Вернутся к фанфику

🎭 Глава 3: Недетские игры

15 февраля 2026, 14:00
      Рутина в башне «V» была водой. Она заполняла каждую щель, каждую минуту. Цун просыпалась от сигнала планшета, шла в душ, ела завтрак, который появлялся ровно в семь, и к девяти уже стояла в студии или в спортзале. День за днём. Час за часом.       Она не сопротивлялась. Но и не сдавалась. Она наблюдала. За слугами — они двигались бесшумно и никогда не смотрели в глаза. За дверями — какие открывались, какие были всегда заперты. За самой башней — как здесь пахло, как звучали шаги, где стояли камеры.       Она запоминала. Не потому что знала, зачем. Просто потому что не могла иначе.       Вельвет появлялась редко. Её указания приходили через планшет — сухие, точные, без лишних слов. «Изменить угол подбородка». «Не допускать личной мимики». Цун выполняла. Её лицо и так было маской — гладкой, холодной. Она стала идеальным холстом. И, похоже, это начинало раздражать.

***

      Первый звонок прозвенел в виде негласного изменения в расписании.       После обеда её не повели на хореографию. Слуга проводил её в небольшую, затемнённую комнату. Лаунж-зону. Диваны. Барная стойка. Приглушённый свет. И — Валентино.       Он сидел на бархатном диване. Один. Без манто — только тёмная рубашка, расстёгнутая на верхней пуговице, и тонкая сигара. Вишнёво-розовые глаза медленно поднялись на неё, когда она замерла в дверях.       — А, наше новое… приобретение, — сказал он. Дым вырвался клубком. — Заходи. Устраивайся.       Цун вошла. Оставила дверь открытой. Села на край кресла напротив — спина прямая, руки на коленях. Она не знала, зачем он её позвал. Но знала, что не должна показывать страх. Даже если страх был. Даже если он жил где-то под рёбрами, как старая боль.       — Мисс Вельвет сказала, что у меня сегодня репетиция с хореографом, — сказала она ровно.       — Поменяли планы, — он махнул рукой. — Хореограф… скука. Я предпочитаю оценивать потенциал лично.       Его взгляд пополз по ней. Изучающий. Медленный. Он задержался на её руках — сцепленных в замок. На плечах — слишком прямых. На лице — которое ничего не выражало.       — Напряжена. Это хорошо. Напряжение передаётся на экран. Энергия. Но её нужно… направить.       — Мои обязанности прописаны в контракте, — ответила Цун, глядя в пространство над его левым плечом.       Где-то глубоко внутри уже поднималась знакомая волна. Тошнотворная. Ледяная. Но снаружи — ничего. Стена. Маска. Лёд.       — Контракт! — Валентино рассмеялся. Звук был похож на скрежет металла. — Милая, контракты пишут для юристов. Реальный бизнес делается здесь. — Он постучал пальцем по виску. — И здесь. — Палец опустился ниже груди. — У тебя есть данные. Уникальные. Но Вельвет… она любит вычурность. Искусственность. А публика, — он наклонился вперёд, и запах табака ударил в нос, — публика жаждет натуры. Интимности. Страсти. Того, что продаётся в моём секторе.       Цун не отшатнулась. Она просто… уменьшилась внутри. Сознание отступило на наблюдательный пост где-то у потолка, оставив на кресле лишь оболочку.       — Мисс Вельвет не упоминала о смене сектора, — произнесла оболочка её голосом.       — Она и не упомянет. Пока не увидит цифр. А цифры, детка, я умею делать, — он ухмыльнулся. — Подумай. Ты могла бы быть звездой. Не просто картинкой, а… явлением. С властью. Со счетами, на которые не нужно спрашивать разрешения. Вельвет держит своих кукол на коротком поводке. Я даю свободу. За определённую… лояльность.       Он встал. Медленно. Начал обходить её кресло. Цун не поворачивала головы. Она видела его отражение в тёмном стекле витрины. Он остановился сзади. Чуть левее. Её шея почувствовала тепло его дыхания.       — Не нужно бояться, — прошептал он. — Я научу. Я покажу, как заставить их хотеть тебя. Как заставить их платить. Это просто бизнес.       Его рука легла ей на плечо. Тяжёлая. С массивными кольцами. Не сжимая. Просто лежала. Вес давил на кость. На память тела.       Внутри всё взвыло. Но тело — закалённое годами иной, молчаливой пытки — не дрогнуло. Оно окаменело. Дыхание стало ровным и поверхностным. Она не отпрянула. Не закричала. Она превратилась в статую.       Валентино, похоже, ожидал другого. Он снял руку. Фыркнул.       — Ну что ж. Подумай. Двери ко мне всегда открыты. Для таких… перспективных активов.       Он вернулся на диван. Уже игнорируя её.       Цун встала. Не сказала ни слова. Повернулась. Вышла. Шаги по коридору были ровными. Лицо — спокойным. Только внутри бушевал ледяной ураган. Но это было внутри. Снаружи — ничего.

***

      Она вернулась в апартаменты. Закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной. Постояла. Дышала. Считала. Один. Два. Три. Четыре.       Потом пошла в ванную. Включила воду. Горячую. Почти кипяток. Стянула свитер. Посмотрела на плечо. То место, где лежала его рука. Кожа была чистой. Ни следа. Ни синяка. Ничего.       Она взяла мыло. Намылила ладонь. И начала тереть. Сильно. До красноты. До боли. Плечо горело. Кожа покраснела. Но она продолжала. Тёрла. Смывала. Снова тёрла.       Не помогло.       Она выключила воду. Посмотрела на плечо. Красное. Воспалённое. Болело. Хорошо. Больно — значит, её тело. Её. Не его.       Она вытерлась. Надела свитер. Села за стол. Открыла планшет.       И замерла.       Пальцы висели над клавиатурой. Она знала, что нужно сделать. Записать. Зафиксировать. Собрать. Но знала и другое: если Валентино или его люди найдут этот файл — это будет конец. Улика против неё. Доказательство, что она собирает компромат. И тогда Вельвет не сможет её защитить. Потому что формально — она ничего не нарушила. Просто записала разговор. Но в этом мире «просто» не работало.       Она посмотрела на планшет. Потом на дверь. Потом снова на планшет.       Если я запишу — это будет оружие. Если я не запишу — я забуду. Не всё. Но детали. Тон. Паузы. Всё то, что делает показания правдой, а не вымыслом.       Она закрыла глаза. Вдох. Выдох.       Я не хочу быть жертвой. Я не хочу ждать, пока кто-то спасёт меня. Даже Вельвет.       Она открыла глаза. И начала печатать.       «Сегодня, 15:00. Лаунж-зона. Валентино. Предложил перейти в его сектор. Сказал, что Вельвет держит кукол на коротком поводке. Коснулся плеча. Одно прикосновение. Правой рукой. Продолжительность — около трёх секунд».       Она сохранила файл. Но не в облако. Не в общую папку. Она зашифровала его. Простым кодом — тем, который знала только она. Тем, который использовала в прошлой жизни, чтобы прятать дневник от отчима. Код был простой. Но его было достаточно.       Она закрыла планшет. Посмотрела на свои руки. Чистые. Пустые. Спокойные.       Я не забуду. Я не прощу. Но я не сломаюсь.

***

      На следующей репетиции хореограф — нервная демонесса с усиками — остановила музыку на середине.       — Что с тобой? — спросила она, хмурясь. — Ты как деревянная. Раньше хоть какая-то отстранённость была, а сейчас… как будто тебя здесь нет.       Цун посмотрела на неё пустыми фиолетовыми глазами.       — Я следую указаниям. Не проявлять личной мимики.       — Это не про эмоции, детка, это про жизнь! Даже манекен должен дышать! Дыши!       Цун попыталась. Получилось ещё более искусственно.

***

      Вечером того же дня, во время съёмки для нового каталога, в студию вошла Вельвет. Она остановилась за спиной оператора и смотрела. Цун, в очередном неудобном головном уборе, пыталась изобразить «лёгкое томление».       Через десять минут Вельвет подняла руку. Всё замерло.       — Достаточно, — сказала она. — Остальных — выйти.       Команда растворилась. В студии остались они вдвоём. Вельвет медленно подошла. Её розовые глаза изучали не образ, а саму Цун. Она смотрела туда, куда не добирались объективы: в микродрожание кончиков пальцев, в чуть слишком остекленевший взгляд, в едва заметное напряжение в уголках губ.       — Твоя производительность падает, — констатировала Вельвет. — Раньше ты была пустой, но нейтральной. Сейчас ты пустая и… повреждённая. Что случилось?       Цун открыла рот, чтобы сказать «ничего». Старый, верный ответ. Но слова застряли.       Скажи ей. Скажи. Она должна знать.       Она посмотрела на Вельвет. На её лицо — холодное, непроницаемое. На её глаза — острые, как скальпели. И поняла: если она скажет — Вельвет вмешается. Защитит. Но тогда Цун снова станет вещью. Активом, который нужно охранять. А она не хотела этого. Она хотела сама.       — Ничего, — сказала она. Голос прозвучал ровно. — Устала. Много работы.       Вельвет смотрела на неё. Долго. Секунду. Две. Потом её брови чуть приподнялись. Она не получила ответа. Но, кажется, получила что-то другое. Подтверждение.       — Завтра у тебя выходной от съёмок, — сказала она наконец. — Придёшь в мой кабинет в 10. У меня для тебя другое задание.       Она повернулась, чтобы уйти. И у двери — остановилась. Не обернулась. Просто сказала:       — Цун.       — Что?       — Если ты передумаешь молчать — я слушаю. Всегда.       Она вышла. Дверь закрылась с мягким щелчком. Цун осталась стоять под слепящим светом. Одна.       Она знает. Не всё. Но знает. И ждёт.       Цун закрыла глаза. Вдох. Выдох. Она не сказала. Не сейчас. Но она запомнила. И это было что-то. Не выбор. Но шаг. К чему-то. К себе.       Она открыла глаза. Посмотрела на своё отражение в тёмном стекле. Бледное. Усталое. Но живое. Не холст. Не маска. Не статуя.       Пока.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!