Вернутся к фанфику

Часть 2

1 февраля 2026, 20:43
В комнате было шумно. Джеймс, как самый старший, пытался разобраться с доставкой еды, пока Мартин и Джухун азартно спорили о какой-то новой игре. Конхо и Сонхён, как обычно, сидели на одном диване, настолько близко, что между ними не пролез бы и листок бумаги. Конхо, увлеченный рассказом Мартина, закинул ногу на ногу и непринужденно положил руку на колено Сонхёна. Его пальцы лениво выстукивали ритм музыки, игравшей на фоне. Мартин в какой-то момент бросил взгляд на их переплетенные ноги, но тут же продолжил смеяться. Джухун лишь мельком глянул на то, как Конхо в порыве смеха уткнулся лбом в плечо Сонхёна, и спокойно отхлебнул свой напиток. Они были друзьями с самого детства. Сколько себя помнила эта компания, Конхо и Сонхён всегда шли «комплектом». В пять лет они держались за руки, чтобы не потеряться, в двенадцать — засыпали на заднем сиденье автобуса в обнимку. Для друзей их постоянная тактильность давно стала фоновым шумом, такой же привычной деталью пейзажа, как цвет стен в этой комнате. Все считали эти касания нормой — просто еще один способ Конхо выразить свою безграничную дружескую любовь. Все, кроме Сонхёна. Для него каждое такое прикосновение было сродни удару тока. Когда ладонь Конхо сжала его колено, Сонхён почувствовал, как по коже пробежал жар. Он сидел почти неподвижно, боясь, что любой его жест выдаст ту бурю, что бушевала внутри. — Эй, Сонхён-а, ты чего завис? — Конхо вдруг обхватил его шею рукой и притянул к себе. — Джеймс спрашивает, будешь ты острую курицу или нет? Конхо смотрел на него так чисто и открыто, его улыбка была такой родной, что Сонхёну на секунду стало физически больно. Друг просто проверял, всё ли в порядке, не подозревая, что прямо сейчас он касается оголенного провода чьего-то сердца. — Буду, — выдохнул Сонхён, заставляя себя улыбнуться в ответ. — Как обычно. «Как обычно» — это было их девизом. Обычные прогулки, обычные объятия, обычная дружба. И только Сонхён знал, насколько на самом деле всё было необычно и сложно в этой тишине между ними. Конхо, не дождавшись ответа от Мартина, вдруг перехватил ладонь Сонхёна и начал лениво переплетать свои пальцы с его. Он делал это так естественно, будто просто поправлял одежду, продолжая увлеченно спорить о чём-то с Джухуном. Его большой палец машинально поглаживал костяшки Сонхёна — мягко, почти нежно, но для Конхо это было не более чем привычкой занять чем-то руки. Они были неразлучны с тех пор, как научились завязывать шнурки. Все их детские фотографии выглядели одинаково: Конхо, висящий на шее у Сонхёна, и Сонхён, который всегда его поддерживал. В компании друзей их давно перестали воспринимать как двух отдельных людей. «Конхо-и-Сонхён» — это звучало как одно слово, как нерушимая константа. Когда на вечеринках они пили из одного стакана или когда Конхо, устав, засыпал, положив голову на колени другу, никто даже не оборачивался. Для всей их компании — для рассудительного Джеймса, вечно шумного Мартина и спокойного Джухуна — эта тактильность была просто частью их общей истории. «Они же выросли в одной песочнице», — говорили они, если кто-то чужой спрашивал про их странную близость. Все считали эти жесты абсолютной нормой. Все, кроме Сонхёна, чьё сердце каждый раз пропускало удар. — Эй, Сонхён-а, — Конхо вдруг потянул его за руку, заставляя наклониться ближе, и зашептал прямо в ухо, обжигая кожу дыханием: — Ты видел, как Мартин злится из-за проигрыша? Давай выиграем следующий раунд? Он прижался своим плечом к его, и Сонхён почувствовал запах его шампуня — смесь цитруса и чего-то теплого, домашнего. Конхо на мгновение сжал его пальцы крепче, ободряюще улыбнувшись своей самой яркой улыбкой. В этом жесте не было скрытого подтекста. В нём не было признания, которое Сонхён так отчаянно и тайно искал в каждом движении друга. Конхо просто был Конхо: харизматичным, любящим и до боли слепым.  Он мог обнимать Сонхёна весь вечер, мог кормить его с рук или спать с ним на одной кровати, но при этом его сердце билось ровно, в то время как Сонхён буквально рассыпался на части от этой невыносимой близости. *** Мартин с воплем схватил второй джойстик, и они с Конхо с головой ушли в игру. Комната наполнилась их криками, смехом и беспорядочными ударами по кнопкам. Конхо был в своей стихии: его глаза азартно блестели, он то и дело вскакивал с дивана, когда его персонаж проводил удачную атаку, и с размаху хлопал Мартина по плечу. Сонхён сидел чуть поодаль, наблюдая за ними. В какой-то момент Конхо, празднуя очередную победу, закинул руку Мартину на шею и притянул его к себе, взлохматив его и без того торчащие светлые волосы. Мартин в ответ лишь засмеялся и попытался толкнуть друга в бок. В этот момент Сонхён почувствовал, как внутри него что-то остро кольнуло. Это был холодный, неприятный укол ревности, который на мгновение перекрыл даже шум в комнате. Он смотрел, как рука Конхо, которая еще пять минут назад переплетала пальцы с его рукой, теперь так же легко и непринужденно обнимает Мартина. Сонхён тут же мысленно одернул себя. «Это же просто Мартин», — повторил он про себя, словно мантру. Мартин, с которым они вместе прогуливали уроки. Мартин, который знал Конхо почти столько же, сколько и он сам. Сонхён знал, что не имеет права на это чувство. Конхо не принадлежал ему. Он вообще никому не принадлежал — он был как солнце, которое светило всем одинаково ярко и тепло. Конхо был тактильным со всеми друзьями, это было его способом общения с миром. Но видеть, как эта нежность достается кому-то другому, было больно. Сонхён отвел взгляд, делая вид, что очень заинтересован содержимым своего стакана. Он понимал: его ревность была эгоистичной и глупой, но она только сильнее подчеркивала пропасть между ними. Конхо мог обнимать весь мир, даже не задумываясь об этом, в то время как Сонхён дорожил каждым миллиметром их близости, как величайшим сокровищем. — Эй, Сонхён-а, — голос Конхо вырвал его из мыслей. Конхо уже бросил джойстик и теперь смотрел на него, слегка наклонив голову. — Мартин не умеет играть, мне скучно его выигрывать. Иди сюда, ты единственный, кто может составить мне конкуренцию! Он похлопал по месту на диване рядом с собой, приглашая Сонхёна вернуться в их общий круг. Укол ревности никуда не исчез, он просто притупился, когда Конхо снова улыбнулся именно ему — той самой особенной улыбкой, которую Сонхён так отчаянно хотел считать только своей. *** Вечеринка медленно затухала. Мартин, всё ещё что-то бубня про «нечестный проигрыш», натягивал куртку, а Джухун уже стоял в дверях, проверяя, не забыл ли он ключи. Конхо уже был готов. Он стоял у самого входа, прислонившись плечом к косяку, и привычно крутил в руках телефон. Как только он увидел Сонхёна, его лицо тут же озарилось: он по инерции сделал шаг навстречу, ожидая, что сейчас они, как и тысячи раз до этого, вместе выйдут в прохладную темноту и пойдут в сторону своего района, обсуждая всякую ерунду. — Сонхён-а, ну ты чего там застрял? Пошли, а то на последний автобус опоздаем, придётся пешком тащиться, — Конхо задорно подмигнул и уже потянулся, чтобы схватить друга за рукав. Сонхён замер. Внутри него шла короткая, но яростная борьба. Больше всего на свете он хотел пойти за Конхо. Просто идти рядом, чувствуя его плечо, и слушать его бесконечный поток мыслей. Но укол ревности от игры с Мартином и эта «невыносимая близость» за весь вечер довели его до предела. Ему нужно было выговориться, иначе он бы просто взорвался. — Слушай, Конхо... — Сонхён отвел взгляд. — Ты иди. Я, наверное, еще ненадолго останусь. Мне нужно с Джеймсом обсудить... ну, по учебе кое-что. Конхо замер. На его лице промелькнуло искреннее недоумение. Для него это было сродни тому, если бы Сонхён внезапно заговорил на другом языке. Они всегда уходили вместе. Всегда. — По учебе? В одиннадцать вечера? — Конхо недоверчиво прищурился, а потом его губы растянулись в понимающей, слегка лукавой ухмылке. — О-о-о, неужели наш отличник решил подтянуться? Ладно, зануда, иди грызи гранит науки. Он порывисто притянул Сонхёна к себе, на секунду крепко сжав в объятиях — так сильно, что Сонхён почувствовал быстрый ритм его сердца. — До завтра, Сонхён-и! Не засиживайся! Дверь захлопнулась, и в квартире стало непривычно тихо. Мартин и Джухун тоже ушли. Джеймс, который всё это время молча наблюдал за сценой из кухни, тяжело вздохнул и поставил на стол две кружки с чаем. Он посмотрел на Сонхёна — на то, как тот всё еще смотрит на закрытую дверь, — и просто кивнул на стул напротив себя. — Ну что, — тихо произнес Джеймс, складывая руки на груди. — Давай выкладывай. Сонхён бессильно опустился на стул, закрыв лицо руками. Только перед Джеймсом он мог позволить себе перестать улыбаться. Только старший знал, что эта «идеальная дружба» на самом деле — медленная пытка. — Джеймс, я больше не могу, — глухо отозвался Сонхён сквозь пальцы. — Он обнимает меня так, будто я его любимый плюшевый мишка, а потом… Он просто не понимает. Совсем. Джеймс молча пододвинул к нему кружку. Пар от горячего чая немного согревал замерзшие пальцы Сонхёна, но холод внутри никуда не делся. — Он не «не понимает», Сонхён-а, — мягко сказал Джеймс, присаживаясь напротив. — Он просто не ищет подвоха. Для него ты — его константа. Ты был рядом всегда, и он привык, что ты принадлежишь ему по умолчанию. Как воздух. Никто ведь не благодарит воздух за то, что он есть, пока не начнёт задыхаться. Сонхён поднял голову, его глаза подозрительно блестели в тусклом свете кухонной лампы. — Сегодня, когда он переплетал наши пальцы… Он ведь даже не смотрел на меня, Джеймс. Он спорил с Джухуном о каком-то дурацком квесте, а я… я чувствовал каждое его движение, каждую мозоль на его ладони. А потом он просто отпустил мою руку и побежал к Мартину. Так легко, будто я — это просто подушка, которую можно отложить в сторону. — Это и есть его «смешанные сигналы», — вздохнул Джеймс. — Он тактильный по природе. Он — щенок, который лезет обниматься ко всем, кого любит. Но с тобой он переходит все границы, потому что ты позволяешь. Ты стал для него настолько безопасным местом, что он перестал задумываться, каково тебе в этом его «уюте». Сонхён судорожно вздохнул, сжимая кружку так сильно, что костяшки побелели. — Хуже всего то, что все остальные тоже так думают. Вы все смотрите на нас и видите просто двух близких друзей. Ты видел лицо Мартина сегодня? Он даже не моргнул, когда Конхо закинул на меня ноги. А я в этот момент умирал внутри. Мне кажется, если я сейчас признаюсь, он просто рассмеётся и скажет: «Крутая шутка». И это разрушит меня окончательно. Джеймс долго молчал, глядя, как Сонхён борется с желанием прямо сейчас сорваться и побежать за Конхо, чтобы просто быть рядом, несмотря на боль. — Тебе нужно либо дистанцироваться, либо рискнуть, — наконец произнес Джеймс, его голос звучал по-взрослому строго. — Ты не можешь вечно быть его «подушкой безопасности». Рано или поздно тебе станет слишком тесно, и ты начнешь его ненавидеть за ту любовь, которую он тебе дает, потому что это не та любовь, которая тебе нужна. Сонхён долго молчал, вглядываясь в дно кружки, словно там был ответ на все его вопросы. Слова Джеймса о том, что он стал для Конхо «воздухом», отзывались тупой болью. Это была правда. Воздух не замечают, пока он есть. — Дистанция… — горько усмехнулся Сонхён. — Ты же знаешь Конхо. Он не поймёт «дистанцию». Он решит, что я обиделся, и начнёт липнуть ещё сильнее. Будет заглядывать в глаза, спрашивать, что случилось, пытаться рассмешить… Он заполнит собой всё пространство, пока я снова не сдамся. — Именно в этом и проблема, — Джеймс постучал пальцами по столу. — Он забирает всё твоё внимание, не давая ничего взамен, кроме этой своей дружбы. А ты задыхаешься. Посмотри на себя, Сонхён-а. Ты же таешь на глазах. Ты живешь его эмоциями, его победами в играх, его сообщениями. А где здесь ты? Сонхён закрыл глаза. Перед внутренним взором тут же всплыло лицо Конхо — то самое, расслабленное и родное. Он вспомнил, как Конхо сегодня смеялся, запрокинув голову, и как на секунду его рука задержалась на затылке Сонхёна, перебирая пряди волос. Для Конхо это был просто жест нежности. Для Сонхёна — момент, когда время остановилось. — Я просто боюсь, что если я сделаю этот шаг назад, — тихо сказал Сонхён, — то между нами не останется вообще ничего. Что если наша дружба держится только на этой близости? Если я перестану быть его «воздухом», вдруг он поймёт, что ему вполне достаточно дышать кем-то другим? Джеймс тяжело вздохнул и поднялся, чтобы убрать кружки. — Если ваша дружба за десять лет не обросла ничем, кроме привычки обниматься, то, может, она не такая уж и крепкая, как ты думаешь? Но мы оба знаем, что это не так. Конхо любит тебя. Просто он... — Джеймс замялся, подбирая слово, — он слишком привык быть счастливым рядом с тобой. Он не знает, что такое терять тебя. Дай ему это почувствовать.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!