Часть 18

Калеб Тень Материк Горный пик не просто так имел такое название — он был испещрён горами, скалами, ущельями и горными лесами. Лишь на берегу была ровная земля протяжённостью в несколько десятков километров, на которой жили бескрылые оборотни. Сам материк делился на четыре части: Северные, Восточные, Западные и Южные горы. Управляли ими четыре самых сильных и древних рода: Вольные соколы на юге, Ночные совы на севере, Хищные беркуты на востоке и Чёрные кондоры на западе. Вольные соколы правят в Южных горах уже очень давно. Мы славимся своей скоростью, без ложной скромности скажу, что соколы — самые быстрые из всех оборотней, живущих на Альтее. Наш род, благодаря быстроте и повышенному чувству опасности, отличные сторожевые и почтовые оборотни. Южные горы были не такими суровыми и неприступными, как, например, Северные, но имели величественный вид и причудливые формы. В детстве я любил неторопливо облетать их, высматривая и представляя, на что же они похожи. Для одних гора — это каменная глыба с крутыми или отвесными склонами, острыми выступами, остроконечными вершинами, для нас же это родной и самый любимый дом. Я часто, закрывая глаза в неволе, вспоминал их и свободно парил меж скал. Свобода. Такое простое слово, но сколько же в нём жизни! Тридцать лет… Долгие тридцать лет я пробыл пленником у Нордона Жестокого, мечтая лишь об одном — о свободе! И, наконец, я её обрёл. Спасибо, Константин Элайди, я перед тобой в неоплатном долгу. До Горного пика дорога не близкая, но я добрался всего за четыре дня. Я летел, не жалея себя, мечтая увидеть семью и родной дом, это и придавало мне сил. Пусть я неимоверно устал, моё тело ныло, крылья и суставы болели, но я летел и летел, подгоняемый скорой встречей, переодически останавливаясь на передышку на встречающихся по пути островках или отмели. Великий океан был необычайно тих и спокоен в эти дни, будто сам мир помогал мне быстрее добраться до Горного пика. Как же хочется домой! Когда на горизонте показались очертания до боли знакомых гор, я был почти без сил. Плохо, в таком состоянии я едва ли смогу добраться домой. Ну, ничего, передохну немного на берегу и снова в путь. Отец, папа, братья… я так скучал, скорее бы вас увидеть. Приземлился я неудачно. Перекинувшись в человека понял, что вывихнул плечо. В глазах потемнело, сознание уплывало, но я успел увидеть, как ко мне кто-то бежит. Очнулся я, когда за окном было уже темно. Рука не болела, видимо кто-то вправил мне вывих, однако кости ужасно ломило от перенапряжения. Да, за эти четыре дня я действительно сильно устал, скорее всего несколько дней даже не смогу летать. Оглядевшись, понял, что нахожусь в чьём-то доме, обстановка вокруг вполне себе обычная и простая, но в каждой мелочи чувствуется уют. Я лежал на кровати, накрытый лёгкой простынёй, рядом стоял стул, на котором лежала моя аккуратно сложенная одежда. Осмотр комнаты прервал скрип открывающейся двери. — Очнулся, наконец? В комнату вошёл мужчина, судя по проступающей седине на висках уже в годах. — Меня зовут Горд Седой, — представился он. — Я староста этой деревни. Как себя чувствуешь? — Лучше. Моё имя Калеб Тень, я из рода Вольных соколов, — представился я. — Спасибо, что приютили. — Вольные соколы говоришь? Это те, что в Южных горах обитают? — Они самые. Я улыбнулся, вспомнив родной дом. — Что ж, судя по твоему состоянию, спешишь ты сильно, — окинули меня взглядом. — На, выпей укрепляющий отвар и завтра будешь как новенький. Старец протянул мне кружку, я медленно выпил отвар и с удивлением узнал вкус куйчи. Давали мне её несколько раз после не очень удачных «игр» бывшего хозяина. — Пей и ложись. Силы к утру восстановятся. — Спасибо. Этой ночью спал я спокойно и крепко. Впервые за долгое время меня не мучили кошмары. Проснувшись с первыми лучами светила, довольно потянулся. Как и говорил староста, тело почти пришло в норму, ничего не болело, лишь небольшая ломота напоминала о прошедших тяжких днях. От души поблагодарив Горда Седого, наспех перекусив, не стал задерживаться и отправился домой. Дом снаружи почти не изменился за эти тридцать лет. Меня прошибло такой волной тёплых воспоминаний, что я чуть не забыл перекинуться. Потоптался на пороге неловко, собираясь с мыслями, сердце выдавало бешеный рим, стуча внутри, даже руки немного тряслись от предвкушения. Я вдохнул, выдохнул и отворил дверь. Какой же я поднял шум! Папа, с красными от слёз глазами, кинулся ко мне, обнимая и не отходя ни на шаг, братья завалили вопросами, отец прикрикнул на них за это, а сам сжал своими крепкими руками и приветственно похлопал меня по плечу. — Калеб? О, Создатель, сынок мой, я ждал, я верил, что ты жив! — говорил папа сквозь слёзы. — Где ты был всё это время? Никто не мог с тобой связаться. Мы так переживали! — Пап, — по моим щекам тоже текли слёзы, — я дома… Мой рассказ произвёл неизгладимое впечатление. Папа так и порывался лететь к этому шакалу, выклевать тому глаза, сломать все конечности, выпустить наружу кишки и, конечно, кастрировать (желательно несколько раз!), а потом станцевать на его останках. Отец держал его крепко, хмуря брови, братья слушали с серьёзным видом, мой голос звучал твёрдо и чётко. Я не скрывал ничего, даже самое постыдное — то, что делал со мной Нордон, я рассказал, правда, не вдаваясь в подробности. Несколько раз я прерывался, так как во рту пересыхало, в эти минуты можно было ощутить тяжесть самого воздуха, даже папа больше не плакал, на его лице застыло пугающее выражение. В моём рассказе было только одно светлое событие — Константин Элайди. Известие о том, что Белые лисы вернулись, заставило всех радостно вздрогнуть. Пусть этот лис был ещё совсем ребёнком, но сил у него хватало. Одно то, что Элайди в одиночку разрушил ошейник подчинения, сказало о многом. Да и оборотней рясом с собой он собирал выдающихся, сильных и верных. — Нужно собирать совет глав, — после того, как я завершил рассказ, произнёс отец. За окном давно уже перевалило за полдень. Живот заурчал, и этот звук в гнетущей тишине был громче грома. Папа встрепенулся и споро побежал готовить, братья разбрелись по дому, а отец засел в кабинете. На меня вдруг нахлынула такая усталось, что я задремал, свернувшись клубком на диване. Через два дня наш дом был полон оборотней. Собрались все главы четырёх кланов со своими доверенными людьми, несколько старейших крылатых, которые были мудры и повидали многое, и мне пришлось заново пересказывать всю историю. Времени ушло много, хоть я и пытался ужать свой рассказ. Про дрязги на другом материке были наслышаны многие, но было решено не вмешиваться. Сейчас же, когда вновь появились Белые лисы, дело принимало совсем иной расклад. Крылатые всегда жили в мире, и этот мир мог внезапно закончиться. Косточка — Что ж, я услышал всё, что хотел. О моём решении скажу позже. А сейчас мы забираем Кайли. Завтра у них с Критом свадьба. — Как завтра? Он же ещё не здоров! — возмутился Зандер. — Лекарь ещё не сделал лекарство! — И не сделает, поверьте мне. Этот ваш докторишка ещё в первый день плод куйчи продал. — Не может быть! Гирон десять лет верой и правдой лечит моего сына! Я вам не верю. Ой, как дитя малое, «чесслово»! — А вот сейчас мы у него и спросим. Пока не сбежал. Я встал и стремительно направился прямиком в покои целителя. Снежный меня направлял, поэтому заблудиться я не боялся. По нити связи нашёл Йори и попросил того срочно прибыть в дом к Новаку. Лекарь Гирон явно не ожидал, что буквально на пороге его остановят. — Здравствуйте, — поздоровался я. — А мы к вам. «Ага, нас не ждали, а мы припёрлись! Ха-ха.» — Здравствуйте, — проблеял лекарь. — А я как раз хотел к Кайли зайти, настой готов. — Да ну?! — встал я в пороге, скрестив руки на груди. За мной стояли Крит и Кириан. Зандер же пристроился рядом. Меня одарили таким злым взглядом, что холодок по позвоночнику прошёлся. Фу, ну и мерзкий же этот тип. — Да, неделя прошла. Я как раз направлялся дать настойку больному. — Вы куда-то собираетесь? — резко сменил я тему разговора, выглядывая из-под его плеча. На кровати лежал увесистый баул. — Эх, — притворно вздохнул лжецелитель, — раз Кайли почти выздоровел, я не вижу смысла и дальше здесь оставаться. Долг лекаря — лечить. Я собирался вам, Зандер, сообщить об этом сегодня. Сын моего друга сильно болен, так что, как только Кайли выпьет зелье, я вас покину. — Как же так? — пума явно растерялся. — Тогда чего же мы ждём? — хлопнул я в ладони, отчего Гирон едва заметно вздрогнул. — Чем быстрее поправится Кайли, тем быстрее вы отправитесь к другу. Так где лекарство? Гирону ничего не оставалось, как взять зелье и отправиться в покои больного под моим чутким надзором. Йори прибыл как раз вовремя. Быстро рассказав ему свой план, мы прошли в комнату к Кайли. Увидев жениха, Крит подобрался и засверкал, как начищенная монета. Эх, любовь, любовь… — Привет, Кайли. Пора принимать зелье, — сказал Зандер сыну. Гирон засеменил к оборотню, неся баночку с сомнительным лекарством. — Не торопитесь, — вставил я слово, — пусть сперва Йори проверит, что вы там намешали. Горе-лекарь замер на месте, но быстро пришёл в себя. Гордо вздёрнув голову, с презрением посмотрел на моего родича и фыркнул. — Да кто он такой, чтобы… Договорить я ему не дал, перебив словами: — Йори лекарь моего рода, — гордо произнёс и почувствовал тепло по нити связи. — Неужели вы хотите сказать, что он недостоин? И для более сильного эффекта, я выпустил свою ауру. Совсем немного, но и этого хватило, чтобы у Гирона округлились в страхе глаза. — Нет, нет, просто… — Неужели вы что-то скрываете? — Нет! Как я могу. — Тогда передайте, будьте любезны, своё зелье моему человеку. Йори, — обратился я уже к оборотню, — проверь. Вот тут и началось представление. Йори направился к лекарю, тот в свою очередь двинулся навстречу. Делая вид, что запнулся, он с громким «ах» грохнулся на пол. Баночка (кто бы сомневался!) будто случайно выскользнула из его рук и вдребезги разбилась. Гирон начал громко причитать, что лекарство пропало, что оно такое дорогое, с трудом добытое, столько сил потрачено впустую и тому подобное. Зандер засуетился рядом, Кайли охнул и опустился на кровать, хватаясь за грудь, Крит моментально подскочил к жениху и приобнял его, успокаивая. Набежали слуги, пытаясь собрать остатки зелья, убрать осколки. Гирон голосил, Зандер причитал и ругался на криворукого докторишку, а я смотрел на этот балаган и не смог сдержать улыбки. Увлекательный спектакль. Театральная труппа отдыхает. Мой смех остановил это безобразие. Давно я так искренне и заливисто не смеялся. Прямо до слёз! Снеж хрюкал вместе со мной. — Ой, не могу, — говорил я в моменты просветления. — Вот умора! Получше цирка Шапито! На меня смотрели как на душевнобольного, но останавливать никто не собирался. Насмеявшись вдоволь, кое-как отдышался и вытер проступившие слезинки, сделал серьёзное лицо и заговорил. — Йори, проверь зелье. Кириан, держи этого самозванца. Крит, отпусти уже своего жениха, задушишь! — Это не настой из куйчи, — выдал дал мой лекарь, обнюхав и попробовав остатки зелья. — Это простая вода с добавлением некоторых обычных трав. — Говори. Моя аура заполнила комнату. Гирон сглотнул и выдал всё, как на духу. Плод куйчи он ещё в первый день продал за большие деньги, а после просто ждал сегодняшнего дня, чтобы смыться. Вот и всё. — Как ты мог?! — заговорил Новак. — Мы же тебе доверяли! А как же мой сын? Он же умрёт!!! — Йори. Меня поняли, оборотень мгновенно оказался возле Кайли. — Он не болен, — выдал мой соклановец чуть погодя. — Его просто долгое время поили настойкой из цвикрика. Гирон побледнел при этих словах, я же ничего не понял. — Чтооооо?! — взревел хозяин дома, на глазах превращаясь в огромную злую пуму. Кириан помедлил секунду, а затем тоже обернулся, вставая впереди меня, готовясь защитить своего главу при малейшей опасности. Гирон отполз к стене, Зантер одним прыжком оказался около него и уже поднял лапу с острыми когтями для замаха. Ну вот, опять мне, такому хорошему, всё это разгребать. — Всем стоять. Мощная аура обрушилась на всех. — Сперва я хочу услышать всё. — Я расскажу, расскажу, — проблеял лжелекарь. Кайли всегда был хрупким и слабеньким, рьяно охраняемый своим папочкой. Айлис приводил в дом целителей и лекарей, но те твердили, что с молодым господином всё в порядке, просто тот немного слабее остальных, более хрупкий и нежный. Но Айлис вбил в свою дурную голову, что его любимый сыночек смертельно болен. Вот тут-то и появился Гирон. Он, как настоящий психолог, просёк одержимость Айлиса и втёрся в доверие к оборотню, подтвердив «страшный диагноз», и стал припеваючи жить за счёт Новаков, переодически давая Кайли настой из цвикрика. Сама трава не опасна, она лишь делает оборотня слабым и бледным. Вот и вся история. Спустя время, все мы сидели в гостиной. Крит бережно обнимал Кайли, Зандер сжимал кулаки от злости и досады, Гирона увели вызванные слугами стражники. — Пусть слуги соберут вещи Кайли, мы его забираем. Если Новак и хотел возразить, то, взглянув на меня, передумал. Махнув рукой кому-то, оборотень тяжело вздохнул. Через час мы все уже ехали домой.