Сойка пересмешница

Потребовалось всего два дня, чтобы освободить старый дом Китнисс и официально переехать к Хеймитчу. Она практически уже жила там. Хорошо, что у неё было не так много вещей. Большая часть того, что осталось в доме, — это мебель и декор, предоставленные Капитолием, и она могла бы их сжечь, ей было всё равно. В первый день Китнисс собрала свои вещи, выбросив всё, что было из Столицы, за исключением нескольких платьев от Цинны. Она собрала оставшиеся личные вещи, в том числе охотничье снаряжение и дневники, которые уже были у Хеймитча. Она собрала то, что осталось от аптечки матери, и опустошила шкафы и ящик со льдом, где хранились продукты. Второй день она провела в комнате Прим. Здесь она не торопилась и тщательно всё сортировала. Большую часть вещей она сложила в коробки, чтобы отдать детям в деревне. Но она нашла и несколько вещей, которые действительно принадлежали Прим. Несколько старых лент для волос, поношенное платье, которое когда-то было у Китнисс, юбка и блузка, в которых Прим ходила на жатву. И самое удивительное — коллекция маленьких резных деревянных фигурок. Они были аккуратно расставлены в ряд на подоконнике, скрытом бледно-жёлтой занавеской. Каждая фигурка была простой, но точной, размером не больше пяти сантиметров. Там были коза, индейка, утка, олень, кошка и даже, при виде которой у неё перехватило дыхание, сойка-пересмешница. Она сглотнула внезапно образовавшийся в горле комок и сморгнула слёзы. Осторожно она подняла крошечную птичку. Её тут же охватили воспоминания. Сколько раз она наблюдала из окна или через дверь, как Прим и Хеймитч сидели на крыльце его дома? Хеймитч водил маленьким ножом по дереву, а Прим без умолку болтала. Китнисс прижала птицу к груди. Она не знала, что Хеймитч подарил Прим эти фигурки и что она так дорожит ими. Она взяла шесть маленьких фигурок и аккуратно положила их в карманы. Той ночью, после того как пожертвования были доставлены, а Китнисс купила кое-что к ужину, она вернулась в дом Хеймитча. В их дом. Он поприветствовал её, не вставая с места у плиты, и её сердце ёкнуло. -Я убрала твои вещи, пока тебя не было. Теперь ты полностью обустроился. И я поговорила с новым мэром о доме и других домах в деревне Победителей. Ему, похоже, очень понравилась идея использовать их—. Китнисс сказала ему это, убирая еду. Закончив, она обняла его сзади. — Значит, это официально. Дом…— Она услышала улыбку в его голосе, когда он сказал: —Чертовски верно. Они вместе закончили готовить и принялись за еду в дружеской тишине. Её мысли то и дело возвращались к маленьким фигуркам в кармане. Когда они закончили, Хеймитч убрал тарелки, позволив Лютику вылизать их дочиста, прежде чем поставить в раковину. Вернувшись к столу, он улыбнулся, глядя на пять фигур, выстроенных в ряд в центре стола. — Я нашла это в комнате Прим. Ты сделал это для неё… Он улыбнулся: —Я подумал, может, ты их найдёшь — Я не знала, что ты такой мастер. Он пожал плечами: — Да так… Немного. Ей похоже, нравилось смотреть, как я строгаю, так что я решил сделать ей что-нибудь. Животные были её любимым занятием. —Я часто наблюдала за вами с ней. Мне кажется, она была немного влюблена в тебя. Хеймитч рассмеялся глубоким, раскатистым смехом, от которого у неё мурашки побежали по коже. —Думаю, она просто радовалась, что о тебе кто-то заботится. Знаешь, она беспокоилась о тебе почти так же сильно, как ты о ней. — Она тебе это сказала? — Так и было. — подтвердил он. — Значит, вы двое говорили обо мне, пока она смотрела, как ты строгаешь? Он игриво улыбнулся: —Может быть. — Хеймитч. — Она надула губы, но он только рассмеялся. —Мы немного говорили о тебе, но в основном она рассказывала истории. Она знала, что я люблю книги, поэтому у неё всегда была припасена какая-нибудь история. На самом деле она была неплохой рассказчицей. На этот раз Китнисс не стала сдерживать слёзы, а дала им волю. В них были и печаль, и горе, но вместе с тем — радость и всепоглощающая любовь. Хеймитч присел на корточки и с громким скрежетом развернул её стул к себе. Он положил руки ей на колени. Она посмотрела на него сверху вниз, и он улыбнулся. Китнисс полезла в карман, достала крошечную Сойку-пересмешницу и протянула ему. — Моя Сойка-пересмешница, — прошептал он. Вот только он смотрел не на деревянную фигурку, а прямо ей в глаза. У неё перехватило дыхание от всего того, что он не говорил, но что она всё равно слышала. Он придвинулся ближе, втиснулся между её бёдер, обнял её за талию и прижался головой к её груди. Она обняла его в ответ, запустив одну руку в его волосы, а другой поглаживая его по спине. Он стоял перед ней на коленях на их кухне. — Спасибо, — прошептала она. На данный момент этого достаточно.