Глава 23 «Crawling back to u».
5 апреля 2026, 15:05Кэсс плюхнулась на кровать и на максимум натянула запутанный провод от телефона, чтобы не слушать пьяный бред Билли сидя. Она лежала на животе, щекой прижав трубку к уху, и смотрела на стену, за которой спали родители.
— Кэээсс… — протянул он в трубку. Голос плыл, слова слипались, но интонация была та самая — наглая, ленивая, до безумия знакомая. — Ты куда пропала, а?
— Я дома, — тихо ответила она, хотя могла бы и не отвечать.
— И я, — он хмыкнул. — Сижу на кухне, пью пиво. Вспоминаю ту крышу.
— Билли, ты пьян.
— Ну и что? — он говорил так, будто это было очевидно и совершенно нормально. — Я и трезвый такой же. Просто молчу больше.
Кэсс прикусила губу. Она должна была бросить трубку, но пальцы не слушались, а сердце колотилось.
Она была так рада слышать его голос. Даже сейчас, после всей этой недели ада, даже после того, как он целовал другую.
— Кэсс… — он снова позвал её, и в голосе прорезалось что-то детское, жалобное. — Ну скажи хоть слово. Я скучаю.
Она молчала. Провод натянулся до предела, и телефон чуть не соскользнул с тумбочки. Она подтянула его обратно и зачем-то начала распутывать узел, хотя руки дрожали.
— Скучаю, — повторил он. — Ты слышишь меня вообще?
— Слышу, — выдохнула она.
— И всё? — он усмехнулся, но усмешка вышла грустной. — Я тут душу перед тобой открываю, а ты мне «слышу».
— Что ты хочешь услышать, Билли? — её голос дрогнул. — Что я тоже скучала? Да, скучала. Всю эту неделю с ума сходила.
— Правда? — он вдруг стал серьёзным.
— Правда.
Повисла пауза. Кэсс слышала, как он дышит в трубку.
— Билли, — она набралась смелости. — Почему ты целовал ту девушку?
Он замолчал.
— Не знаю, — сказал он наконец. Голос стал тихим. — Скучно было.
Кэсс замерла.
— Скучно?
— Ага, — он вздохнул. — Там все эти девчонки… они все одинаковые. Смеются над моими шутками, хотя им не смешно. Глазки строят. Лап… — он запнулся. — А когда я её поцеловал… я представил, что это ты.
У Кэсс перехватило дыхание.
— Что?
— Ты слышала, — он кашлянул. — Представил тебя. Твои губы. Как ты смотришь на меня перед поцелуем. Как злишься потом.
Она закрыла глаза. В голове всё смешалось — злость, обида, нежность.
— Ты невыносим, — прошептала она.
— Знаю, — он усмехнулся. — Ты мне это уже говорила. Несколько раз.
— Потому что это правда.
— А знаешь, что ещё правда? — он сделал паузу. — Ты единственная, кто меня послал. Единственная, кто ударила. И единственная, кто мне… — он замолчал, будто потерял слово.
— Кто тебе что?
— Неважно, — он снова стал пьяным и невнятным. — Я позвоню завтра. Трезвый.
— Врешь.
— А завтра позвоню. Честно.
— Билли, — она помолчала. — Не вешай трубку, ладно? Просто посидим так. Помолчим.
— Хорошо, — неожиданно легко согласился он.
И они молчали. Минуту. Две. Пять.
Кэсс слышала его дыхание. Она прижала трубку к уху и закрыла глаза, представляя, что он рядом.
— Кэсс, — прошептал он наконец.
— М?
— Ты спишь?
— Нет.
— И я не сплю. Думаю о тебе.
Она улыбнулась.
— О чём именно?
— О том, какая ты упрямая. И красивая. И что я дурак, что… — он запнулся. — Ладно. Завтра скажу.
— Завтра, — повторила она.
— Спокойной ночи, Кэсс.
— Спокойной ночи, Билли.
Она не клала трубку. Он тоже.
Они слушали дыхание друг друга, и ей казалось, что это длится вечность.
— Билли?
— М?
— Я правда скучала.
— Я знаю, — тихо ответил он. — Я тоже.
И только после этого в трубке щёлкнуло. Раздались гудки.
Кэсс положила трубку на рычаг, свернулась калачиком под одеялом и уставилась в потолок.
Завтра они поговорят.
***
Билли гнал по трассе так, что стрелка спидометра дрожала.
В лобовом стекле то и дело виднелись проезжающие рядом машины, но он ничего не видел. Перед глазами стояла она. Кассандра Брукс. Чёртова заноза, которая засела в голове и никак не хотела его покидать.
Он сжал руль так, что костяшки побелели.
— Да пошла ты, — прорычал он в пустоту, но она не уходила.
Он не хотел признавать того, что влюбился. Нет. Этого просто не могло быть. Билли Харгроув не влюбляется. Он берёт то, что хочет. А эта... эта девушка посмела его унизить. Посмела ударить.
Его рука сама собой коснулась щеки. Пощёчина давно прошла, но почему-то всё ещё горела.
Помимо злости он испытывал странное, непонятное чувство. Оно скручивало внутренности, не давало дышать, заставляло думать о ней каждую чёртову минуту.
— Твою мать, — выдохнул он и нажал на газ.
Он заехал на заправку. Купил три банки пива и потом поехал на озеро.
Там он проторчал почти до рассвета.
Сидел на капоте, смотрел на тёмную воду и пил. Пиво быстро кончилось, а он дальше сидел. Вспоминал, как они лежали на крыше. Как она смотрела на звёзды.
Билли откинул голову назад и засмеялся.
— Влип, — сказал он в пустоту. — По полной влип, придурок.
Он не хотел этого признавать. Всю неделю он избегал её. Смотрел издалека, следил, чтобы она не заметила. Водил других девчонок, целовал их, пытался забыть ее, но каждое утро просыпался с мыслью о ней. Каждый вечер засыпал с её лицом перед глазами.
Он хотел подойти. Хотел сказать что-то, но не мог.
На вечеринке у Джули он напился как скотина. Хотя обычно его не брало — организм был привычный. Но в этот раз он старался особенно усердно. Стакан за стаканом, банка за банкой.
А потом появилась она.
В коротком платье. С каким-то парнем. Тимом, кажется. Он смешил её, а она смеялась, и у Билли внутри всё закипало.
Он взял с собой новую подружку. Она что-то щебетала, липла к нему, а он смотрел на Кэсс. Только на неё.
Когда он поцеловал ту девицу — он закрыл глаза и представил, что это Кэсс. Её губы. Её запах. Её руки у него на шее.
А когда открыл глаза, понял, что это не она, и Кэсс нигде не было.
Он огляделся — её нет. Тот парень тоже исчез.
Билли выругался, оттолкнул девицу и вышел, но на улице уже никого не было, только пустая парковка.
Он поехал домой. Нажрался там, опять. Сидел на кухне, смотрел на телефон и думал о ней, а потом он взял трубку и набрал её номер.
Она ответила.
Ему стало так легко и так тяжело одновременно. Он говорил пьяный бред, флиртовал, просил прощения, но так и не сказал главного.
Не сказал, что любит, потому что боялся.
Боялся, что она снова скажет «ты мне никто». Боялся, что она повесит трубку. Боялся, что она не поверит.
Она спросила: «Почему ты звонишь мне только тогда, когда ты пьян?»
Он не знал, что ответить. Потому что трезвый он боялся даже думать о ней. А пьяный, не мог не звонить.
Они попрощались.
Он положил трубку и уставился в потолок.
На утро он будет всё помнить, но сделает вид, что ничего не было, потому что так проще. Потому что признаться — значит проиграть.
А Билли Харгроув не проигрывает.
Но внутри, глубоко-глубоко, он знал, что он уже проиграл. В тот самый момент, когда впервые увидел её.
И теперь оставалось только ползти обратно.
Снова и снова.
Как он это ненавидел и как сильно ему это было нужно.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!