, а он не мог ей отказать, так как хотел не меньше, благо выносливость позволяла. Теперь в пору можно было сказать, что они жили вместе. Если раньше вещи могли валяться исключительно в гостевой комнате, то теперь они были абсолютно везде, даже там где их быть точно не должно. Айвен не жаловался, не смотря на бесконечный бардак дома стало уютнее и оживленнее, как в его детстве.       Сбоку прозвенел будильник, неприятно режущий слух. Лиса повернулась лицом к Веллеру, придерживая на груди одеяло. Сонное личико поморщилось и снова прикрыло глаза, едва их открыв. Айвен приподнялся на локти выводя кончиком пальца узоры по всему лицу, задевая губы. — Просыпайся, спящая красавица, у нас много дел. — Ммм, — промычала она, — а дела не подождут? — Подождут, но вряд ли Лоргон будет довольный. Итак ворчит, что на УЗИ Руя берет тебя, а не его, — на сухих после сна губах задержалось невесомое касание его поцелуя. Пока девушка осталась валяться еще немного, он пошел заниматься утренними делами первым.       На рутину он потратил довольно-таки мало времени. Даже успел пожарить блинчиков им на завтрак и уделить время работе. Сидя в своем кабинете, он всматривался в отчеты с графиками, но совсем их не видел. Все мысли были о странном сне, где ему довелось телом ощутить силу какой-то божественной сущности. Но даже не это его поразило — обычно сны были расплывчатыми и глупыми, а тут все казалось слишком реальным, словно кто-то хотел показать ему нечто важное и давно забытое.       Лиса прошмыгнула к нему в одной мужской футболке с завтраком на подносе. Даже когда чашки с чаем звякнули по деревянному столу, а перед Айвеном опустилась тарелка с ароматными блинчиками, тот не обратил на нее никакого внимания. Только когда девушка уселась на стол, укладывая ноги на его, тот очнулся и одарил холодную кожу ее коленей поцелуем. — Выспалась? — Нет, но мне не привыкать, — со своей тарелки она отломила маленький кусочек жаренного теста, быстро проглатывая. — Потому что надо было спать ложиться после третьего раза, а не делать свои щенячьи глазки. — Хм, я тебя вообще-то еще пожалела, — ступня медленно съехала на его внутреннюю часть бедра, — и с удовольствием продолжила бы.       В такие моменты Арнелио менялась до неузнаваемости, выпуская наружу все свое очарование, что способно соблазнить его за считанные секунды. Придвинувшись на стуле ближе к девушке, он огладил ее силуэт, вглядываясь в ненасытные до страсти голубые омуты, что так и кричали просьбу взять ее прямо на рабочем столе как делал это и раньше. Но вместо ожидаемой реакции, уткнул лицо между коленей, все так же расположившихся на его ногах. — Давай завтракать, нам скоро выходить, а то опоздаем и Лоргон даст нам двоим по бошке.       Ели они в тишине. Из-за пустого взгляда мужчины, витающего в облаках, она всё-таки решилась спросить: — Ты чего такой задумчивый? — Сон странный приснился. — О чем? — Лиса поделила последний блинчик и положила в тарелку Айвена половинку.       Не скажет же он: «Я на столько сошел с ума, что снятся сны, где мы вдвоем счастливы в браке, а ещё у тебя уши и хвост, как у полярной лисицы». Звучит как безумное помешательство на девушке. Потому ответил уклончиво: — Уже не помню.       В голову лезло разное, но отрицать, очевидность жирного намека от сознания, что пора действовать, было сложно. Всё казалось слишком реальным, будто на доли секунд он стал истинным собой, а девушка так похожая на ту, что сейчас сидела напротив и собирала пальцем с тарелки джем, вызывала в нем неутихающую бурю всякого разного от жгучей скорби, оголяющей до костей, до безмерного счастья. Айвен не был тем Айвеном, который являлся сейчас — тот был мудрее, сильнее, хладнокровнее и хитрее, с грузом ответственности на своих плечах. Однако лежа в той траве, все тяготы улетучивались, когда рука касалась ее. Та Лиса умела делать невозможное и создавать на душе покой, схлопывая мир до своей улыбки. — Кстати, — вырвала его из дум Лиса, — давненько не видела Эннона, раньше хвостиком за Лоргоном ходил. Он пойдет сегодня с нами? — Боюсь наша парочка неразлучников распалась. Видятся только на работе, а потом расходятся по домам. Эннон изредка брата только до дома довозит. Лоргон говорит он выстроил неплохие личные границы. Вот и связывайся с Бертой, неокрепшему уму. — Берта? При чем тут твоя сестра? — Девушка чуяла отличную сплетню и даже отодвинула чашку чая за спину, готовая вытаскивать новость клешнями. — Ну, птичка по имени Руя напела, что Эннон и Берта сегодня идут на свидание, — последний кусочек блина полетел в рот. — Клянись! — Воскликнула она, удивленно приподнимаясь с края стола с пустой тарелкой в руках. Айвен только закатил глаза, тяжело вздыхая. В голову ей пришло осознание от чего, прикрывая удивлённое выражение рукой, захихикала, — Боги, он же ей годится только для добора дневной нормы белка. Тебе не жалко его Берте отдавать? — Так, а ну-ка собирайся. Узнаешь всё у своего пузатого информатора, - он легонько шлёпнул ее по попе, подгоняя в сторону выхода.       Пока он подгонял девушку утепляться и выходить, все думал о том, что Лиса очень хорошо вписалась в его семью. Подружилась с сестрами, которые приняли ее как младшенькую и самую любимую принцессу. Оннуна даже умудрилась познакомить с Меррором, который был весьма удивлен его мастерством, а некоторые шедевры Рунборы уже некоторое время стояли в особняке. Больше всего Айвена радовало как рядом с Лисой расцвела Руя, которая начала проявлять к ней материнские чувства. От одного вида на девушку, которая помогала ей выбирать детскую одежду и держала в руках нечто милое, как из изумрудных глаз начинали литься крокодильи слезы. А потом в объятиях Лоргона всхлипывала и ныла, что очень расстроится если у них не родится малыш хотя бы близко не похожий на Лису. Ну, и по ее логике в этом была виновата от природы недовольная мина Лоргона.       Накинув пальто по погоде с миловидными сапожками на каблуке, вопросительно посмотрела на все еще не одетого Айвена, что стоял посреди гостиной с руками в карманах дорогих брюк. — Можешь спускаться, я догоню. Жди у машины, — Лиса не задала лишних вопросов, только хмыкнула и скрылась за тяжелой входной дверью.       Когда Айвен убедился, что та больше не вернется, снял со стены у прихожей зеркало, разблокируя сейф, хранивший в себе многое. Пистолет покоился на том же месте, где и раньше — на файлике с особо важными документами. Тут же лежали парочка золотых слитков размером с руку и какие-то редкие монеты, которые ему как-то подарил Иглик. Все это сейчас меркло на фоне крупной бархатной коробочки, хранившейся тут уже довольно продолжительное время. Покрутив ее в руке, уверенно спрятал в кармане, накинул коричневый плащ на плечи и побежал за девушкой. Эта маленькая вещица внутри коробочки могла изменить его жизнь, но почему-то все эти месяцы ждал хоть какой-нибудь знак, который подтвердит, что не будет совершена ошибка. И кажется этот знак наконец появился.       До пункта назначения они добрались быстро. Руя встретила Лису с таким воодушевлением, что на лицах их мужчин отразились не самые лицеприятные мины, свойственные только Веллерам. Буквально вытянув белокурую подругу из машины, утащила прямиком в клинику, даже толком не дав прибывшей парочке нормально поздороваться. Под предлогом, что они опаздывают, мгновенно скрылись за дверью клиники. Веллеры переглянулись, пожали плечами и решили, что лучше подождать дам сердца в ресторане на первом этаже торгового центра, что был неподалеку. Лоргон даже воодушевился, продумав целый план действий. Стоило официанту подойти к их столику у окна, голубоглазый не думая ни минуты заказал парочку любимых блюд, которые Руя точно попросит, стоит им встретиться вновь. — А ей не много будет? — спросил Айвен, все ещё выбирая, что-нибудь без мяса для Лисы. — Сейчас может и много, а через час в самый раз. Сейчас они сходят к врачу, а потом мелкую обязательно потащат выбирать детские вещи. Там они точно потратят добрую сумму с наших безлимитных карт, а там уже и проголодаются. Руя по моим ощущениям ест не за двоих, а за троих, так что поверь, когда она придет, мне придется дозаказать ещё десерт, — говорил он это с улыбкой на лице, зная каждый шаг беременной наперед. — А ты смотрю прям воодушевлен мыслью, что может быть больше одного чада? — Да хоть десять, — бросил он. Оба уткнулись лицом в меню, но в воздухе повис вопрос, который не заставил себя долго ждать, — эй, как дела у Лисы?       Лоргон спросил робко, немного побаиваясь, что Айвену может не понравиться его вопрос, но тот наоборот расслабился и тяжело выдохнул так будто эта тема выматывала долгими размышлениями. — Что Руя хочет узнать? Если про ментальное здоровье, то я понятия не имею о чем она говорит с психологом, но кошмары ей стали сниться определенно реже, а если про физическое, — он сначала замялся, хотел было сказать что это не их дело, но зная этих двух сплетников все равно, что говорить со стенкой, — я стараюсь заставлять ее больше есть, но это тяжело, она все ещё очень слаба, хоть в жизни и не скажет об этом.       Мужчина напротив нахмурился, будто ощущал вину даже спустя столько времени. Именно поступки голубоглазого привели их к ситуации в горах и даже спустя несколько месяцев Лиса никак не могла оправиться, чувствуя себя периодически отвратительно: мигрень мучила ее на столько сильно, что бывали даже обмороки, а о психологических травмах и говорить не хотелось. — Оставь, знаю, что винишь себя. Все равно пока мы ничего не можем поделать. Она умная девочка и понимает, что восстановление должно занимать все ее мысли, а не месть не пойми кому, — Айвен взвалил со своего диванчика на стол увесистую черную папку с накопившимися делами «Крестоносца», —раз о всяком более думаешь, лучше давай работать. Если думаешь мы тут с тобой не будем делами заняты, то ошибаешься.       Не желая говорить о сложных вещах при своих женщинах они постарались разгрести половину, но потом Лоргон заметил как Айвен, который притащил свои бумажки (в его законный отпуск!), уже добрые минут пять рассматривает один и тот же график. — Эй, чего завис? Я за тебя всю работу делать не собираюсь, — оторопевший начальник, протер глаза.       Пока Лоргон недовольно уткнулся в свои документы, Айвен решил показать причину его рассеянности. В руке появилась та самая иссиня-темная коробочка, только уже раскрытая. В нем лежало обрамленное белым светом невероятно тонкое кольцо, больше напоминающее произведение искусства из стального сплетения витиеватых веточек из сверкающего белого золота. Ветви, словно спустя долгое время смогли обнять своими листьями и сучьями драгоценный камень в виде капли. Внутри плескался прозрачный океан, неоново-голубого оттенка, каких в природе встретишь редко. Мелкие трещинки внутри придавали необычную текстуру, которая уж больно сильно напоминала Айвену радужки Лисы под солнцем, если вглядываться достаточно долго. Только поэтому он выбрал именно его в качестве помолвочного кольца. — Что скажешь? — Спросил Айвен брата.       Седые брови Лоргона поползли вверх, явно пораженный таким шагом красноглазого, но на лице постарался этого не выдать. Он только скрестил руки на груди и высокомерно сделал вид будто обиделся: — Да пошел ты, надо было раньше предложение мне делать, а то женился и понадобился видите ли. — Дурак, это не тебе, — попытался ударить его, перевешиваясь через стол. — Знаю. И я рад, честно. Лиса нам всем уже давно, как младшая сестра, так что лучшего варианта не придумаешь, — Лоргон взял коробочку, в попытке рассмотреть камень поближе, — ну, как планируешь признаться? — Это я у тебя хотел спросить.       Коробочка была захлопнута и переставлена на половину стола законного хозяина. Лоргон был, пожалуй, худшим вариантом для подобного рода советов. С Руей они даже толком не встречались, а почти сразу решили жениться без всякого пышного торжества и публичных признаний. Каким бы законченным романтиком женщина не была, когда тебе через каких-то жалких четыре года должно стукнуть сорок, хочешь не хочешь, но на подобные вещи смотришь через призму далеко не розовых очков. Потому жених и невеста, тихо обменявшись клятвами перед Высшим, уехали в медовый месяц. — Ох, ну ты бы спросил что попроще. Знаешь же, с Руей у нас все было более практично. Не знаю, пригласи ее куда-нибудь. — Куда? — с глуповатым видом и толикой надежды на ответ спросил он. Тяжело вздохнув, Лоргон, закатил глаза: — Жопой резать провода. Я то откуда знаю, что твоей ненаглядной аристократке нравится. Спроси, не знаю, Кифу или Рину, они же наверняка разговаривали про свадьбу мечты еще с детского сада, но уж точно не у меня.       Неподалеку от их столика послышался знакомый смех двух девушек и шуршание пакетов из разных бутиков. Как и предугадал Лоргон: Руя затащила Лису в очередной магазин и наверняка обе тащили пакеты с кучей игрушек и одежды, от которой их шкафы уже ломились. Руя изменилась сильно: стала румянее, каштановые волосы до этого лоснящиеся и прямые приобрели естественные кудряшки, прикрывающие грудь, что стала явно больше чем раньше. Живот виден был совсем немного, и пока его легко можно было скрыть за лёгкими блузками.       Лоргон души не чаял в ней, от чего вел себя порой как беспокойная катастрофа, готовый ехать в больницу стоит женщине неправильно вздохнуть или чихнуть. Так и сейчас стоило услышать голос жены, как тот рванул из-за стола, по пути успел споткнуться, чуть не поцеловаться с полом и только потом упасть в объятия Руи на глазах у Лисы, что несла несколько объемных пакетов из дорогих магазинов детской одежды. Обнявшись еще и с невесткой, Лоргон забрал у девушек все что было в руках и гордо повел их к столику. Айвен встал и наконец без всякой ранее спешки поздоровался с сестрой. — Иногда кажется это ваш с Лисой общий ребенок, а мы с Лоргоном так — для прикрытия. Ходите вечно по делам беременных, к родам готовитесь, так что нам с этим дураком дел никаких не остается. Хоть бы раз мужа или братьев взяла к врачу или за покупками, — ворчал Айвен без капли злости, выпуская из объятий Рую. Она заняла диван, уставше усаживаясь поближе к Лоргону, который тут же начал разминать ей плечи, снимая напряжение. —Завидуешь нашему с Лисой женскому счастью? Или просто ревнуешь, что ко мне от тебя убежит? — Ох, не то слово, — когда Арнелио уселась рядом, он ревностно прижал хвостатую к себе.       Вовремя подошедший официант принес некоторое количество заказанных блюд. Перед Руей опустились ароматные ребрышки и другие любимые деликатесы. Лисе же принесли более легкие салаты, сразу вместе с парочкой десертов. Глаза их сразу загорелись, явно проголодавшиеся девушки горячо поблагодарили своих мужчин, но к еде не притронулись. Только хитро переглядывались, сидя напротив друг дружки. — Так, а ну рассказывайте, что ваш шабаш уже придумал, — отодвинулся Лоргон от жены. — Ну, у меня уже четвертый месяц пошел, — она огладила живот, — Лиса сделала мне подарок. Посмотришь? — Не стоило так тратиться, невестка, явно не дешевые вещи. — Скажешь тоже, мне только в радость. Там разные соски, бутылочки, фартуки, немного одежды, — она тыкнула в принесенные ими пакеты, лежавшие рядом с голубоглазым и невозмутимо отпила коктейль, который только принесли.       Айвен посмотрел на Лису вопросительно, а та только игриво подмигнула ему. Лоргон вытаскивал вполне обычные на первый взгляд вещи, не считая кокона в виде морской звезды. Все сразу представили, как уморительно это бы выглядело на деле, когда малыша в него завернуть. Некоторые вещи Лоргон распаковывал, например, игрушки чей принцип работы он не понял, особо много вопросов вызвал небольшой коврик с кнопками, издающими разные звуки — решил это одеяло из непонятной ткани. Наконец очередь дошла до свертка крафтовой бумаги и бичевки. — Это мой пожалуй самый главный подарок, — Лиса смутилась, — если оно вам понравится, то я бы хотела увидеть в нем вашего ребенка на его первый день рождения.       Разорвав упаковку, Лоргон достал оттуда миловидное голубенькое платье с пайетками и рюшами. В комплекте так же были ботиночки и ободок с бантиком. — Интересное, спасибо, Лиса, — стоило ему перевести взгляд на семью и увидеть пару выжидающих женских глаз и одну порядком охреневшую красных. — Эм, брат ты не понял? — О чем ты? — Лоргон, идет четвертый месяц, — Руя говорила не отводя от него глаз, желая увидеть каждую эмоцию в этот момент, — мне сказали пол ребенка.       Мужчина перевел взгляд с нее на платье потом обратно, снова на платье и замер, не моргая. Все напряглись, так как у него в голове словно перестали работать шестеренки. Он даже не моргал рассматривая маленькое изделие в своих руках. — Ты не рад? — С небольшим беспокойством в голосе спросила зеленоглазая, уже готовая планировать развод, переезд и траты на ближайшие восемнадцать лет. — Девочка.       Тихо отозвался тот кого сейчас ни Лиса, ни Айвен не узнавали. Раньше в их глазах Лоргон был непоколебимым, вредным, язвительным и совсем не улавливал атмосферу когда надо. На работе у некоторых сотрудников даже поджилки тряслись если он заходил в отдел, а при встрече с конкурентами выглядел как самая настоящая акула бизнеса, но не сейчас. Он плакал. Лоргон Веллер, переживший, столько событий за свою жизнь как хороших, так и плохих плакал от осознания, что в его руках сейчас маленькое платьице, которое в скором времени наденет его дочка. Дочка. Он смаковал это слово в своей голове и оно было ему по нраву, ведь уже представлял ее образ — зеленые глазки как у мамы, длинные вечно путающиеся каштановые волосы, возможно парочка его черт и упертый до одури характер.       Он утянул в объятия Рую, расцеловывая ее лицо, руки и даже в тесном пространстве между столом и диваном дотянулся до живота. Лиса с Айвеном переглянулись явно запереживавшие от такой заминки и довольно выдохнули, глядя на идиллию напротив. — Официант! — подбежавший в столику парень напрягся, видя безумный взгляд Лоргона, — я оплачиваю счет всех столиков.       Ближайшие гости услышали его слова и зааплодировали: — У меня будет дочка! — Теперь уже захлопали остальные посетители, когда мужчина подскочил выкрикивая это всему миру.       Он не выпускал из объятий ошарашенную Рую, прикрывающую рот от удивления. Постепенно чужие аплодисменты стихли, но он всё так же отказывался её отпускать, желая побыть в этом моменте осознания чуть дольше. Руя наконец медленно отняла ладони от лица и обняла его в ответ, крепко сжимая пальцами ткань на его спине. Внутри неё разливалось горячее чувство абсолютной правильности происходящего. Как-бы она жила если бы не увидела Лоргона с другой стороны? Возможно осталась бы одинокой, все-таки же считая его знаки внимания собственных воображением. Она и представить не могла, что не друг и брат окажется тем самым мужчиной, кто будет любить только ее по-настоящему.       В воздухе больше не требовалось никаких слов — все было сказано блеском влажных глаз теперь уже их обоих, сбившимся дыханием и тем бережным, почти священным трепетом, с которым он зарылся лицом в каштановые волосы. Осознание того, что именно в эту секунду их жизнь навсегда разделилась на «до» и «после», не пугало. Оно лишь наполняло душу глубокой, безоговорочной интригой лучших событий их семьи.       Айвен скользнул взглядом по профилю Лисы, увлеченно смотрящей на счастливую пару, и машинально нащупал в кармане пиджака бархатную коробочку. Еще пять минут назад его одолевал липкий страх ее отказа, ладони потели от неуверенности, а в голове крутились сотни «а если». Но сейчас, глядя на эту абсолютную искренность чужого счастья, он понял — сомнений быть не может. Он хочет именно этого. Хочет однажды так же держать в объятиях свою хвостатую и задыхаться от радости. Он готов. Пора.

***

      После всей этой подготовки, планов и их исполнения, Айвен твердо решил, что он больше никогда в своей жизни не будет заниматься подобного рода вещами — отныне даже если спустя года Лиса бросит его, он просто не даст ей развода, потому что делать предложение соответствующее ее статусу попросту не вынесет. Советы раздавали все кому не лень: сестры, подруги Лисы, даже Рунбора со своим непрошеным мнением и Иглик, который скидывал топ-романтичных сценок от искусственного интеллекта на основе характеристик их двоих. Голова пухла, но спустя каких-то две недели все было идеально. Полностью забронированный прибрежный ресторанчик на берегу моря в том самом городе, где он впервые признал свои чувства. В пути был огромный букет из голубых и редких цветов разных сортов, которые катастрофически тяжело было достать под конец лета. И самое главное — последний теплый действительно летний денек. Все было готово… Пока ресторан не позвонил с отменой брони из-за тараканов, а единственный цветочный способный привести нужный букет отказался от заказа. Айвен всегда был готов в лепешку расшибиться, чтобы исполнить задуманное, и этот раз не стал исключением.       Как и задумывалось на следующий день соленый морской бриз путался в волосах Лисы, принося с собой ароматы тонущего в цветах города. Айвен уверенно вел ее за руку по узким, вымощенным камнем улочкам. Белоснежные домики с терракотовыми крышами купались в золотистых лучах клонящегося к фиолетовому закату солнца. Девушка счастливо жмурилась, наслаждаясь теплым вечером. Айвен улыбался, глядя на нее, но в его глазах читалось легкое, едва заметное волнение, которое она пока не замечала. — Куда мы идем? — со смехом спросила Лиса, перешагивая через длинную тень от уличного фонаря. — Лиаф хочет покатать нас вдоль берега на яхте, говорит тут где-то есть обрыв с водопадом. А еще нас ждет пикник, — пока улочка открывала им вид на знакомую пристань, Айвен не отрывая взгляда от возлюбленной легонько дернул пальцем кончик ее носа.       Они спустились к главному пирсу, где на легкой волне покачивались белоснежные яхты. Возле одной из них, изящной и ухоженной, стоял Лиаф. Загорелый мужчина обвешенный золотыми цепочками с кольцами в распахнутой белой рубашке, размахивая левой половинкой от духоты. Он курил оперевшись о какую-то бочку и в развалочку выдыхал почти черный дым в воздух. Стоило на пирсе приметить парочку, Лиаф одобрительно закивал, когда оценил наряд невестки: на ней были легкие белые шорты и рубашка брата — он боялся, что ее придется еще кутать, дабы та не замерзла под вечер. — Наконец-то! Я уже думал, вы решили пешком обойти весь берег, — усмехнулся Лиаф, попутно выкидывая сигарету в бочку позади. Он пожал руку сначала Айвену, а потом и Лисе, — ну, здравствуй, мелкая, Руя не врала, ты настоящая русалка. Утащила, стойкого красноглазого на дно морское. — П-приятно познакомиться, мне о тебе тоже много рассказывали, — она никак не могла привыкнуть все к новым прозвищам от каждого члена этой семейки. — Надеюсь исключительно хорошее, — Лиаф помог Лисе подняться на борт.       Пока девушка делала фотографии удивительного золотого заката на фоне фиолетовых облаков, братья о чем-то шушукались, но она не предала этому значения. Двигатель мягко заурчал, и яхта неспешно отчалила от пристани. Лиаф направил судно вдоль живописного побережья, держась недалеко от берега. Море окрасилось в теплые персиковые и лиловые тона вслед за горизонтом. Лиаф тактично оставался у штурвала, предоставив влюбленным носовую часть палубы, где лежали мягкие подушки и пара одеял. Глядя на красоты они могли позабыть о всей суете и обязанностях, что ждали их дома. Пока здесь их никто не трогает и лишь волны качают яхту, можно просто утопать в разговорах ни о чем и расслабиться в объятиях друг друга.       Лиаф сбавил ход, и яхта плавно приблизилась к величественным скалам, отвесной стеной вырастающих прямо из воды. С их вершины шумным хрустальным каскадом срывался водопад, разбиваясь о морскую гладь с приятным, освежающим гулом. Мелкие капли сверкали в лучах заходящего солнца, создавая в воздухе крошечные, едва уловимые радуги. Казалось удивительным, что всего в получасе от города, была такая красота, без толп туристов. Айвен принес большую плетеную корзину, воспользовавшись моментом пока Лиса увлеченно вдыхала морской бриз, вслушивалась в шум воды и ударов волн о скалы: — Думаю пришло время для пикника, — сказал он, ставя ее перед Лисой. — Ого, ты сам все приготовил? — удивилась она, потянувшись к застежкам.       Стоило ей приоткрыть крышку, как вместо запаха фруктов и свежего багета раздалось тоненькое, требовательное: — Мяу!       Лиса ахнула и распахнула корзину. На мягком клетчатом пледе сидел крошечный, невероятно пушистый рыжий котенок. Увидев свет, он смешно заморгал большими зелеными глазами и потянулся лапками к девушке. — Боже мой, Айвен! Это Борис? Он так похож на Бориса, — прошептала Лиса, глаза которой мгновенно наполнились слезами от воспоминаний.       Она осторожно, словно величайшую драгоценность, подхватила котенка на руки и прижала к груди. Зверек тут же замурчал, как маленький трактор, признавая в ней человека, чей запах ему определенно нравился. — Я хочу чтобы все самое плохое, что когда-либо с тобой случалось забылось сегодня. Теперь он твой, но честно говоря это не все, — на носу корабля повисло недолгое молчание. Айвен переживал. Он не готовил текст, потому что знал, стоит ему посмотреть на нее и никакие написанные раннее слова не смогут описать действительность, — Знаешь, я ведь не просто так привез нас именно в этот город. Я часто вспоминаю наше знакомство, совместную жизнь, как мы становились ближе. Ты тогда смеялась, язвила и была той еще врединой. При этом с характером на столько стойким, что даже завидно, но мне все это в тебе нравилось. Меррор прав, ты никогда не сможешь быть просто Лисой, но мне бы хотелось разделить эту ношу с тобой.       Он делает крошечную паузу. Шум водопада и тихое мурчание котенка на руках у Лисы мягко заполняют тишину, подчеркивая важность момента. Девушка почти перестала дышать когда, Айвен встает перед ней на одно колено, достает из корзины заветную коробочку и от беспокойства открывает сначала лицом к себе и только потом поворачивает с неловким смешком бирюзовый камень к ней. — Лиса Фар Арнелио, с тобой мне хочется не завоевывать мир, а создать наш собственный. Тот, где будет бегать этот рыжий хулиган и где я смогу стать твоей опорой и защитой. Ты станешь моей женой, хвостатая?       Лиса, прижимая к себе котенка, смогла лишь часто-часто закивать, сквозь счастливые слезы выдохнув: — Да! Да, Айвен, конечно да!       Как только кольцо оказалось на ее пальце, с берега донесся громкий, многоголосый радостный крик. Они обернулись. На небольшой скалистой террасе, возвышающейся над морем совсем неподалеку, стояла целая толпа. Там были все кто казалось ждал этого момента больше чем сама пара, Руя громче всех хлопала, подначивая всех: улыбчивого Лоргона, Рунбору, Оннуна, Берту, Нат с Зегеля и многих других, включая Кифу и Рину, ликовать громче. Они махали руками, кричали поздравления и прыгали от радости. Кто-то зажигал бенгальские огни, которые мерцали как маленькие звездочки с небольшой высоты. Лиаф на яхте радостно ударил в корабельный колокол и закричал всем своим басом во все горло: — Она сказала да!       И в этот самый момент небо над скалой разорвалось оглушительным треском. В сумеречную высь взмыли голубые, золотые и красные кометы, рассыпаясь над морем роскошным праздничным салютом со скалы. Рыжий котенок пискнул и спрятал мордочку в складках куртки Лисы, от чего его сразу переложили в уютную корзину. Будущая Арнелио-Веллер, обнимая своего теперь уже жениха, смотрела на расцветающее огнями небо, понимая, что этот вечер она не забудет никогда. Айвен терял голову - теперь рядом с ним не просто хвостатая, которая когда-то давно случайно попалась ему на глаза в клубе и даже не просто любимая девушка, а будущая жена, человек чьи недостатки и светлые стороны он будет безоговорочно любить. Лиса не слышала больше хлопков салютов и выкриков, она тонула в алых омутах, что затягивали своим жаром. Сердце колотилось, ведь он продолжает удивлять ее. С ним довелось стать той кем хотелось бы быть, его безоговорочная поддержка и действия кричали о любви и сколько бы лет не прошло, сколько бы преград не встало на их пути он навсегда останется тем, кто сделает все лишь бы Лиса больше никогда не познала горечи.       Айвен уверенно и бережно обхватил за талию и одним плавным движением наклонил корпус девушки назад, заставляя горизонт закружиться. Он накрыл ее губы поцелуем в котором не было ни капли робости только глубокая, обжигающая нежность, чувство абсолютного единения и безмолвное обещание принадлежать только ей одной, ведь никто в этом мире больше не мог стать для него кем-то более значимым. Ведь исключение на то и исключение чтобы быть уникальным для каждого человека.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!