Вернутся к фанфику
🎭 Глава 14: Половина шкафа
3 мая 2026, 14:00Переезд Цун в апартаменты Вельвет оказался менее драматичным, чем она ожидала. Её вещей было немного — несколько комплектов одежды, планшет, зарядные устройства, книга, которую она так и не начала читать. Всё это поместилось в одну сумку.
Вельвет встретила её в дверях спальни, критически оглядывая скромный багаж.
— Это всё? — спросила она тоном, в котором смешались удивление и лёгкое презрение.
— А что ещё нужно? — пожала плечами Цун.
— Гардероб, например. Ты не можешь ходить в одних и тех же штанах неделями.
— Я носила их годами. Неделя — не проблема.
Вельвет вздохнула так, будто Цун только что предложила отменить завтрак во всей башне. Она подошла к огромному шкафу, занимавшему целую стену, и распахнула его.
— Смотри. Левая половина — моя. Правая — твоя, — она кивнула на заполненные вешалки, аккуратные стопки и коробки. — К твоему приходу уже всё приготовили.
Цун подошла ближе. Правая половина шкафа была забита одеждой — платья, брюки, блузы, пиджаки. Внизу — обувь, в том числе несколько пар на каблуках. Всё её размера. Всё дорогое. Всё чужое.
Она провела пальцем по ткани висящего платья — мягкий шёлк, тёмно-синий, сдержанный.
— Ты выбрала это? — спросила Цун.
— Я выбрала всё, — ответила Вельвет. — Твой образ — моя забота. Ты — моя правая рука. Ты должна выглядеть соответствующе.
Цун смотрела на вещи, и внутри поднималось знакомое, давящее чувство: её опять упаковывают в чужую волю. В детстве у неё был свой шкаф в своей комнате, но половину занимала школьная форма, а вторую — простые джинсы и футболки, выбранные матерью. Она никогда не выбирала сама. Её одежда всегда была не её.
Сейчас это было снова. Но теперь — Вельвет.
— Я не буду носить каблуки, — сказала Цун, и её голос прозвучал тише, чем ей хотелось.
— Будешь, — отрезала Вельвет. — Но не всегда. На задания — удобная обувь. На приёмы — каблуки. Учись различать.
— Я не хожу на приёмы.
— Теперь будешь ходить.
Они посмотрели друг на друга. Вельвет была непреклонна, её поза выражала абсолютную уверенность. Цун чувствовала раздражение — тяжёлое, липкое, почти переходящее в злость. Но где-то глубже, под этим раздражением, жил холодный, трезвый расчёт.
Она хочет, чтобы я выглядела определённым образом. Это её территория. Если я начну спорить сейчас, о чём бы то ни было, мы никогда не сдвинемся дальше. А я не хочу быть одна. Я устала быть одна. И если уступка в одежде — та цена, которую нужно заплатить за то, чтобы кто-то был рядом...
Цун выдохнула, сбрасывая напряжение.
— Хорошо, — сдалась она. — Но если я упаду на каблуках перед важными людьми, ты сама виновата.
— Не упадёшь, — уверенно сказала Вельвет. — Ты слишком хорошо контролируешь своё тело. Это я заметила ещё при первой съёмке.
Она отвернулась и направилась в гостиную, бросив через плечо:
— Ужин через час. Я заказала твою любимую пасту с морепродуктами. Можешь пока освоиться.
Цун осталась одна. Она снова посмотрела на свою половину шкафа, затем перевела взгляд на левую, Вельвет. Идеальный порядок, чёрно-красно-белая гамма, ни одной лишней детали. Символ контроля. Символ того, кому она теперь доверилась.
Любимая паста с морепродуктами, — мысленно повторила она. И усмехнулась. Вельвет ошиблась. Цун больше любила мясо — сочное, тяжёлое, почти варварское. Но паста была вкусной, и Цун не стала поправлять. Пусть Вельвет думает, что знает её вкусы. Рано или поздно придётся показывать настоящее, но не сегодня.
Она закрыла шкаф и вышла в гостиную, где уже горел камин.
***
Ужин прошёл в привычном ритме — тихая музыка, камин, паста с морепродуктами, которая оказалась действительно хороша. Теперь между ними не было напряжения невысказанного. Было новое напряжение — привыкания. Они учились находиться рядом не как начальница и подчинённая, а как... как? Цун не знала, как это назвать. Партнёры? Слишком пафосно. Любовницы? Слишком интимно. Союзницы? Слишком холодно. Она решила не называть. Просто быть. — Ты думаешь о чём-то, — заметила Вельвет, отрезая кусок рыбы (она заказала себе другое блюдо). — Думаю о том, как странно сидеть здесь и ужинать с тобой, — честно ответила Цун. — Полгода назад я была в баре, где впервые в жизни пила алкоголь. А теперь я живу в башне оверлорда. — И что ты чувствуешь? — Не знаю. Привыкаю. Вельвет усмехнулась. — Это хорошо. Привыкание — первый шаг к принятию. А принятие — к контролю. — Ты всё сводишь к контролю, — сказала Цун. — Потому что контроль — это единственное, что я умею, — ответила Вельвет без тени иронии. — Всё остальное для меня — тёмный лес. Я не умею любить. Не умею доверять. Не умею быть мягкой. Но я умею защищать, обеспечивать и управлять. Это то, что я могу тебе дать. Цун смотрела на неё. В словах Вельвет была честность, которой она не ожидала. — Мне ничего не нужно, — тихо сказала Цун. — Я не просила любви. Я просила... быть рядом. Чтобы кто-то был рядом, когда страшно. И чтобы не было стыдно за этот страх. Она помолчала. — Ты даёшь мне это. Не идеально, но даёшь. Этого достаточно. Вельвет положила вилку и посмотрела на неё долгим, тяжёлым взглядом. — Я сделаю тебе больно рано или поздно, — сказала она. — Не специально. Просто так устроена. Я буду давить, требовать, контролировать. Ты будешь злиться. Мы будем ссориться. — Знаю, — кивнула Цун. — Я тоже не подарок. Я закрываюсь, когда страшно. Я не умею просить помощи. Я убегаю в себя, и оттуда меня трудно достать. — Что будем делать? — Не знаю. Но, наверное, попробуем не убить друг друга. Вельвет снова усмехнулась — на этот раз теплее. — Хороший план. Более реалистичный, чем «жить долго и счастливо». Она взяла бокал и подняла его. — За то, чтобы не убить друг друга. Цун подняла свой. — За это. Они чокнулись.***
После ужина Вельвет ушла в душ, а Цун осталась в гостиной. Сидя у камина, она прокручивала в голове события дня. Переезд. Половина шкафа. Каблуки, на которых ей, возможно, придётся учиться ходить заново. Вельвет ошиблась насчёт пасты. И это было... обнадёживающе. Значит, она не всё знает. Значит, у Цун ещё есть пространство для себя — свои настоящие вкусы, привычки, желания, которые нельзя просчитать по досье. Когда Вельвет вышла из душа в шёлковом халате, её волосы были влажными, лицо — без макияжа. Она выглядела уставшей и почти уязвимой. — Ложись спать, — сказала она, проходя мимо Цун к спальне. — Завтра трудный день. Валентино активизировался. — Ты не боишься, что я украду твою половину кровати? — спросила Цун, поднимаясь. — Боюсь, — ответила Вельвет, не оборачиваясь. — Но, наверное, стоит привыкать. Они легли в темноте. Цун слышала дыхание Вельвет — ровное, спокойное. Она знала, что та не спит. — Вельвет? — позвала она тихо. — Мм? — Паста была вкусной. Но я больше люблю мясо. Тишина. Затем — лёгкий смешок, почти беззвучный. — Запомню, — сказала Вельвет. — В следующий раз будет мясо. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Цун. Она закрыла глаза. Кошмары не пришли — в этой кровати они почему-то боялись появляться. Может, потому что рядом спала та, кто сама была страшнее любого кошмара. Цун улыбнулась в темноту и позволила себе провалиться в сон.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!