Вернутся к фанфику

Часть 12

31 января 2026, 19:17
Сонхён на мгновение замер, глядя на побелевшие костяшки пальцев Конхо, вцепившихся в его куртку. Он медленно накрыл его руки своими, и на этот раз в его жесте не было превосходства — только попытка заземлить, вернуть Конхо из состояния паники в реальность. — Всё нормально. Видишь? Я здесь, на мне ни царапины. Это просто гонка, Конхо. Я делал это сотни раз. Конхо рвано выдохнул, чувствуя, как хватка сама собой слабеет. Голос Сонхёна действовал как анестезия, но где-то глубоко в груди всё равно осталось это неприятное, липкое чувство — предчувствие, которое никак не желало уходить. Он кивнул, скорее соглашаясь с тем, что Сонхён жив, чем с тем, что всё действительно «хорошо». — Ладно, — выговорил Конхо. — Просто больше не заставляй меня так на это смотреть. Сонхён коротко улыбнулся — на этот раз без вызова, почти виновато — и легонько сжал его плечо. — Договорились. Мне нужно перекинуться парой слов с Мартином насчет выигрыша,  забрать документы, и поедем отсюда. Он развернулся и зашагал к группе гонщиков, где Мартин уже вовсю размахивал руками, что-то доказывая проигравшему на «Дукати».  Конхо остался стоять у края трассы, чувствуя, как ночной холод начинает пробираться под одежду. Джухун рядом нервно переминался с ноги на ногу, то и дело оглядываясь по сторонам. — Конхо, давай уедем, а? — пробормотал Джухун. — Мне это место совсем не нравится. Тут как-то... слишком тихо стало. И действительно, шум толпы внезапно сменился странным затишьем. А через секунду тишину разрезал далекий, но стремительно приближающийся звук, который ни с чем не спутаешь — пронзительный, завывающий вой полицейских сирен. — Копы! — крикнул кто-то со стороны финиша. Мир мгновенно превратился в хаос. Огни фар заметались по деревьям, люди бросились к своим машинам и байкам. Где-то в конце трассы уже вспыхнули красно-синие проблесковые маячки, отрезая путь к главному выезду. — Черт, — Конхо похолодел. Как будущий юрист, он понимал, что «облава» на нелегальных гонках — это не просто штраф, это пятно на всю жизнь. Конхо почувствовал, как сердце рухнуло куда-то в область желудка. В голове, словно вспышки фотокамер, пронеслись три четкие, пугающие мысли. Первая — Сонхён, вторая — Джухун, и третья, самая страшная — его отец. Отец Конхо занимал не последнюю должность в правоохранительных органах, и мысль о том, что он может выйти из одной из этих патрульных машин и увидеть здесь своего «образцового» сына, заставила Конхо действовать на чистых инстинктах. — Джухун, бежим! — выкрикнул Конхо, мертвой хваткой вцепившись в руку друга. Он не стал ждать ответа. Конхо рванул с места, буквально увлекая за собой спотыкающегося Джухуна. Они бежали прочь от света фар, в густую темноту деревьев, окружавших трассу. Конхо подгонял друга, чуть ли не толкая его в спину, постоянно оглядываясь через плечо. Легкие горели от холодного воздуха, но страх быть узнанным гнал его вперед быстрее любого мотора. В это время на трассе воцарился настоящий хаос. Сонхён, едва спрыгнув с байка после разговора с Мартином, первым делом резко обернулся туда, где оставил Конхо. Его взгляд лихорадочно метался по толпе, выхватывая кожаные куртки и шлемы, но нигде не было видно светлой куртки младшего и перепуганного лица Джухуна.  Сонхён сделал шаг, готовый броситься на поиски, но путь ему преградил Мартин, который уже завел свой мотоцикл. — Копы уже на хвосте! Если нас прижмут, мы обоим не поможем, — крикнул Мартин, хватая его за плечо.  Сонхён еще раз посмотрел на пустую обочину, где только что стоял Конхо. Внутри всё сжалось от яростного бессилия. Он ненавидел терять контроль над ситуацией, особенно когда дело касалось этого парня. — Черт! — Сонхён с силой ударил кулаком по бензобаку, выругавшись так грязно, что даже Мартин вздрогнул. Он понимал, что Мартин прав. Если он сейчас попадется, он подставит всех. Сонхён одним резким движением натянул шлем, и нажал на стартер. Мотор взревел, выплевывая ярость своего хозяина. Два байка сорвались с места, уходя в противоположную от полиции сторону, скрываясь в узких проулках промзоны. Сонхён выжимал газ, чувствуя, как внутри всё кипит.  Он еще никогда не чувствовал такой пустоты за спиной. Конхо и Джухун бежали через густой подлесок, спотыкаясь о корни и сухие ветки, которые в темноте казались капканами.  Сердце Конхо колотилось где-то в горле, а в ушах всё еще стоял надрывный вой сирен. Они выскочили на обочину старой трассы, находящейся в паре километров от места заезда. Конхо резко остановился, согнувшись пополам и упершись ладонями в колени. Легкие обжигало холодом, а перед глазами плыли темные пятна. — Я больше никогда... — Джухун жадно хватал ртом воздух. Его очки съехали набок.  — Конхо, клянусь, я никогда больше на это не подпишусь! Эти твои гонки... это чистое безумие! — Замолчи, Джухун. Просто заткнись сейчас, — резко перебил его Конхо, даже не оборачиваясь. Его голос дрожал не от бега, а от нахлынувшего осознания того, что произошло. Сонхён. Он даже не знал, успел ли тот уйти. Образ Сонхёна, остающегося там, в кольце синих огней, жег изнутри сильнее, чем физическая усталость. Конхо полез в карман куртки и выхватил телефон. Ему нужно было услышать голос Сонхёна. Нужно было знать, что тот не в наручниках, что он не сорвался с трассы, уходя от погони. Он лихорадочно нажал на кнопку включения, но экран остался мертвенно-черным. — Нет, нет, нет. Только не сейчас, — прошептал Конхо, нажимая снова и снова. На дисплее на мгновение вспыхнул символ пустой батареи, и телефон окончательно погас. Разряжен.  Конхо с силой сжал мобильник в руке, чувствуя себя абсолютно беспомощным. Он стоял на пустой ночной трассе, вокруг была лишь тишина и далекое, едва слышное эхо сирен. — Что нам делать? — тихо спросил Джухун. — Мы не можем здесь стоять. Если патруль проедет мимо… Не успел он закончить фразу, как тишину ночной трассы разрезал низкий, рокочущий звук. Из-за поворота, выключив основные фары и оставив лишь габариты, вылетел байк. Мотоцикл резко заложил вираж и затормозил прямо перед ними, взметнув в воздух облако пыли. Сонхён соскочил на землю еще до того, как байк окончательно замер. Он откинул визор шлема, и Конхо увидел его бешеные, горящие глаза. На лице Сонхёна читалась смесь дикого облегчения и ярости. —Садись. Живо. — скомандовал он, хватая Конхо за плечо и буквально толкая его к сиденью. — Копы прочесывают лесополосу, у нас пара минут, пока они не вышли на этот квадрат. Конхо замер, чувствуя, как рука Сонхёна сжимает его куртку, но он не двинулся с места. Он оглянулся на Джухуна, который стоял рядом, бледный и потерянный, прижимая к себе сумку. — Я не сяду, — твердо сказал Конхо, перехватывая запястье Сонхёна. — Как я, по-твоему, оставлю Джухуна? Одного? На трассе? Сонхён на секунду опешил, а потом бросил короткий, полный презрения взгляд на Джухуна. — Да мне плевать на твоего Джухуна! — рявкнул он, и его голос сорвался на рык. — Конхо, сейчас не время для благородства. Садись, я сказал! Нам надо делать отсюда ноги, пока нас не упаковали в участок! — Нет! — Конхо вырвал руку и сделал шаг назад, становясь между Сонхёном и своим другом. — Я его здесь не брошу. Он пришел сюда из-за меня. Сонхён выглядел так, будто у него сейчас взорвется голова. Он тяжело дышал, глядя на упрямое лицо Конхо, и понимал, что тот не блефует. Он действительно был готов пойти в участок вместе с Джухуном, лишь бы не предавать дружбу. — Ты издеваешься надо мной? — Сонхён подошел к нему вплотную. — Ты хоть понимаешь, что поставлено на карту? — Понимаю, — отрезал Конхо, не отводя взгляда. — Именно поэтому я не брошу Джухуна. Сонхён уже был готов силой затащить Конхо на сиденье, когда из темноты, со стороны того же пролеска, вылетел второй байк. Он затормозил так резко, что заднее колесо немного занесло, и из-под покрышек полетел гравий. Мартин откинул визор, и его лицо выражало крайнюю степень недоумения и ярости. — Какого хрена вы тут столпились?! — заорал он, не глуша мотор, который надрывно ревел в ночной тишине. — Вы что, решили здесь семейный совет устроить? Мартин перевел взгляд с Сонхёна, который выглядел так, будто готов был убить кого-нибудь на месте, на Конхо, намертво вцепившегося в локоть Джухуна. — Он не едет без своего хвоста! — рыкнул в ответ Сонхён, кивнув на притихшего Джухуна. — Упрямый баран решил поиграть в спасателя! Мартин на секунду завис, глядя на Джухуна так, будто тот был какой-то инопланетной формой жизни, случайно оказавшейся на нелегальной трассе. — Серьезно? — Мартин хохотнул, хотя смех получился нервным. — Вы решили устроить драму именно сейчас? Живо оба сели. Конхо разжал пальцы, которыми до белизны в костяшках сжимал локоть друга, и подтолкнул его к мотоциклу Мартина. — Джухун, иди.  — Я никогда не ездил на мотоцикле. — пролепетал он. — Да мне плевать! — Мартин хлопнул по сиденью сзади себя. — Либо ты садишься, либо я уезжаю, и через две минуты тебя принимают копы.  Мартин, не дожидаясь, пока пассажир усядется поудобнее, ударил по газам. Конхо проводил их взглядом всего на секунду, а потом почувствовал, как сильная рука Сонхёна бесцеремонно хватает его за запястье и притягивает к своему мотоциклу. — Твоя очередь, — коротко бросил Сонхён. В его голосе не было злости, только ледяная решимость человека, который не собирается отдавать своё правосудию. — Садись. Конхо больше не спорил. Он перекинул ногу через сиденье и плотно прижался к Сонхёну, чувствуя, как его спина, обтянутая кожей куртки, напряжена, словно натянутая струна.  Как только пальцы Конхо сомкнулись в замке, Сонхён сорвался с места. Мир вокруг превратился в размытое пятно. Сонхён не поехал по главной дороге, где уже вовсю резали темноту синие огни. Он резко свернул в узкую просеку, едва заметную между деревьями. Ветки хлестали по шлему и плечам, байк подпрыгивал на корнях, и Конхо инстинктивно вжался в Сонхёна еще сильнее, пряча лицо у него между лопаток. Через десять минут бешеной скачки по бездорожью Сонхён наконец выехал на старую набережную у канала, далеко за пределами города. Здесь было тихо, только вода лениво плескалась о бетон и где-то вдалеке едва слышались отголоски города. Сонхён заглушил мотор. Тишина навалилась так внезапно, что заложило уши. Он не спешил слезать. Он просто сидел, тяжело дыша, положив руки на руль, пока Конхо медленно разжимал свои одеревеневшие пальцы. — Ты хоть соображаешь, что ты сделал?! — выкрикнул Сонхён, и его голос эхом разлетелся над пустой набережной. — Ты стоял там как мишень! Я сказал тебе садиться на байк, а ты решил поиграть в спасателя для этого своего очкарика? Если бы Мартин не приехал, ты бы сейчас в наручниках сидел. Сонхён слез с байка, рывком снимая шлем. — Ты меня вообще слышишь? — Сонхён снова подался вперед, его голос вибрировал от ярости. — Я тебе не аниматор на детском празднике, чтобы ты мои приказы игнорировал! Конхо резко оттолкнул его от себя, да так сильно, что Сонхён качнулся назад, не ожидая такого отпора. — Да заткнись ты уже! — рявкнул Конхо. Его спокойствие окончательно лопнуло. — «Приказы»? Ты себя кем возомнил, Сонхён? Я тебе не один из твоих механиков и не фанатка с трибун. Ты орешь на меня так, будто я твоя собственность, но ты забываешься. Конхо сделал шаг навстречу, сокращая дистанцию, и теперь уже он нависал над Сонхёном с не меньшим вызовом в глазах. — Ты думаешь, я стоял там и ждал полицию, потому что я тупой? Нет, я стоял там, потому что я человек,который не собирался бросать единственного друга. И если тебе это не нравится — это твои чертовы проблемы. Меня тошнит от того, как ты пытаешься меня подмять под себя каждый раз, когда что-то идет не по твоему плану. Сонхён замер, тяжело дыша. Он привык, что Конхо — рассудительный юрист, мягкий в общении, но сейчас перед ним стоял парень, который был готов вцепиться ему в глотку за свою свободу. И, черт возьми, это бесило Сонхёна еще больше, потому что эта дикая сторона Конхо манила его с удвоенной силой. — Твое «геройство» могло стоить тебе всего! — Сонхён не сдавался, хотя его тон стал тише, приобретая опасные, хриплые нотки. — Моя жизнь — это моя ответственность! — отрезал Конхо. — Прекрати это делать. Прекрати смотреть на меня так, будто я твоя любимая игрушка, которую ты боишься сломать. Эта твоя одержимость... она ненормальная. Ты хочешь меня полностью контролировать, чтобы успокоить своих внутренних демонов? Не выйдет. Конхо чувствовал, как внутри всё клокочет. Его пугало то, как сильно Сонхён на нем зациклен, но еще больше его злило то, что он сам дает этому повод. Он хотел подавить это в Сонхёне здесь и сейчас, пока их отношения не превратились в клетку. Конхо понимал: если он сейчас не проведет эту черту, то «завтра» Сонхён начнет решать, куда ему ходить, с кем говорить и какой воздух вдыхать. Эта темная, удушающая преданность гонщика была сродни зависимости — Сонхён не просто любил, он хотел обладать им, как самым дорогим и опасным трофеем в своей коллекции. — Ты сейчас не со своим байком в гараже разговариваешь. Я не деталь, которую можно подкрутить под свои настройки, чтобы она работала «правильнее». Сонхён дернулся, его лицо исказилось от боли и ярости одновременно. Он сделал шаг назад, запуская пальцы в свои мокрые от пота и шлема волосы. Его пугало то, как легко Конхо считывает его истинные мотивы. — Я просто не могу иначе. Ты хоть понимаешь, что ты сделал со мной за эти несколько недель? Моя одержимость, как ты говоришь, — это единственное, что не дает мне окончательно слететь с катушек. — Тогда это твоя проблема, а не моя! — жестко отрезал Конхо. Он видел, как Сонхён буквально разваливается на части перед ним, но он не мог позволить себе жалость. Жалость в этой ситуации была равносильна капитуляции. — Если твои чувства ко мне превращаются в болезнь, лечись сам. Не смей перекладывать этот груз на мои плечи. Я не буду твоим лекарством ценой своей свободы. Сонхён замер. Тишина набережной снова стала оглушительной. Он смотрел на Конхо — взъерошенного, со сбившимся дыханием, но с таким взглядом, который мог бы остановить летящий на скорости поезд. В этот момент Сонхён осознал, что Конхо гораздо сильнее него. — Ты действительно готов был остаться там, с этим придурком Джухуном, зная, что тебя ждет? — тихо спросил Сонхён, и его голос больше не был яростным. В нем была какая-то горькая обреченность. — Да, — без тени сомнения ответил Конхо. — Потому что это то, кто я есть. И если ты не можешь это принять, если тебе нужен кто-то, кто будет просто кивать на твои команды...  Сонхён долго молчал, глядя на темную воду канала. Адреналин медленно выветривался, оставляя после себя опустошение. Он подошел к Конхо, но на этот раз остановился в шаге от него, не пытаясь коснуться. — Я не хочу никого другого, — глухо произнес он. — И в этом вся проблема.  Сонхён стоял, опустив голову, и в этом жесте было столько несвойственного ему поражения, что Конхо на секунду захотелось подойти и просто обнять его. Но он сдержался. — Это не проблема, Сонхён, — тихо, но твердо ответил Конхо. — Это жизнь. В ней нельзя всё контролировать, даже если ты чертовски быстрый гонщик. Сонхён наконец поднял взгляд. В нем больше не было той пугающей ярости, только глубокая, изматывающая усталость. Он медленно протянул руку и на этот раз не схватил, а лишь осторожно коснулся кончиками пальцев щеки Конхо, словно проверяя, не исчезнет ли тот. — Ты меня погубишь, — прошептал Сонхён, и в его голосе проскользнула едва заметная усмешка, полная самоиронии. — Ты самый правильный и самый невыносимый парень из всех, кого я встречал. И я понятия не имею, что мне с тобой делать. — Для начала — перестать орать. И признать, что я имел право поступить так, как поступил. Сонхён тяжело вздохнул, признавая поражение. — Ладно. Ты победил. Твой Джухун, наверное, уже проклял тот день, когда решил с тобой дружить, но ты прав. Я бы тоже не бросил Мартина.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!