Вернутся к фанфику

Глава 8: Первая ловушка

2 августа 2026, 16:54
Страх после откровений Души Леса висел над ними тяжёлым, липким покрывалом. Но жизнь, особенно школьная, неумолима. Надо было делать вид, что всё в порядке. Энн яростно долбила грушу в спортзале, вымещая на ней ярость. Тим стал тенью, исчезая на всех переменах, по-видимому, продолжая свои тайные выслеживания. А Алиса ловила на себе любопытные и обеспокоенные взгляды Ноа, но отвечала на них лишь короткими улыбками и отговорками про «семейные проблемы». Гамма страдала больше всех. Её природная жизнерадостность была её щитом, а теперь щит дал трещину. Она то болтала без умолку, то впадала в тягостное молчание, глядя в окно на лес. Её силы, всегда такие отзывчивые, стали капризными: лианы то беспричинно распускались яркими цветами, то вяло свисали, как плети. Именно в таком состоянии её и поймали. Это была фотография в паблике для любителей редкой флоры. Снимок, сделанный будто бы случайным прохожим на окраине леса, в районе старого высохшего болота. На нём росло растение невероятной красоты: стебель цвета лунного света, увенчанный соцветием, которое переливалось всеми оттенками аквамарина и аметиста. В подписи: «Ничего подобного не видел! Что это? Растёт у Скального обрыва». Гамма увидела снимок на перемене. Она замерла, уставившись в экран. — Не может быть, — прошептала она. — Лунный лотос Серебряной Долины… Он вымер столетия назад. Это же легенда… Алиса, сидевшая рядом, насторожилась. — Гамма, что такое? Какая долина? У нас тут никаких долин нет. — Но он же настоящий! — воскликнула Гамма, её глаза горели смесью восторга и одержимости. — Смотри! Только посмотри на эти переливы! Я должна его увидеть. Сфотографировать. Может, даже… попробовать взять отросток. — Это опасно, — тут же сказал Тим, возникший будто из ниоткуда. Он бросил беглый взгляд на фото. — Скальный обрыв — глухое место. И слишком вовремя эта «находка». — Ты всё подозреваешь! — вспыхнула Гамма. — Это просто цветок! Редкий, прекрасный цветок! И я — единственная, кто может его по-настоящему оценить! Никакие уговоры не помогали. Страх перед Никсом отступил перед жгучим, почти физическим желанием ботаника-любителя прикоснуться к чуду. После уроков Гамма, не сказав никому, рванула в лес. Алиса, почувствовав неладное, кинулась за ней, по пути набирая Тима и пытаясь докричаться до Энн. Скальный обрыв был мрачным местом даже в ясный день. Высокие, тёмные скалы нависали над заваленным буреломом ущельем. И там, в единственном пятне тусклого света, он рос. Лунный лотос. Он был ещё прекраснее, чем на фото, и будто излучал собственное, гипнотическое сияние. Гамма, зачарованная, уже была в трёх шагах от него, протягивая руку, когда земля у неё под ногами ожила. Не земля, а искусно замаскированная сеть из упругих, чёрных, похожих на корни, волокон. Они с хрустом обвили её лодыжки, резко дёрнули, и Гамма с визгом полетела на спину. В тот же миг из-за скал выползли ещё такие же чёрные щупальца, пытаясь опутать её руки, обвить шею. Они не причиняли боли, но держали мёртвой хваткой, а их прикосновение вызывало леденящую слабость — они высасывали её природную энергию. — Помогите! — закричала Гамма, и в её голосе был чистый, детский ужас. Первой примчалась Энн, размахивая молотом как теннисной ракеткой. Она с размаху ударила по одному из щупалец, но оно лишь прогнулось, будто резиновое, и тут же отрастило новые отростки, пытаясь схватить молот. Сила не работала. Из тени выскочил Тим в облике крупной рыси — он пытался перегрызть волокна у основания, но они были невероятно прочными и обожгли ему пасть тёмной энергией. Он отскочил с рычанием, превратившись обратно в человека, и выплюнул чёрную слизь. Алиса поняла. Это была не ловушка на урон. Это была ловушка на поглощение. На синхронизацию. Она запела. Голос её, ещё не набравший полной силы Чёрного Мотылька, тем не менее, пронзил мрак ущелья. Она пела не о силе, а о связи. О корнях, что держат дерево, о ветвях, что тянутся к свету друг друга. Её песня была противоядием от разобщающей сущности ловушки. Чёрные волокна дрогнули. На мгновение их хватка ослабла. И этого мгновения хватило Гамме. Её глаза, полные слёз и ярости, вспыхнули зелёным светом. Из её рук, из её самой сути, вырвались не обычные лианы, а что-то первобытное — колючие, крепкие как сталь, побеги дикого винограда. Они впились в чёрные волокна не с целью разорвать, а с целью *заразить* их жизнью, превратить обратно в обычные, мёртвые корни. С хрустом и шипением ловушка распалась, обратившись в труху. Лунный лотос на глазах увял, оказавшись всего лишь красивой иллюзией, поддерживаемой тёмной магией. Гамма, дрожа, поднялась на ноги, её одежда была в грязи, на запястьях краснели следы от щупалец. — Он знал… — прошептала она, глядя на увядший цветок. — Он знал, что я не устою. Он изучал нас. — Не «он», — мрачно сказал Тим, вытирая рот. — Чморд. И это был не захват. Это была *проверка*. Проверка нашей реакции, наших сил, нашей слабости. — Он посмотрел на каждого по очереди. — Он знает наши увлечения. Наши слабые места. Энн полезет в драку на любой вызов. Гамма — на красоту. Алиса… — он запнулся. — Алиса попытается всех спасти. А я… буду всё подозревать. Его слова повисли в воздухе, холодные и точные. Это была не атака на них, а констатация факта. Враг не просто следил. Он составлял досье. И сегодня он протестировал Гамму. Энн обняла дрожащую подругу, но её взгляд был суров. — Значит, теперь мы не можем доверять даже лесу? Даже красивым цветам? — Не можем доверять *ничему*, что кажется нам привлекательным или соответствует нашим желаниям, — сказала Алиса, и её голос звучал устало. — Раздор… он начинается с малого. С подозрения. Со страха, что твой друг может стать слабым звеном. — Она посмотрела на Гамму, и в её взгляде не было упрёка, только понимание и грусть. Гамма опустила голову. — Простите. Я была глупа. — Ты была собой, — поправил её Тим, и это прозвучало не как утешение, а как приговор. — В этом и проблема. Он будет играть на том, что делает нас нами. Они молча шли обратно, сторонясь слишком красивых цветов, обходя подозрительные тропинки. Страх теперь был не абстрактным, а очень личным. Враг знал их в лицо. Знает их души. И начал свою работу по разделению, ударив по самому беззащитному — по их увлечениям, по их природе. Доверие, та самая связь, что была их щитом, дало первую, почти невидимую трещину. И все они это чувствовали.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!