Граф Дуку

Граф Дуку вышел встречать прибывших лично, делами Дома последние тринадцать лет, после смерти брата Яна Дуку — Рамиля, занимался его сын Адан. К великому сожалению графа, внучатые племянники получились совсем никакими, да и Адан не горел особым желанием заниматься внешней политикой, но пришлось как старшему мужчине Дома. Поэтому, как только граф сложил с себя полномочия действующего джедая — племянник передал дяде все дела и с визгом унесся воспитывать неблагодарных потомков. Сыновья — настоящая золотая молодёжь — взвыли было, но у папочки — тяжелая рука и контроль над банковскими счетами сыночков, так что пришлось лоботрясам волей-неволей вникать в дела, одному — в политику системы, второму — в экономику семейного бизнеса. У Яна были еще и внучатые племянники от сестры Джензы, пока подростки, но вроде бы адекватные. В крайнем случае можно было вернуть в семью и их, и родителей, сейчас принадлежащих к Дому Малверн, племянницу выдали туда замуж — политические брак и обмен невестами между Великими Домами практиковался уже несколько тысячелетий, раз в несколько поколений девушки переходили из Дома в Дом. У Яна также имелся крестник, одаренный Тофен Вейн, сын Харко Вейна, виконта Валахари. В свое время Ян не позволил отдать мальчика в Храм (как сделал его собственный отец, выкинул пинком под зад без личных вещей, голым, за порог) и сам нашел ему учителей, да и прилетал частенько последние годы, учил чему успевал. Сейчас Тофен был уже взрослым, но граф твердо решил закончить обучение парня — дистанционно многим вещам научить просто невозможно. Но вот общения с понимающими одаренными Яну не хватало. Незадолго до своего выхода из Ордена он думал взять падавана, но Совет Первого знания четко обозначил — граф слишком стар и может не дожить до рыцарских испытаний, если возьмет подростка. Сам Ян Дуку себя старым не чувствовал. Что такое семьдесят лет для одаренного? Он, конечно, уже не на пике формы, но еще побарахтается. Да и опыт надо передать! Так что, приглашая Оби-Вана, граф питал надежды передать свои знания молодому рыцарю и, чем Сила не шутит, воспитать еще одного одаренного — пусть и в паре с другим мастером — какая разница, если его наследие не пропадет в веках? *~*~* Оби-Ван и Энакин были рады видеть мастера их мастера, дни во дворце проходили большей частью в разговорах, изредка граф вспоминал и о Квай-Гоне. Было видно, что граф Дуку любил своего падавана, как сложного, но выросшего в более-менее адекватную личность ребенка. — Квай всегда любил бунтовать, не потому, что хотел чего-то добиться. Ему просто нравился процесс «быть против», эдакий анархизм выросшего в жестких рамках подростка. Я позволял ему это — он выпускал пар и снова становился идеальным джедаем, на некоторое время, конечно. — А уж сколько он всякой дряни приносил в наши покои на миссиях. Однажды принес беременную лот-кошку, которая решила рожать на моей церемониальной мантии — одежду пришлось выкидывать, ничем не отстиралась. — Он не был плохим, может быть немного самонадеянным, ограниченным, недалеким. Но не плохим. Не держи на него зла, Оби-Ван, мой падаван обожал искать Тьму во всем и во всех. Ни разу не нашел, но продолжал с упорством — удивительным для живущего «здесь и сейчас» разумного. — До сих пор удивляюсь — зачем он пошел по пути консула. Столь сильный в Живой Силе одаренный был бы нарасхват в Залах Исцеления, или у биологов. Но Квай был слишком горд для такой «черной» работы. Как же — уроженец столицы, и будет подтирать задницы больным или копаться в земле… Я постарался снизить его раздутое эго до приемлемой величины, но эскапады с падаванами явно показали, что воспитывал я его недостаточно строго. — Помню однажды посетили мы Скако, местные жрецы потеряли священный жезл Суирбли и просили Орден разыскать реликвию до начала обязательных ежегодных молений. Находиться на планете можно было только в защитном комбинезоне, поскольку давление и атмосфера там не подходят для человеческой расы. Так что вы думаете? Квай-Гон не нашел ничего лучше, как приволочь на корабль октаптарра — это местное полуразумное животное. В кислородной атмосфере тот, естественно, сразу сдох. Мне же пришлось выплачивать штраф и еще неделю участвовать в исправительных работах за попытку разрушения уникальной экосистемы. Также мастер начал понемногу давать уроки медитации и телекинеза Энакину, совмещая с рассказами о прошлом. Ну и Оби-Ван слушал тоже, граф умел так увлекательно рассказывать, что обучающий момент совсем не чувствовался. — На Рилоте Квай-Гон подрался с местными в кантине при космопорту. Вы знаете, наверное, что тви’леки не выпускают гостей за границы космопортов и тем более не впускают в свои города. Так вот, юному Квай-Гону не понравилось, как в кантине обращаются с девушками-танцовщицами. А уж когда он узнал, что ежегодно около 10 миллионов юных тви’леков вывозят в другие миры, чуть не разрушил корабль. Оби-Ван, ты знаешь почему так происходит? Вы должны были проходить эту тему на расоведении… — Помимо культурных особенностей? — уточнил Оби-Ван. Мастер Дуку поощрительно кивнул. — У них четкое ограничение в количестве населения. — Верно. На Рилоте очень мало места, пригодного для жизни. И крайне мало органических ресурсов, тви’леки живут на узкой полосе между всегда раскаленной и постоянно темной частями планеты, в так называемой сумеречной зоне. Поэтому популяция строго ограничена полутора миллиардами разумных. Оставшихся или убивать, или продавать. Подозреваю, что они делают и то, и другое. И неизвестно что хуже: родиться мальчиком, которого убьют или девочкой, которую продадут. — Другой пример зайгеррианцы. Разумные кошки агрессивны и эгоистичны. В их культуре преобладает «право сильного» и в таком социуме рабство является естественным продолжением их хищных инстинктов. При этом зайгеррианцы предпочитают продавать другие расы, поскольку являются ярыми ксенофобами… *~*~* Энакин, начав ходить в государственную школу, крайне заинтересовался тем местом, где теперь живет. К тому же ему стало очень интересно: почему все его одноклассники — люди. На Татуине, они с матерью были чуть ли не единственными представителями своего вида на два квартала, здесь же — в столице, ксеносов почти не было. — Наставник, — спросил Энакин у графа, — почему так? — Ох, это сложный вопрос, Эни. Для начала давай я расскажу тебе про наш сектор, хорошо? Энакин кивнул. — В нашем секторе 18 звездных систем, в 14 из которых есть планеты первого типа. Ты знаешь, что это? — Да, это планеты, пригодные для жизни большинства разумных, — четко оттарабанил мальчик. — Верно, — граф поощрительно кивнул. — Давным-давно, когда эта часть галактики еще была дикими территориями, на одной из известных тогда планет построили форпост. Знаешь, что такое ОРД? Энакин помотал головой. — Это орбитальный разведывательный дозор. Планеты, начинающиеся в названии на ОРД были базами, с которых позже планировалось разведывать космос вокруг. Так вот, в нашей части галактики такой планетой стала Орд-Цестус. Коренным населением там являются инсектоидные кси’тинги, но когда планету обнаружили, на них то ли не обратили внимание, то ли вообще не поняли, что те разумны. В любом случае, до последнего времени Орд-Цестус проходила в реестрах, как незаселенная планета. Мальчик кивнул. — Когда осваивали Акзилу, ты знаешь ее историю, вы уже проходили ее в школе — сюда переселялись в основном выходцы с Корсина и немного с Тариса — миров, достаточно серьезно пострадавших от мандалорских вторжений. Наша часть галактики мандалорцев почти не интересовала, поэтому те, кто хотел жить спокойно, прилетели на Орд-Цестус, осваивать новые системы. Граф ненадолго прервался, чтобы включить голопроектор со звездной картой. — Посмотри, первыми колонизированными мирами стали Педд и Целанон. Почти пятьсот лет люди не двигались дальше, воспользовавшись гиперпутем, который соединяет эти системы и Акзилу. — А что было потом? — спросил мальчик, разглядывая проекции систем и обжитых планет. — А дальше, встал вопрос продовольствия. Закупать пищу было дорого, летать за ней в другие системы — далеко, а эти три планеты к сельскому хозяйству были не слишком пригодны. Начали искать что-то подходящее, и нашли Нез-Перон, вот он. Почти сразу разведчики обнаружили удобный гипермаршрут вглубь необжитого космоса, и прямо по пути с разницей в несколько лет нашли Клайзм, Лорардию, Гексус, Исен и Серенно. Все они первоначально были аграрными планетами, лишь на Серенно нашли залежи полезных руд и начали добычу. — Хм, — ответил мальчик. — А что, больше никто не захотел селиться в таких приятных для жизни системах? — Ну почему же не захотел? — засмеялся граф. — Были желающие. Да только и Корсин, и Тарис свои колонии защищали очень уж хорошо. А дальше, возить руду было далеко и сложно, поэтому на Серенно начало развиваться тяжелое машиностроение, вскоре обнаружили еще две приятные для жизни системы — Валахари и Этрани, вот здесь, посмотри. Там тоже нашли полезные ископаемые. Туда проведена минигипертрасса, и построены верфи и заводы. Энакин слушал очень внимательно, история захватила его. — После, уже через несколько столетий, ближайшие окрестности были более внимательно обследованы и найдены еще четыре системы Флинтария, Галлоа, Ренталлес и Риввуду. Там планет первого и второго типа нет — поэтому системы необитаемы. И совсем-совсем недавно, буквально тысячу лет назад — совершенно случайно отыскали систему Доли. Она спрятана за небольшой туманностью и в нее так просто не попасть. Доли колонизирована, но остается нашим запасом на черный день. — Интересно как! — с энтузиазмом воскликнул Энакин, глаза его горели. — А пираты и работорговцы здесь бывают? — Бывают, конечно, это же Внешнее кольцо, — усмехнулся граф. — Вот здесь, Талассия, родина талассианской работорговой гильдии. Их корабли периодически залетают в Этрани, изредка в Валахари, но у нас там довольно большой патрульный флот. А вот тут живут уже наши пираты, на Акзиле управляют «Корсары Кавила». — А зачем нам свои пираты? — с недоумением спросил мальчик. — Сложно объяснить вот так сразу, — задумался граф. — Вот представь, что ты живешь в районе, где много молодых и агрессивных разумных, у которых проблемы с работой и деньгами. Как ты думаешь, чем они займутся? — Ну, думаю, они станут воровать, — неуверенно ответил Энакин. — Или торговать рабами и спайсом, если найдут оружие. — Так и будет, — взлохматил волосы на голове ребенка граф. — И чтобы все эти молодые и борзые не сбивались в банды, и не убивали друг друга прямо на улицах, существует организованная преступность. То есть люди, которые контролируют всех этих преступников. — А не проще ли посадить их в тюрьму? — нахмурился Эни. Ему не нравилась идея держать преступников (и потенциальных работорговцев) на свободе. — Некоторые, безусловно, сидят в тюрьме. Но их слишком много. Нам придется тогда строить целый огромный город, чтобы сделать из него тюрьму. К тому же их тогда придется кормить, одевать, лечить и охранять. Представляешь, сколько ресурсов на это уйдет? — А нельзя их тогда просто выгнать? — с наивной верой в добро спросил мальчик. — Если ты придумаешь как, я подарю тебе крейсер, Энакин, без шуток. Придумай как выгнать с процветающей планеты 25 миллиардов разумных и ты получишь его. Энакин скис. Такая гигантская сумма живых не укладывалась в голове мальчика. В их квартале на Татуине проживало всего несколько тысяч, и то, Эни был не уверен, что смог бы выгнать из домов их всех. А тут миллиарды… Да уж, задачка. *~*~* В один из вечеров разговор зашел о будущем. — Граф, скажите зачем Вы мне всё-таки позвонили тогда? — спросил Оби-Ван. — В то, что я хотел помочь падавану своего падавана ты не веришь? — усмехнулся Дуку. — Верю, но есть ведь и что-то еще. Если бы Вы просто хотели меня поддержать, достаточно было выслать немного денег. Я бы не пропал на Корулаге, — парировал Оби-Ван. — Это из-за Энакина? Вы желаете воспитать Избранного? Ян Дуку рассмеялся. — Я не верю в Избранного, — отсмеявшись заверил он. — И, говоря совсем уж честно, ты гораздо более веская причина, чем личинка возможного будущего джедая, пусть и потенциально очень сильного. Ты был выдающимся падаваном и, я уверен, станешь выдающимся мастером и магистром. Оби-Ван на секунду потерял дар речи. Такого он никак не ожидал. Надо же, ему нужно было покинуть Храм, чтобы его, наконец, оценили по достоинству. Не то, чтобы Оби был о себе высокого мнения, скорее наоборот. Но многочисленные достижения как в обучении, так и на миссиях игнорировать тоже не получалось. Оби знал, что он неплохой мечник, хороший дипломат и пилот. — К тому же я чувствую не вину, нет, в конце концов лично вам я ничего плохого не сделал. Но ответственность за тебя и за Энакина: и мой ученик, и мой учитель поступили с вами обоими не слишком хорошо. Один — по скудоумию, второй — по излишней хитроумности, они оба оставили след в вашей судьбе, и не сказать, что след этот добрый. Если я могу как-то сгладить последствия их решений — я это сделаю. Собственно, уже делаю. Да и Эни — интересный случай, с точки зрения педагогики, непростой, но очень уж результат может получиться колоссальным. Да, Оби-Ван тоже думал о будущем мальчика, и искренне надеялся, что станет для него хорошим учителем — конечно для полноценного наставничества он сам был еще очень молод, но то, что граф Дуку мог подсказать и скорректировать программу, очень помогало не поддаваться панике и пораженческим мыслям раньше времени. В любом случае, начинать полноценное храмовое образование Энакину было еще рано, и у Оби было время, чтобы подтянуть кое-какие навыки, а также поучиться у Дуку, успешно вырастившего трех падаванов. — Расскажете немного о своих падаванах, мастер? — Первым был Раэль, я взял его в падаваны, когда был немногим младше тебя, Оби, в 23 года… *~*~* Энакина больше интересовали семья графа. — Расскажите о своих родных? — спросил однажды ребенок. — Моим отцом был Шарль, граф Серенно. Матерью — Констанца Демичи, графиня Серенно. Отец был вторым сыном, его старший брат погиб молодым, так что он рано стал наследником, а после и графом. У меня был старший брат — Рамиль, и младшая сестра — Дженза. Брат погиб во время гражданской войны на Серенно, тринадцать лет назад. Сестра умерла два года назад в несчастном случае. После смерти брата графом Серенно стал его сын — Адан. У него трое детей, два сына и дочь. Внучатых племянников ты видел, они живут здесь — во дворце (Алан и Арслан). Им уже подобрали жен: старшему из Дома Борджин, младшему — из наследниц герцога Исен. Внучка Амелия замужем за виконтом Валахари — моим крестником. Моя сестра вышла замуж за наследника союзного дома Мевжу, ее единственная дочь — Дениз замужем за вторым сыном графа Малверн. Их дети — трое мальчиков — пока подростки, живут с отцом. Если у Дениз родится девочка — с большой вероятностью ее выдадут замуж либо за герцогов Акзилы, либо за графов Целанон — давно не роднились с ними. Мальчики, кроме наследника, женятся на дочерях виконта Клайзма и графа Лорардии — это уже тоже решено. Наследник, традиционно, берет себе в жены аристократку с Серенно, пока обсуждается кто это будет. — Ох, как у аристократов все сложно, — вздохнул Энакин. — Договорные браки и все такое. А Вы знаете кто должен был стать Вашей женой, мастер? -Конечно, — рассмеялся граф. — Я, как второй сын, должен был жениться на дочери графа Гексус. Но не сложилось, как видишь. Энакин хмыкнул. Ему, в силу возраста, женитьба не казалась чем-то, о чем стоило жалеть. Так что мастер ничего не потерял, не женившись. — Еще коротко расскажу тебе о союзных Домах: у каждого Великого Дома есть, так сказать, замена на случай, если со всеми членами основного Дома что-то случится. Для предотвращения покушений со стороны «пожелавшего большего» Дома с ними обычно роднятся через поколение-два, чтобы сохранять родственные связи. Эта система действует в большинстве человеческих систем, где сохранилась аристократия. На примере Набу: нынешний канцлер Палпатин — последний представитель своего Дома передал полномочия «Великого Дома» Дому Наберрие. Теперь они стали одним из Шести Домов. У Дуку же это Дом Мевжу. Если со всеми нами вдруг что-то случится — они примут на себя обязанности Дома Дуку. Энакин удивленно покачал головой. Как у них все сложно, однако. Но это же получается ангел Падме приходится канцлеру какой-то родственницей? Неудивительно, что она стала королевой. — А как Вы попали в Храм? — спросил мальчик. — О, это довольно грустная, но поучительная история, — ответил граф. — У моего отца было довольно сложное отношение к одаренным — уж не знаю, чем они ему не угодили. Поэтому, когда я родился, мать скрыла от отца результаты моего теста крови. И скрывала сколько могла. Но отец начал что-то подозревать, когда мне исполнилось три года. Мать тогда улетела в клинику рожать мою сестру. Отец, воспользовавшись отсутствием супруги, сам провел тест на мидихлорианы — дико рассердился — и приказал отвезти меня в лес прямо так, в чем был. Меня закинули в спидер и вывезли за пределы города. Повезло, что мать оплатила частную охрану, Кал-Эл, мой телохранитель, нашел меня и отвез к себе. После, мать позвонила в Храм джедаев, куда меня и забрали. — Ох, ничего себе, — возмутился Энакин. — Родной отец отказался от Вас, получается? Ужасно! Вы виделись с ним потом? — Да, однажды. Я прилетал на похороны матери, когда еще был падаваном. Отец орал и грозился казнить меня на месте. Пришлось улетать. Зато в тот визит я познакомился с сестрой — она была так похожа на мать, что я, ни секунды не сомневаясь, сам подошел к ней. И с тех пор мы поддерживали связь. Она, да тетя Франси — мамина сестра — вот те, кого я считал своей семьей. С братом наши отношения так и не сложились, даже после смерти отца он не воспринимал меня кровным родственником. А вот племянник, наоборот, относится ко мне очень тепло, как и племянница. Да и внуки тоже уважают, так что Дом Серенно всё еще силен и достаточно разветвлен. *~*~* — Мастер Оби-Ван, а расскажите, как Вы попали в Храм? — пристал с вопросами ко второму учителю Эни. — Ну, со мной все было достаточно просто. Я родился на Стьюджоне, это аграрная планета в Регионе Экспансии, в секторе Сепан. Родители были фермерами. Отец хотел сразу после рождения отдать меня в Храм, но мать настояла, что сначала у них должен родиться еще один сын. Так что я прожил в семье два года, пока не родился мой брат Оуэн. После, меня забрали в Храм. — Наверное, это грустно, остаться одному? — Я почти не помню родителей. Брата видел только новорожденным. Так что я не грустил. Храм всегда был моим домом, а джедаи — семьей. В Силе разлилось сожаление. — Сейчас моя семья — это ты и мастер Дуку. И все будущие ученики и наставники на Серенно. Мне повезло самому выбирать свою семью, далеко не всем так везет. Эни вздохнул. Может и так, но все равно, ему было сложно представить себя ребенком, у которого нет родного взрослого, ведь воспитатель — это не то, у воспитателя их целая группа небось была. Нет, всё же повезло Энакину, что в его детстве была мама, которой можно было пожаловаться на вредного Китстера, которая лечила его коленки, поддерживала, ерошила волосы, целовала и рассказывала истории на ночь. Поила молоком, когда он болел, учила чинить дроидов, показывала цифры и буквы. У мастеров не было такой мамы, может быть они поэтому не особо любят обниматься? «Надо чаще обнимать их самому, — решил мальчик, — в жизни любого разумного, пусть он даже и взрослый, не может быть слишком много обнимашек».