Вернутся к фанфику

Трещины

30 января 2026, 06:26
Суды. Постоянные заседания, громкие споры адвокатов (да, нескольких) с прокурорами и месяцы ожиданий. Детдом, воспитатели и, в большинстве своём, недружелюбные дети. Юра мог их понять, ведь ему с сестрой светило жить с тётей, а эти дети, скорее всего, останутся тут до своего восемнадцатилетия. Но кое-что бесило Юру больше остального- жалость. То, как смотрят на него и Катю взрослые, когда думают, что Юра не видит. Эти взгляды, перешёптывания пробирались мальчику под кожу, оставляя след из мурашек вдоль всего позвоночника прямо к шее. Какое право они имеют жалеть его? Какое право они имеют относиться к Кате, как к какой-то сломанной игрушке, которую срочно надо починить? Где были эти люди, когда они страдали? Где они были, когда Юре приходилось подпольно работать, дабы он с сестрой не умерли? Какие же они все лицемеры, фу. Но вот наконец судебная эпопея кончилась. Он с сестрой отправляются в большой город к маминой сестре. Катя была более чем счастлива. А как иначе? Новый интересный город, добрая тётя, дядя, который постоянно её смешил, и двоюродный брат, постоянно ухаживающий и поддерживающий её. Идилия, не иначе. А вот Юра... Он воспринял переезд болезненно. Конечно же, мальчик был рад, что его сестра теперь в полной безопасности и счастлива, но вот он сам... Он постоянно ждал подвоха. Он ждал, что его предадут, выкинут как мусор на улицу или холодный балкон. Ждал, что по ночам тётя с дядей будут греметь бутылками. Но этого не происходило. Не через неделю, не через месяц и даже не через полгода. Это пугало. Первое время Юра был на домашнем обучении, чтобы нагнать пропущенные два класса. Ну а у кого есть время одновременно работать и учиться? Катя же быстро привыкла к новой школе и уже через неделю без умолку болтала про милую девочку Соню из её класса. Но вот настало время и для Юры идти в школу. Ему уже двенадцать. Он идёт в шестой класс. Тётя Вера поправляет его рубашку и проверяет содержимое рюкзака. Дядя Денис напутствующе улыбается мальчику. Двоюродный брат Олег, который в этом году пошёл в одиннадцатый класс, треплет ему волосы и даёт советы, как наладить отношения с учителями. Катя прыгает от счастья в своём новом чёрном платье и белых чулочках. Банты в волосах новоиспечённой третьеклассницы слегка съехали от таких действий, но тётя Вера лишь усмехнулась и поправила их. Линейка, цветы для учителя, любопытствующие взгляды одноклассников - всё пролетело как слайд-шоу. Вот он улыбается для фото класса, вот сидит за своей партой вместе с какой-то девочкой, вот получает первую оценку в новой школе. Но всё это не имело смысла. Он просто существовал в этой рутине. Проснулся, почистил зубы, поел, школа, домашка, чистка зубов, спать - всё по новой. После лет постоянного напряжения, опасений и полного контроля ситуации он не мог просто "жить". Он медленно гнил. Не как его родители, а изнутри. Постоянное волнение, скрытое под усталостью, ожидание худшего и готовность защищать сестру любой ценой разъедали его, начав с сердца. Но так прошли три года. Вот он, Юра, выпускается из восьмого класса, стоит на линейке, пусто улыбаясь в камеру. Вокруг снуют нарядные люди, чьи лица он знает, но не различает. Он держится ради Кати, так почему он должен обращать внимание на весь этот биомусор, имеющий наглость называть себя его одноклассниками? Юра боялся таких мыслей. Он понимал, что за всеми стоит их собственная неповторимая история. Но даже прилагая усилия, он не мог хотя бы притвориться заинтересованным. И вот однажды пришла ужасная новость. Катя больна. Какое-то сердечное заболевание. Нужна трансплантация сердца. Донора нет. Девочку кладут в больницу. На глазах она становится худее и бледнее. Ранее загорелая кожа сейчас была больше похожа на больничное пастельное бельё. Он старался держаться, правда. Но видеть её в таком состоянии было невыносимо. А потом она потеряла сознание. Суета, врачи, звуки медицинских аппаратов. Срочная перевозка её куда-то. А потом томительные минуты ожидания. Опять. Руки трясутся. Зрение размыто. Голова гудит. Лёгкие будто сковали цепи. И вот минута, две, пять, час. Выходит доктор. Лицо серьёзное. Кома. Последнее, что помнит Юра, - это охладающее поглаживание ветра на крыше больницы и чьи-то крепкие руки, хватающие его в последний момент и затягивающие обратно на крышу. А потом он увидел заплаканное лицо тёти Веры и понял - он облажался. И он позволил себе слабость. Одну. Единственную. Одна слеза медленно стекла по его щеке, как бы спрашивая разрешения. Когда же тётя Вера притянула мальчика к себе, сидя всё на той же крыше, он сдался. Сначала тихие и надрывные вздохи вперемешку с хлюпаньем носа и текущими слезами превратились в полноценную истерику. Он плакал, трясся, ненавидел себя, родителей и снова себя. Но его не отпускали. От него не отказались. Не выкинули, как только события приняли серьёзный оборот. И это ломало ещё больше. Его не корили, не отчитывали, не орали и не кидали в него пустыми (хоть и не всегда) бутылками. С ним были. Были, и уходить не собирались. Тогда Юра доверился. Впервые и бесповоротно. Кате нашли донора, и она достаточно быстро восстановилась. Её светлые локоны снова сияли белезной на фоне снова загоревшей кожи. Улыбка снова стала широкой и искренней, а не успокаивающей. А Юра... Юра тоже восстановился. Конечно же не полностью, нет. Однако тётя Вера настояла на посещении специалиста, который назначил парню особые препараты. И всё стало хорошо. Не затишье перед бурей. Не награда за что-то. А просто так. Просто хорошо. Потому что он этого достоин. В то лето тётя Вера приняла решение — им нужен переезд. Подальше от злополучной прогнившей квартиры, больницы и её треклятой крыши. Новое начало. И вот пока Юра доучивался в десятом классе, а Катя в шестом, они смогли накопить денег и переехать. Конечно же, не без помощи Олега, который успел стать ребятам настоящим старшим братом. И наконец-то не Юра о ком-то заботился, а кто-то заботился о нём.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!