3. Летние каникулы

Вот Астрея сидит в купе вместе с Доркас, Эваном и Пандорой. За окном мелькали размытые пейзажи, но она почти не смотрела на них — мысли были далеко впереди, в Лондоне, на площади Гриммо, 12. Сириус, разумеется, ехал отдельно — с друзьями, не с ней. На этот раз их встречал только отец, и Астрея была этому искренне рада. Орион никогда не кричал, даже когда Сириус срывался на дерзость. Он просто... молчал. Спокойный, холодный. Вот они уже стоят на пороге. Астрея задержала дыхание, прежде чем переступить порог. В гостиной, словно статуи, их ждали Вальбурга и Регулус. — Привет, — нарушил молчание Сириус. Вальбурга взглянула на него с ледяным равнодушием и чуть заметно кивнула. — Сириус, в комнату, — спокойно приказала она. В её голосе не было ни раздражения, ни усталости — лишь контроль. — Да за что?! Мы только пришли! Я ничего не сделал! — Сейчас же. Сириус хотел ещё что-то выкрикнуть, но Астрея резко пихнула его в бок. Он зло покосился на неё, но, не сказав ни слова, схватил свой чемодан и ушёл. — Итак, — медленно начала Вальбурга, — Астрея, расскажи Регулусу, как ты оказалась на правильном факультете. — Ну... — она чуть пожала плечами, изображая равнодушие. — На самом деле я ничего не делала, просто по характеру подхожу, и сама попросила Шляпу отправить меня на Слизерин. Конечно, она умолчала о том, что Шляпа хотела отправить её в Гриффиндор, и только просьба Астреи помогла ей попасть на Слизерин. — Хорошо, молодец. Учись, Регулус. Ещё хочу напомнить, чтобы вы не общались с Сириусом. Особенно ты, Регулус. Не хватало ещё, чтобы это на тебя повлияло и ты попал в Гриффиндор. — Да, мама, — сказали Астрея и Регулус в один голос. — Можете идти. Регулус, помоги сестре с чемоданом. Он, как положено брату, молча взял чемодан и пошёл за Астреей. — Ты же не веришь во всё это, правда? — спросила Астрея, как только дверь за ними закрылась. — Во что именно? — В то, что с Сириусом нельзя разговаривать, в то, что факультет действительно так важен. Регулус опустил взгляд, будто и правда ему было стыдно: — А что мне остаётся? Я остался здесь, с ними, на весь учебный год и видел вас только два раза. У мамы появилась паранойя, что я тоже могу попасть в Гриффиндор. Конечно, мне наговорили всякого, я не знаю, во что теперь верить. Мне просто нужно попасть в Слизерин. — Попасть на Слизерин — это одно. А совсем отказаться от брата — другое. Мы ведь семья. Он горько усмехнулся: — Поверь, лучше их слушаться. — Знаю, но... мы с Сириусом встречаемся раз в пару дней. Родители про это не знают. Никто не знает. — И что, ты считаешь это правильно? — Может, и нет. Но я всё равно его люблю. Он мой брат, такой, какой есть. — Молодцы, конечно... но если они узнают... — Но я же попала на Слизерин, что им ещё от меня нужно? Кстати, меня хотели отправить на Гриффиндор, но я сама попросила Слизерин. — И что? — Ничего. Просто теперь ты тоже будешь ходить с нами и... — Нет, я не хочу участвовать в ваших играх со смертью... — ...и ещё я тебя познакомлю с моими друзьями, они со Слизерина. Прежде чем он успел ответить, дверь тихонько скрипнула, и в комнату вошёл Сириус. — Что она вам там наговорила? — с усмешкой спросил он. — Чтобы мы с тобой не общались, — спокойно ответила Астрея. — Ничего нового. — Я что, виноват, что попал "не на тот факультет"? Но, хочу заметить, что люди там добрее. Джеймс говорил, что его родителям было плевать, куда его распределят. Они его не бьют, не манипулируют, не карают, не заставляют что-то делать. Им просто важно, чтобы он был счастлив... — Ты из уважаемой семьи, — холодно заметил Регулус. — Логично, что от тебя будут больше требовать, так что привыкай. — Нет, это — ненормально, — отрезал Сириус. — Джеймс тоже из чистокровной и достаточно известной семьи — Поттеры. — Предатели крови, их даже никуда не приглашают — ни на приёмы, ни на праздники, никуда, — Регулус поднял подбородок чуть выше, будто повторял слова матери. — Им это и не нужно... — Хватит! — вмешалась Астрея. — Не ссорьтесь. — Да мама бы вами гордилась, — усмехнулся Сириус. — Вот прямо сейчас смотрела бы с кухни и радовалась: «Какие дети! Как дружно ссорятся». — Зачем ты вообще пришёл? — спросила Астрея. — Явно не просто поругаться... надеюсь. — Нет, я подумал, что мы можем всё-таки как-то общаться, но чтобы родители не узнали. Мы же не враги. — Что ты предлагаешь? — спросил Регулус, всё ещё сдержанно. — Писать письма и прятать где-то в комнате. Например, если Астри захочет мне что-то передать, то она напишет письмо и спрячет его, а я потом проверю это место и найду. — Надо придумать место, — сказала Астрея, уже заинтересованно. — Мы не можем хоть один раз просто послушать родителей и не создавать себе проблем? — вздохнул Регулус. — Что они с тобой сделали? — спросил Сириус. — Где мой братишка Реджи? — Ничего они не делали... Ты думаешь, я этого хочу? Я хочу с вами общаться, но тогда нас ждут последствия, всех. — Что за жизнь без маленького риска? — улыбнулся Сириус. — Сириус, не заставляй его, если он не хочет... — начала Астрея. — Я с вами, — твёрдо сказал Регулус. — И я уже знаю, где у меня может быть. — И где? — спросил Сириус. — За колдографией. — У тебя в комнате есть колдография? — удивилась Астрея. — Родители настояли, — пожал плечами Регулус. — Когда вы были в Хогвартсе. Там наша семья изображена. Но за ней можно спрятать, вряд ли родители догадаются. — Хорошая идея, — сказал Сириус. — У меня может быть... в ножке кресла, — сказала Астрея. — Это как? — Ну, эта ножка поломана. Астрея подошла к креслу, немного его наклонила и довольно легко оторвала одну из передних ножек, а потом так же легко прикрепила её обратно. — Она как бы держится, но её можно оторвать. — О, я как раз придумал для себя тайник. У меня в комнате одна половица поднимается, — сказал Сириус. — Какая из? Их же там много. — Идём, покажу. Только тихо, чтобы родители не услышали. Они как можно тише открыли дверь и вышли из комнаты. Все их комнаты были на одном этаже, так что нужно было пройти только пару метров. Они зашли в комнату Сириуса и тихо закрыли за собой дверь. — Вот эта, — Сириус поднял половицу прямо возле двери. — Никто же не будет их проверять. — Скорее всего, нет, — согласилась Астрея. — Получается, что теперь у нас есть все тайники. — Я до сих пор считаю, что это не лучшая идея, — сказал Регулус. — Но ты же с нами, — улыбнулась Астрея. — Сам значит согласился, но считает, что идея плохая, — усмехнулся Сириус. — Ну да, я согласился, но я не говорил, что ваша идея хорошая, как и ваши встречи. Родители могут когда-нибудь узнать. — Зануда, — фыркнул Сириус. — Зато я, в отличие от некоторых, с большей вероятностью останусь жив и не буду вечно отбывать наказания. — Сириус, хотя я и на твоей стороне, но у Реджи аргументы пока что весомее, — пожала плечами Астрея. — Ой, да ну вас, — закатил глаза Сириус.

***

Прошло пару недель. За ужином, как всегда, царила тишина. Только стук столовых приборов о фарфор напоминал, что за столом живые люди. Астрея сидела с прямой спиной, как учили. Сириус ковырял вилкой в еде. Регулус ел молча, взгляд его был опущен. Вальбурга и Орион были то ли злыми, то ли недовольными, то ли ещё какими-то. По ним никогда ничего не понятно — Вальбурга всегда недовольная, а Орион всегда спокойный. — Андромеда сбежала. Слова Вальбурги разрезали воздух. Остальные промолчали, хотя всех шокировала эта новость, и старались сохранять нейтральное лицо. Астрея едва не выронила вилку. Конечно, если бы кто и мог — то только Андромеда. Но чтобы правда сделать это? Не просто угрожать, не спорить, не бунтовать в рамках дозволенного, а по-настоящему сбежать? — Какой позор для дома Блэк, — продолжила Вальбурга. — Она сбежала к какому-то грязнокровке! Ужас! Друэлла попросила дать ей шанс, может, ещё одумается и вернётся, и не придётся выжигать её с семейного древа. Я говорю вам это, чтобы вы знали — в доме Блэков таких выходок не любят. И я вам второго шанса не дам, если вы сбежите. Надеюсь, вы это понимаете. Она оглядела всех троих. Астрея выдержала взгляд, но внутри всё сжалось. Регулус кивнул первым. Сириус — с каменным лицом, не отрывая взгляда от тарелки. Астрея — последней, чувствуя, как тоненькая игла тревоги прокалывает кожу. — Прекрасно, — почти прошептала Вальбурга и снова вернулась к еде, как будто ничего не произошло. На следующее утро имя Андромеды исчезло с семейного древа Блэк. Осталась тёмная проплешина, как шрам. Ни даты, ни следа, ни памяти. Конечно, никто не верил, что она правда вернётся после такого. Скорее всего, они это сделали, чтобы потом рассказывать другим представителям чистокровных семей, что якобы дали ей шанс исправиться и вернуться, но она им не воспользовалась. И никто больше о ней не говорил. Но теперь, глядя на это чёрное пятно, Астрея знала: здесь не прощают. Даже если ты — из рода Блэков. Особенно если ты — из рода Блэков.