Глава 10 «Нирвана.»
8 февраля 2026, 00:46В школе они с Билли делали вид, что друг друга не существует.
Ни взглядов, ни случайных столкновений в коридоре. Ничего.
Кэсс решила для себя просто и удобно: если он дурак — значит, и переживать не о чем. Так было легче. На деле же она просто научилась не смотреть в его сторону и надевать маску всеми знакомой Кэсс Брукс.
В тот день они с Нэнси и Джонатаном сидели на капоте его машины, припаркованной в стороне от школьной парковки. Кэсс болтала ногой, глядя куда-то мимо них, и говорила. Очень много говорила.
— Он меня бесит, — выдохнула она наконец. — И это было бы нормально, если бы не одно «но».
Нэнси повернулась к ней
— Ты про Билли?
Кэсс хмыкнула.
— А кто ещё в этом городе умеет так портить людям настроение, даже не находясь рядом?
Джонатан едва заметно улыбнулся, но промолчал.
— Самое идиотское, — продолжила Кэсс, — что я понимаю, почему он такой идиот. И от этого ещё хуже.
— Хуже — почему? — мягко спросила Нэнси.
Кэсс задумалась, подбирая слова.
— Потому что, если понимаешь почему все так — значит, уже не можешь просто злиться на человека. А я не хочу его жалеть. И не хочу… — она запнулась. — Не хочу, больше страдать. Я каждый раз, когда его вижу, должна меняться. Становлюсь холодной, язвительной, колкой. Потому что если я этого не сделаю — он увидит, что мне больно. А я не готова это показывать.
— Ты не обязана быть сильной всё время, — тихо сказал Джонатан.
— Я знаю, — Кэсс усмехнулась. — Но пока это единственное, что у меня хорошо получается.
Нэнси смотрела на неё слишком понимающе.
— Иногда притворство — это не слабость. Это защита.
Кэсс кивнула.
— Вот именно.
Наступила пауза.
— Кстати, — Джонатан поёрзал, явно не желая, но понимая, что должен сказать. — С Уиллом опять что-то не так.
Кэсс нахмурилась.
— В смысле?
— Он замкнулся. Иногда смотрит в пустоту, будто…он не здесь.
Нэнси резко напряглась.
— Это снова начинается?
— Не так, как в прошлом году, — быстро сказал Джонатан. — Но похоже.
Кэсс медленно выпрямилась.
— Это не может быть совпадением.
Нэнси сжала пальцы.
— Я так надеялась, что мы это пережили.
— Мы просто сделали вид, что пережили, — тихо ответил Джонатан.
Кэсс сглотнула.
— А Барб?
Нэнси отвернулась.
— Я каждый день думаю о ней. И каждый день притворяюсь, что всё нормально. Но это не нормально. И никогда не будет.
Кэсс положила руку поверх её ладони.
— Тогда давайте перестанем притворяться.
Джонатан посмотрел на них обоих.
— Значит, идём до конца.
Нэнси кивнула.
— Лаборатория.
Решение пришло быстро, будто они все ждали его.
Они прогуляли последние пары и поехали к Нэнси. Ее родители ещё не вернулись. Кэсс сидела за кухонным столом, пока Нэнси набирала номер.
Звонок маме Барб был тяжёлым для Нэнс.
Когда они вышли оттуда, Кэсс чувствовала, как внутри всё стягивается в тугой узел.
Их вычислили быстро. Слишком быстро.
Лаборатория не стала с ними церемониться. Их быстро допросили.
Когда их отпустили, стало только хуже — ощущение, будто за ними теперь следят.
Они уехали за город и остановились в каком-то поле. Машина стояла посреди пустоты, а над ними было сплошное небо.
— Мы не можем это так оставить, — сказала Нэнси.
— И не оставим, — ответила Кэсс. — Если они думают, что мы испугаемся, — они плохо нас знают.
Джонатан выдохнул.
Они быстро сели в машину и поехали к Мюррею.
Тот встретил их не самым лучшим образом.
В его дому царил запах дешёвого алкоголя, бумаги и чего-то жареного. Свет в окнах не горел, а сам дом выглядел так, будто в нём давно никто не жил. Это даже на дом похоже не было.
— Только не говорите, что вы «просто зашли», — буркнул Мюррей, открывая дверь и щурясь на них. — У меня сегодня был план ничего не делать.
— Нам нужна помощь, — сразу сказала Нэнси.
— Разумеется, — он отступил в сторону. — Проходите. Когда молодые люди говорят это таким тоном, значит, всё снова очень плохо.
Они расселись кто где: Нэнси — на краю дивана, Джонатан — возле нее, Кэсс устроилась на стуле, скрестив руки на груди. Она чувствовала себя странно ужасно странно.
Они говорили долго. Очень долго.
Про Уилла. Про лабораторию. Про Барб. Про все вообще.
Мюррей сначала шутил, но чем дальше, тем тише становился. В какой-то момент он просто сел напротив, сцепив пальцы, и слушал.
— Значит, — подытожил он наконец, — вы хотите сказать, что правительство врёт, лаборатория экспериментирует на детях, а вы трое решили устроить «революцию»?
— Мы хотим правды, — сказала Нэнси. — И чтобы это прекратилось.
Мюррей кивнул.
— Тогда за дело.
Он вытащил старую печатную машинку. Потом ещё одну. Бумаги легли стопками.
— Будем писать письма. Они будут от моего имени, — сказал он. — Я взрослый человек, которому многие верят.
Кэсс и Нэнс начали диктовать. Чуть приукрашивали. Где-то утрировали.
Кэсс ловила себя на том, что забывает о времени. Пальцы были испачканы чернилами, голова гудела, горло пересохло. За окном давно стемнело.
— Сколько уже? — хрипло спросила она.
Мюррей взглянул на часы.
— Почти ночь, Брукс.
— Оно того стоит, — тихо сказал Джонатан.
Когда последнее письмо была напечатано, Мюррей откинулся на спинку стула.
— Ну что ж. Если после этого все не прекратится — значит, правительство совсем гнилое.
Он встал и направился к кухне.
— А теперь… — он вытащил бутылку водки и поставил её на стол. — За смелость.
— Нам нельзя, — тут же сказала Нэнси. — Джонатан за рулём.
— За рулём? — Мюррей фыркнул. — Не смешите меня. Ночь, вымотанные нервы. Вы никуда не поедете.
Он налил себе.
— Останьтесь. У меня есть диван, есть гостевая. Там кровать. Парочка может спать там, — он кивнул на Нэнси и Джонатана, — а ты, Брукс, поспишь тут.
Кэсс уже хотела поблагодарить, но он продолжил, не глядя на неё:
— Жаль, конечно, что без парня своего. Он, наверное, занят.
Кэсс замерла.
— Какого ещё парня? У меня никого нет.
Мюррей медленно поднял глаза.
— Ну как это — никого? Я же вижу. Ты по уши влюблена. Как его звать?
Нэнси и Джонатан переглянулись.
— Билли, — сказали они одновременно.
— Вы с ума сошли?
— Нет, — спокойно сказал Мюррей. — Просто у меня проклятие — читать людей насквозь.
Он наклонился вперёд.
— Похоже, ты злишься, потому что он тебя задел. Тебе больно, потому что ты не ожидала, что он станет для тебя важным.
Кэсс молчала.
— Он опасный тип, — продолжил Мюррей. —Раньше он тебе не нравился. Но сейчас ты втрюрилась в него как маленькая девочка.
Нэнси кашлянула.
— Может, сменим тему?
— Ладно, — Мюррей поднялся.
— Тогда пусть девушки спят вместе, — сказал джонатан, чтобы разбавить обстановку и избежать совместного сна с Нэнси в одной кровати.
— Оуу, — усмехнулся он. — Голубки в ссоре?
— Мы не пара! — хором вырвалось у Нэнси и Джонатана.
Мюррей рассмеялся.
— О, да вы золотая классика. Общая травма, недоверие, страх близости. Ты, — он кивнул на Джонатана, — неуверен в себе и боишься стать таким же, как отец. А ты, — повернулся к Нэнси, — убегаешь от чувств, потому что вина за Барб тебя пожирает.
Наступила тишина.
— Есть ещё один диван в моём рабочем кабинете, — сказал он, направляясь к лестнице. — Но вы, мои дорогие, не глупите и лучше спите вместе.
А ты, Брукс, — он обернулся. — Реши свои проблемы в отношениях.
И исчез.
Они ещё немного посидели, допили водку, говорили уже ни о чём. Потом разошлись: Нэнс — в гостевую. Джонатан — на диван. Кэсс — в рабочий кабинет.
Она легла, глядя в потолок. Сон не приходил.
В голове снова и снова всплывал Билли. И мысль, от которой хотелось исчезнуть: «Почему мне не всё равно?»
Утро в доме Мюррея начиналось не с солнца, а со звона посуды.
Кэсс проснулась от резкого металлического звука и запаха чего-то подгоревшего. Несколько секунд она просто лежала, глядя в потолок, не двигаясь, будто надеялась, что если не пошевелится, день подождёт. Диван был узким, одеяло сбилось к ногам, шея затекла.
Она выдохнула и села. В голове всё ещё было мутно. Не от сна, а от мыслей о Билли.
Она потерла лицо ладонями и встала. Из кухни уже доносились голоса — Нэнси и Джонатан тоже не спали.
Когда Кэсс зашла на кухню, Мюррей как раз ставил на стол тарелки, выглядя подозрительно бодрым.
— Ну что, — протянул он, даже не оборачиваясь, — как спалось?
— Нормально, — почти одновременно ответили Нэнси и Джонатан.
Кэсс хмыкнула и молча кивнула, усаживаясь за стол.
Мюррей прищурился, оглядел их и вдруг сказал:
— А ты, Джонатан, раздвинул?
Джонатан подавился.
— Что?.. О чём вы?
— Ну диван, — спокойно ответил Мюррей. — Раздвинул? Спалось хорошо?
На секунду в комнате повисла тишина.
Кэсс первой не выдержала и засмеялась, прикрывая рот ладонью. Нэнси улыбнулась, качнув головой, а Джонатан, поняв, наконец, смысл, выдохнул и расслабился.
— А… это, — пробормотал он. — Да. Раздвинул.
— Вот, — удовлетворённо кивнул Мюррей. — Так сразу и надо.
Напряжение как-то само собой исчезло. Они ели молча, но уже без той скованности, что была ночью. После завтрака каждый занялся своим: Нэнси и Джонатан звонили домой, Мюррей ушёл куда-то вглубь дома, а Кэсс вышла на крыльцо.
Холодный воздух помог немного прийти в себя. Решение пришло неожиданно спокойно. Она пойдёт к Билли.
Собралась она быстро — без лишних раздумий, будто если замедлится, то передумает.
Макс открыла ей дверь, удивлённо приподняв брови.
— Ты к Билли? — сказала она. — Он в зале. Тренируется.
Кэсс кивнула и зашла внутрь. Билли стоял спиной к двери, сосредоточенно поднимая штангу. Он заметил её только когда закончил подход и обернулся.
— Ты, — сказал он, выпрямляясь. — Не ожидал.
— Я тоже, — честно ответила Кэсс.
Он взял полотенце, вытер лицо и посмотрел на неё внимательно, без привычной ухмылки.
— Что-то случилось?
— Да, — сказала она сразу. — И я не хочу тянуть.
Он хмыкнул.
— Ну, по тебе видно — ты не из тех, кто ходит вокруг да около.
— А ты не из тех, с слушает, — спокойно ответила она.
Он на секунду замолчал, потом кивнул.
— Ладно. Говори.
— Я устала делать вид, что мне всё равно, — сказала Кэсс. — И устала угадывать, что у тебя в голове. Ты злишься, закрываешься, отталкиваешь — а потом делаешь вид, что так и должно быть.
Билли сжал челюсть. Он отвернулся, поставил гантелью на место.
Она скрестила руки на груди, собираясь с мыслями.
— Ты исчез. Избегал меня. А потом я увидела тебя с другой девушкой. И я не понимаю, что происходит. И это… — она на секунду замолчала, — меня злит.
Билли провёл рукой по лицу.
— Ты не обязана ничего понимать.
— Может, — кивнула она. — Но я хочу.
Он посмотрел на неё внимательнее.
— Ты ведь могла не приходить, — сказал он тише.
— Могла, — согласилась она. — Но не смогла.
Повисла пауза.
— Я не хотел тебя задеть, — наконец сказал он. — Правда.
— Но задел, — ответила она.
Он вздохнул, отводя взгляд.
— Да.
Это короткое признание прозвучало куда честнее любых оправданий.
— Я не умею нормально… — он махнул рукой, будто подбирая слово, — разруливать такие вещи. Я либо делаю вид, что мне плевать, либо всё порчу.
— Это я уже заметила, — слабо усмехнулась Кэсс.
Он хмыкнул.
— Значит, мы квиты.
Она посмотрела на него, немного расслабившись.
— Я не пришла ругаться, если что.
— А зря, — усмехнулся он. — У тебя бы неплохо вышло.
— Не провоцируй, — фыркнула она.
Он рассмеялся. Напряжение между ними заметно спало. Билли выпрямился, взял полотенце, бросил его на скамью.
— Ладно. Раз уж ты тут… — он посмотрел на неё. — Какие у тебя планы на сегодня?
Она моргнула.
— Планы?
— Да. Сегодня. Завтра. Вообще, — пожал плечами он. — Или ты из тех, у кого четкое расписание?
— Нет, — призналась она. — Ничего особенного. Я… свободна.
Он кивнул, будто именно этого и ждал.
— Тогда, может, покатаемся?
— Сейчас? — уточнила она.
— А когда ещё? — усмехнулся он. — Домой ты вроде не рвёшься.
Кэсс на секунду задумалась, а потом улыбнулась — искренне.
— Да. Давай.
— Отлично, — сказал он. — Мне как раз нужно проветриться.
Он взял ключи, кивнул ей в сторону выхода.
— Пошли, Брукс.
Машина тронулась. Билли ехал медленно, что несвойственно для него. Кэсс откинулась на сиденье, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает
— Так мы реально просто катаемся? — спросила она, глядя на тёмную дорогу.
— А ты ждала чего-то другого?
— С тобой — да.
Он усмехнулся, не поворачивая головы.
— Осторожнее, Брукс. Звучит так, будто ты знаешь меня с пеленок.
— А ты не любишь этого?
— Зависит от человека.
Она повернула голову и посмотрела на него.
— И как? Я подхожу?
Он на секунду замолчал, затем переключил передачу.
— Ты слишком разговорчивая сегодня.
— А ты уходишь от ответов.
Машина свернула с главной улицы. Здесь было тише.
— Ты всегда так ездишь? — спросила Кэсс.
— Когда хочу подумать — да.
— И о чём ты думаешь сейчас?
— Слишком личный вопрос.
— Значит, точно обо мне, — сказала она, смеясь.
Он коротко хмыкнул.
— Самоуверенность тебя когда-нибудь погубит.
— А тебя твоя скрытность.
Они снова замолчали.
— Ты сегодня невыносимо серьёзный, — сказала она.
— А ты подозрительно спокойная.
— Может, мне просто хорошо.
— В моей машине?
— С тобой.
Он остановился у обочины, выключил фары. Двигатель продолжал тихо работать.
— Зачем остановился? — спросила она.
— Хочу понять, — он повернулся к ней. — Ты всегда такая смелая или только сегодня?
— А ты всегда такой внимательный или тоже только сегодня?
Он покачал головой, будто сдерживая улыбку.
— Ты меня раздражаешь.
— Врёшь.
— Докажи.
— Если бы раздражала по-настоящему, ты бы уже высадил меня, — спокойно сказала она.
Пауза затянулась. Он смотрел на неё, не отводя взгляда.
— Иногда ты слишком хорошо меня понимаешь.
Он снова завёл машину и поехал дальше. Теперь быстрее. Они ездили долго. Несколько раз он шутил сухо и резко, она отвечала ему тем же. Иногда они смеялись. Им было хорошо
— Знаешь, — сказал он наконец, — с тобой странно.
— В каком смысле?
— Ты не раздражаешь так, как остальные.
— Это комплимент?
— Не зазнавайся.
К вечеру он остановился у её дома. Двигатель всё ещё работал.
— Спасибо, — сказала Кэсс, не сразу открывая дверь. — За поездку.
— Ты говоришь так, будто это было что-то важное.
— Может, так и есть.
Он кивнул.
— Спокойной ночи, Брукс.
— Спокойной, Харгроув.
Она вышла и закрыла дверь аккуратно, не хлопая.
Билли уехал не сразу.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!