Тест на чувства

      Ви не любила перерывы.       Каждый раз, когда работа замирала, когда последний код был обновлён, последний ребёнок уходил, когда оставались только тишина и возможность «ничего не делать» — её внутренние вентиляторы гудели не от перегрева, а от беспокойства. Именно в такие моменты её логические блоки начинали сбоить: процессоры не могли игнорировать лишние детали.       Например… Шелли.       — Визуальная система, стоп, — бормотала себе Ви, сидя за углом общей зоны отдыха. — Это просто аммонит. Просто соседка. Просто мягкая. Просто симпатичная. Просто…       — О чём ты говоришь? — с любопытством спросила Шелли, возникнув рядом с подносом, на котором стояли чашки с какао.       Ви вздрогнула так, что поскрипывающая пружина под её спиной взвизгнула.       — Диагностика. — Голос её прозвучал чуть громче, чем нужно. — Самодиагностика. Обычное дело.       Шелли тихонько усмехнулась, пряча улыбку за большой чашкой.       — Надеюсь, всё в порядке? Ты выглядишь… как это сказать… не в своём обычном формате.       — Я всегда в своём формате. — Ви обиженно дернула металлическим плечом. — Просто ты подкралась тихо. В следующий раз включай звуковое уведомление.       Шелли только мягко фыркнула, усаживаясь на кресло рядом.       — Не думаю, что сработает. Ты ведь всё равно засмотришься в пустоту и не услышишь ничего. Как вчера. И позавчера.       Ви не ответила. Экран её лица едва заметно дрогнул, пиксели выстроились в «:)», будто по ошибке. Зона отдыха была почти пуста. Где-то за ширмой, как тиканье старых часов, слышался ритмичный скрип метлы — Тиша методично выводила пыль из каждого угла, бурча себе под нос про «недопустимое безобразие в углу у дивана». Ви не смотрела туда. Она сидела на полу, прислонившись к стене, с одной рукой на колене, другой — слегка поцарапанной от недавно сброшенного ящика с инструментами.       Шелли же сидела напротив, в странной позе — будто скрутившись вокруг чашки с чаем, словно та — яйцо, которое она должна согреть. Глаза у неё были полуприкрыты. Когда она так смотрела на что-то, это означало, что она либо думает, либо… замечает что-то. Что-то важное.       — Ты… — начала вдруг она, не отрывая взгляда от Ви. — Ты правда ни разу не пробовала просто расслабиться?       Ви моргнула. Экран мигнул, глаза сменили форму с квадратной на слегка изогнутую — как в момент замешательства.       — Я расслабляюсь, когда все функции работают корректно. А сейчас у меня три фоновых процесса, два из них следят за температурой охлаждающей жидкости, один — анализирует, почему у тебя такой взгляд.       — Какой? — Шелли прищурилась.       — Ну… — Ви задумалась. Пауза зависла между ними, и на мгновение казалось, что даже пыль в воздухе перестала двигаться. — Так смотрят перед тем, как сказать что-то важное. Или… перед тем, как поцеловать.       У Шелли зрачки расширились. Тончайшие линии на её панцире дрогнули, словно под ветром — реакция аммонита, которую можно заметить только вблизи.       — Я… эм… просто думаю. — Она опустила взгляд в чашку. — О тебе.       Ви замерла. Процессоры взвились, как реактивный шум внутри. Ошибка: входная строка вызывает перегрузку. Новая переменная: внимание, фокус, напряжение.       — Ты часто это делаешь? — медленно спросила она.       Шелли кивнула, чуть-чуть. Совсем чуть. Почти не заметно.       — Ага. — Потом, тихо, но с какой-то необычной твёрдостью: — Но ты раньше никогда не замечала.       Ви не знала, что ответить. Она обернулась в сторону — будто кто-то мог подсказать реплику, выдать нужный код для поведения в таких ситуациях. Пусто. Только Тиша за кадром всё ещё шипела, как рассерженный чайник:       — Кто ОСТАВИЛ чашку на пианино?! Это ж порча поверхности! Это трагедия! Это… это пятно!       — Я… не создана для романтики, — сказала, наконец, Ви. — Во мне нет встроенного модуля распознавания влюблённости. Только базовая эмпатия и протоколы заботы.       — Тогда почему ты, несмотря на всю «показушную» неприязнь, уживаешься со Скрапс лучше, чем кто-либо? Почему ты всегда замечаешь, если я устаю, и пододвигаешь подушку? Почему ты вздрагиваешь, когда я касаюсь твоего локтя, даже случайно?       — Это… — Ви будто подвисла. Механизм за её шеей чуть дрогнул, будто от жара. — …возможно, сбой в логике. Или… Шелли?       — М?       — Ты не хочешь… может быть… протестировать, что это? Я имею в виду… чувство?       Шелли подняла на неё взгляд. Несколько мгновений — пауза, как перед прыжком с обрыва. А потом — лёгкая, едва ощутимая улыбка.       — Я думала, ты никогда не предложишь. ***       Гарденвью ещё спал. Нежный свет фильтровался сквозь витражные окна общественного зала, играя на полированных плитках, будто оставляя солнечные поцелуи после долгой ночи. Ви стояла у автомата с напитками, её зелёные пиксельные глаза отражали колебания мыслей, непохожих на привычную ей прямолинейность. Что-то внутри перегревалось. И имя этому — Шелли.       Она вспомнила вчерашний вечер: тихий смех аммонитки, как та притягивала к себе плед на их общем диване, стараясь, чтобы Ви тоже оказалась под ним. «Палеоночь» — так Шелли это назвала. Фильмы про доисторических животных, кости, раскопки, древности. Ви ничего не понимала в этой «палеоэстетике», но была очарована, как Шелли сияла, рассказывая про любимого анкилозавра, жестикулируя крохотными руками и хлопая глазами. ***       — Ты ведь тоже древняя… — пошутила Шелли, ткнув Ви локтем в бок, — Ну, в смысле, технически! Роботам уже больше ста лет как минимум!       — Я… обновлялась, — неуверенно ответила Ви, и добавила: — Я, э-эм, теперь с поддержкой HEVC.       Шелли прыснула от смеха. Ви не поняла, что именно было смешно, но это вызвало странное тепло в грудной секции. Сбой, возможно. Очень мягкий сбой. ***       Сегодня утром она не могла перестать переигрывать это в памяти, пока за спиной не раздался щелчок перьев и резкий голос:       — Ви! Где ты была прошлой ночью? Комната была открыта. Я зашла — и никого!       Тиша. Вся в возмущении и пыли, с метлой, похожей на боевой посох. Её жабо яростно трепетало.       — Я… отключилась на диване. Смотрела фильмы, — сухо ответила Ви. — С Шелли.       — Ага. Фильмы. — Тиша фыркнула. — Следи за порядком. Не всем нравится хаос в общих зонах. Некоторым он снится потом в кошмарах. С крошками. На диванах.       Разговор был бы длиннее, если бы из ближайшего вентиляционного люка не выскочила Ятта с криком:       — АГА! КТО ЗАБЫЛ СВОЙ СОК НА ПОЛУ?!       Тиша подпрыгнула и с криком метнулась к потолку, обронив метлу. Подошедшая Тиган поспешила мягко увести уже готовую взорваться от гнева салфетницу куда-то в сторону. В то же мгновение Ятта уже кувыркалась на полу, обнимая сок, как трофей, — прямо под изумлённым взглядом Финна, который держал тарелку с морковными палочками.       — Ятта, я же просил, не надо пугать Тишу с вентиляцией…       — Но это весело! — Ятта широко улыбнулась. — И я нашла сок! Это двойной выигрыш!       Финн вздохнул, но в глазах его мелькнуло что-то нежное. Он не отрывал от неё взгляда, даже когда она запрыгнула к нему на спину и шепнула:       — Ты теперь мой герой, Финни. Ты идёшь на миссию спасения конфет?       — Я… всегда готов. Но, эм… — он покосился на Ви и Шелли. — Можно мы потом поболтаем? Просто… мне надо тебе кое-что рассказать.       — У тебя тайны?! — Ятта пискнула. — О, это будет лучшая миссия! ***       Тем временем, в углу, из-за занавески, наблюдали Тиган и Тиша. Чашка наливала чай в маленькие фарфоровые чашечки, пока салфеточница снова не пригладила своё жабо.       — Это было глупо, — прошептала Тиша. — Я, эм… вчера была не права.       — Но ведь ты заботилась. Это не глупо, — спокойно сказала Тиган. — Иногда забота — это просто плохо замаскированный страх потерять.       Тиша подняла на неё взгляд. Золотые тени, строгий взгляд, утончённая манера — всё в Тиган действовало на нервы. Но почему-то сейчас… ей было спокойно.       — А у вас никогда не бывает грязи на платьях? — буркнула Тиша.       — Никогда. Но если появится — я знаю, кто мне поможет, — тихо улыбнулась Тиган. ***       — Эксперимент 4B, эмоциональный отклик при приближении субъекта «Ш" — Ви чётко произнесла вслух, отмечая галочкой в блокноте.       — Ты опять называешь меня «субъектом»? — засмеялась Шелли, поднявшись на носочки, чтобы заглянуть в экран робота. — Ну хорошо, субъект Ш готов к тесту.       Они сидели в лаборатории — пустом техническом блоке Гарденвью, где раньше ремонтировали оборудование. Ви привела Шелли сюда «на диагностику». Но это была не обычная диагностика. Это был тест на чувства, который Ви не могла разобрать: перегрев корпуса в районе ядра, задержка при ответе, всплески сигнала при зрительном контакте с Шелли. Всё это слишком хаотично для неё, и она должна была понять, что происходит.       — Испытуемый входит в радиус 0.5 метра. Повышение температуры на 0.3 градуса. Отклонение от нормы. Сброс… сброс невозможен, — пробормотала она.       — А если я сделаю… вот так? — Шелли вдруг легонько ткнулась щекой в металлическое плечо Ви.       — Ошибка. Системная перегрузка. — Ви застыла на секунду. — Зачем ты… Почему это работает, как кнопка сброса логики?       — Может, потому что ты просто… Может, я нравлюсь тебе?       Ви заморгала. Пиксельные глаза дёрнулись — то треугольники, то квадраты.       — Это невозможно. Моя система не предназначена для романтических функций. Я протестировала себя на сбои трижды. Всё в норме.       — Может, это не сбой. Может… это обновление?       Шелли улыбнулась, и Ви почувствовала, как задний кулер запускается на максимум. Она снова сделала пометку в блокноте: «Эмоциональный резонанс может быть постоянной функцией. Влияние субъекта Ш стабильно повышает производительность.» ***       Тем временем, за одним из открытых вентиляционных люков на верхнем уровне, свешивая хвостики и шелестя рядом с ярко-зелёными трубами, зависла Ятта. Она жевала конфету и наблюдала за озером снаружи здания, где Финн стоял на деревянной платформе с удочкой. И прямым направлением отправилась в сторону где одна из труб выходила непосредственно рядом с тем деревом, на которое Финн опёр ведро.       — «Порыбачить вместе», — процитировала она. — И кто бы мог подумать, что это значит… просто сидеть. Без фейерверков. Без бумов. Без… — она фыркнула. — …движения!       Финн внизу сидел напряжённо. Удочка в стеклянных лапках дрожала, поплавок отражался в стекле его головы. Он что-то бормотал себе под нос:       — Окей, Финн… Ты можешь это сделать. Просто поговори с ней. Скажи: «Ты мне нравишься. Ты безумная, взрывная, неугомонная пиньята… и это мне чертовски нравится». Вот так. Просто. Прямо. Плавно. Как…       — БУ! — Ятта свалилась с дерева за спиной.       Финн подпрыгнул так резко, что удочка вылетела из лап, а поплавок сделал сальто.       — Ты что, хочешь, чтобы у меня вода испарилась от страха?! — вскинулся он, пытаясь поймать удочку.       — А ты хочешь, чтобы я заскучала насмерть? — хмыкнула Ятта. — Серьёзно, рыбалка? У тебя было так много других способов меня удивить! Например, морская фейерверк-конфета! Или прыжки в желе! Или…       — Я хотел, чтобы мы просто… побыли вместе. Спокойно. И… я мог бы сказать тебе… — он смущённо почесал стекло головы, — …что ты классная.       Ятта на миг застыла. Даже её хвосты замерли. Это было не похоже на шутку. Не похоже на обычную игру.       — …Ты… Ты правда так думаешь? — спросила она тише обычного.       — Угу, — кивнул Финн. — Даже когда ты вылезаешь из вентиляции, пугаешь Тишу и ешь конфеты с пола.       Она хихикнула. Потом неожиданно нырнула к нему в объятия:       — Ладно. Только обещай, что следующая рыбалка будет на конфетных рыб. Серьёзно. Хочу клюквенного клоуна! ***       В это же время, в лаборатории, Шелли тихонько касалась металлических пальцев Ви.       — Ты знаешь, тебе не обязательно называть это тестом. Мы можем просто… быть рядом.       — Я не умею «просто быть», — прошептала Ви. — Но я могу учиться. С тобой.       Старое техническое помещение теперь выглядело почти… уютно. Ви установила мягкий жёлтый свет от переносной лампы, расчистила место от проводов и запасных плат, оставив только два складных кресла, чайник на индукционной плитке (по настоянию Шелли) и крошечный проектор, отображавший на стене стальные листья — абстрактные формы, которые почему-то успокаивали.       Шелли сидела, закутавшись в тёплое полотенце — она недавно приняла душ в тепловом отсеке и теперь пахла чем-то… цветочным. Ви этот запах сбивал с мысли. Причём буквально — она начала писать отчёт, но забыла, зачем открыла редактор.       — Ты всё ещё ведёшь протокол? — мягко спросила Шелли, глядя на неё.       — Да… то есть… Нет. Не сейчас. Я закрыла файл, — Ви убрала планшет. — Мне кажется, уже не имеет смысла фиксировать… только симптомы.       — А что тогда?       Ви смотрела на неё молча. В её пиксельных глазах медленно вращались зелёные фракталы — как будто в поиске верного ответа.       — Шелли, — произнесла она. — Я не понимаю, как это работает. Я понимаю движение, скорость, сигналы, температуру. Я могу рассчитать траекторию любого объекта за миллисекунду. Но ты… ты не объект. С тобой — уравнение не сходится.       — А может, его и не надо решать? — прошептала она. — Может, достаточно просто чувствовать?       — Это… пугает меня.       — Пугает?       — Потому что ты не ошибка. Но система внутри меня всё равно реагирует, как будто ты — вирус. Она отключает защиту. Пропускает сигналы. Впускает тепло.       Пауза. Тишина заполнила комнату.       — А может, я просто… важна для тебя. — Шелли опустила глаза. — Твоё ядро просто знает это. Даже если ты пока не уверена.       Ви медленно подалась вперёд. Её металлическая рука коснулась её раковины — лёгкий контакт, как бы невесомый, будто касание воздуха.       — Когда ты прикасаешься ко мне, мои датчики срабатывают слишком быстро. Но я не хочу это останавливать. Я хочу… больше.       Шелли посмотрела на неё, приоткрыв раковину, словно раздвигая защиту.       — Тогда… не останавливай себя.       Ви наклонилась. Глаза замерли на ней, искажённые эмоцией, которую она не могла назвать. Глаза на экране чуть дрогнули, словно пиксели перестраивались в нечто более мягкое. Шелли не отводила взгляда. В её зрачках отражался слабый свет, и что-то дрогнуло — искра признания, искра ответа.       — Я… — Ви сглотнула, что-то, что не было нужно ей технически, но вдруг оказалось нужно. — Я хочу быть ближе.       Их лбы коснулись — её металл и чужое тепло, живая текстура. Это не был поцелуй, но в их мире — это было ближе.       — Думаю, — прошептала Шелли, — ты уже рядом. ***       Утро началось не с уборки. И это сразу насторожило Тишу.       Салфеточница в тёмно-синем платье стояла посреди коридора, прищурив глаза. Метёлка в руке была уже наклонена на боевой угол. Она хмыкнула. Дверь в комнату Ви снова была открыта. Открыта. Снова.       — Оставлять пространство без присмотра… — буркнула она себе под нос. — Это как оставить ведро с грязной водой под солнцем. Всё испарится, но запах останется.       Она прокатилась по полу на колесиках. В комнате всё казалось… странно аккуратным. Даже слишком. — Ни одной смятой салфетки… ни одного винтика, который можно было бы поднять и с чувством отмыть…       Её коробочное лицо нахмурилось. Что-то здесь не так. Она выехала в коридор и прижалась к стене. Подождала. Вскоре — приглушённый шорох. Не шаги, не голос. Просто… еле уловимый скрежет по полу. Дверь в комнату Шелли — тоже приоткрыта. Ничего нового. Но…       «Слишком» — прозвучало у неё в голове. Слишком тихо. Слишком чисто. Слишком — подозрительно.       — Она была там? — прошептала Тиша. — Или она была здесь. Что-то происходит. Из-за угла вдруг — БУХ!       — ТЫ НАШЛА МОИ КОНФЕТЫ?!       Тиша взвизгнула. Ятта вывалилась из вентиляции, усыпанная блестящей обёрткой и жеваной резинкой, спрыгнула прямо перед Тишей, взметнув ей под нос целое облако сахара и шума.       — ААААА! — Тиша дёрнулась, выпуская две салфетки из головы, одна из которых повисла на ухе Ятты. — Ты снова! Ползать по вентиляции — это антисанитарно, антиэстетично и… антиприятно!       Ятта рассмеялась, крутанулась и… оказалась на потолке.       — А мне нравится! Тут много воздуха и звук супер-гулкий, как внутри головы Финна!       — Я слышу это! — выкрикнул откуда-то из-за угла Финн, высовываясь с удочкой в руке. — И я не обижаюсь! Кстати, Ятта, сегодня я попробую поймать фантомного карася! Поддержишь?       Ятта моргнула.       — Если ты скажешь, что это карась из конфет — то ДА!       — Он карась из моих воображаемых снов… но, если хочешь, мы можем назвать его… Сахарный Лещ?       — ИДЁМ!       Они оба убежали, оставив за собой след липких конфет и извинений, которые никто не услышал. А Тиша всё стояла. Тишина вернулась. Салфетка дрожала в её руке. Метёлка тоже.       — Что-то… не так. Эта связь между ними. Ви… Шелли… — она стиснула угол своего жабо. — Если они думают, что могут просто…       — Я думаю, ты просто… волнуешься. — Голос был мягким, как мёд. Сдержанный, как вечерний чай.       Тиша повернулась — сзади стояла Тиган, в своём белом платье с золотыми звёздами. Её глаза были полуприкрыты, губы — в едва заметной улыбке.       — Я? Волну… — Тиша замерла. — Я не волнуюсь. Я просто слежу за чистотой. И порядком!       — Это тоже форма волнения, знаешь ли. Ты следишь за тем, что важно… по-своему. — Тиган сделала паузу. — Это… очень достойно. Даже… благородно.       Тиша моргнула. Несколько раз. Потом чуть покраснела по краям.       — Я просто… не хочу, чтобы всё стало… хаосом.       Тиган чуть приблизилась.       — Тогда, может, ты покажешь мне, как именно ты наводишь порядок? Возможно, я тоже хочу научиться видеть мир… как ты.       Тиша уронила метёлку. Она не знала, что это было. Но в глазах чашки было что-то… искренне тёплое. Словно всё не идеально — и в этом была чистота, которую она ещё не знала. ***       С самого утра Ви была… другой.       Шелли заметила это, едва вышла из комнаты: зелёного робота нигде не было видно. Ни у общего обеденного стола, ни у зарядной станции, ни даже в коридоре, где та обычно чеканила шаг, глядя строго вперёд, будто каждое утро — это миссия. Сначала Шелли подумала, что Ви просто занята. Потом — что устала. А потом — когда обед прошёл без единого слова, без взгляда, без даже машинного «привет» — начала подкрадываться мысль…       «Я… сказала что-то не то?»       Вчера всё было… прекрасно. Они смеялись. Проверяли странные реакции. Ви даже позволила себе назвать это «протоколом сбоя чувств». А потом — шутка, затянувшаяся пауза. И тот момент, когда обе внезапно умолкли и отвернулись от экрана. Это не было поцелуем. Не было признанием. Даже не касанием.       Но что-то произошло.       Шелли, сидя одна в уголке столовой, крутила в лапках чайную ложку. Иногда она поднимала взгляд, надеясь увидеть знакомый силуэт зелёного прямоугольного лица. Но мимо проходили лишь Финн и Ятта, в очередной раз спорящие, можно ли считать сахарных рыб «законным уловом».       — Может, я… переборщила? — пробормотала Шелли, отводя взгляд. — Может, ей стало некомфортно…       Она вспомнила, как Ви смотрела на неё вчера. Не глазами, а… вниманием. Будто камеры сфокусировались на чём-то не поддающемся логике. Шелли зажала щеки лапками.       — Глупая… — выдохнула. — Конечно. Я просто… мешаю ей работать. Роботы не флиртуют. Роботы не… чувствуют. ***       А в это время Ви действительно не появлялась, казалось бы — нигде. Не потому что не хотела — а потому что не могла.       Она заперлась в техническом боксе рядом с серверной. Сидела в темноте, откинув голову назад, подключённая к диагностическому кабелю, и смотрела на системный монитор, где по экрану шёл один и тот же запрос: ОШИБКА: Неопознанная эмоциональная реакция на пользователя: SHELLY. Сбой идентификации. Описание: Ускорение вентиляторов охлаждения, прерывание зрительных фокусов, произвольные импульсы в голосовом модуле. Вероятность внешнего вируса: 0,002% Вероятность внутреннего сбоя: 1,4% Вероятность: …………. — чувств?       Ви судорожно выключила экран.       — Это не баг, — пробормотала она вслух, голосом ниже, чем обычно. — Это…       Пауза.       — Это… функция? Она встала. Сделала пару шагов. Вернулась. Села. Поднялась снова.       — Мне нужно… время. Логика требует структуры.       Но одна мысль не оставляла её в покое.       «Она пахла солью. Морской солью. И было так… тепло.»       Она выключила свет. Всё равно в темноте та стояла перед глазами. ***       Вечером, когда все уже расходились по комнатам, Шелли остановилась в коридоре. Просто… стояла, надеясь, что кто-нибудь пройдёт мимо. Что она пройдёт мимо. Но вместо Ви, мимо проплыла Тиган. Улыбнулась ей, чуть склонив чашку головы.       — Не хочешь чаю, милая? Я заварила новый — с подсолнухами и каплей мёда.       — Спасибо… Может, позже. — Шелли улыбнулась в ответ, но едва заметно.       Она осталась стоять в полумраке, прижимая к себе мягкое полотенце. Одиноко. Тихо. И где-то из-за стены всё ещё слышался голос Ятты:       — Он был вот такой! — кричала она. — Как ВЕСЁЛАЯ ЖЕЛЕЙКА НА СПИНЕ КАРАСЯ!       — И я поклялся поймать его… ради тебя! — с энтузиазмом следом звучал голос Финна. ***       Ви не слышала этого. Но на экране внутри её грудной панели снова мигало сообщение: Эмоциональный сбой обнаружен. Принять решение: сохранить / игнорировать / переосмыслить.       И она, впервые за долгое время, не знала, что выбрать. ***       Шелли не спала. Сутки прошли, и Ви — её Ви — так и не появилась. Не сказала ни слова, не оставила даже холодной, машинной фразы вроде «Перегрузка. Временная недоступность». Ничего. И это «ничего» было хуже всего. Шелли не выдержала.       Выбрав момент, когда коридор был пуст, она осторожно подошла к двери техблока, где иногда пропадала Ви. Металлическая панель была холодной, но внутри слышался гул вентиляторов и редкое жужжание сервоприводов.       — …Ви? — негромко позвала она. — Это… это я. Шелли.       Молчание. Только ритмичный шум охлаждающей системы.       — Я знаю, ты, возможно, анализируешь… что-то, — её голос дрожал. — Я не хочу мешать. Просто… я… волнуюсь.       Щелчок. Дверь медленно приоткрылась. Робот стояла внутри, спиной к ней, экран лица был потушен — будто отключён. Шелли сделала шаг внутрь. Потом второй. Её голос стал тише, почти испуганным:       — Слушай, если… если я тебя как-то обидела, или… ты почувствовала, что я слишком навязчива — скажи мне. Я не обижусь. Правда. Просто… мне нужно знать.       Робот не двигалась. Только слабо мигнул индикатор на её виске. Признак жизни. Признак обработки сигнала.       — Потому что ты мне важна, Ви, — прошептала Шелли, подходя ближе. — Я не прошу от тебя ничего невозможного… Просто не… исчезай вот так.       Молчание. А потом — щёлк. Экран Ви вспыхнул. На нём — пиксельные глаза. Зелёные. Невероятно яркие. Широко распахнутые.       — Я… — сказала Ви.       Но потом замерла. Экран чуть дрогнул. Контур бабочки на шее засветился сильнее. Она подняла руку — и будто хотела прикоснуться к ней, но в последний момент остановилась, пальцы зависли в воздухе.       — Я… не… понимаю.       Вторая попытка.       — Я хочу, чтобы ты была рядом. Но… я боюсь, что если признаю это… — короткое замыкание, искра на шее. — Я сломаюсь.       Шелли смотрела на неё, раскрыв глаза.       — Сломаешься?       — Это не ошибка. Не вирус. Это не то, что я могу убрать. — Ви медленно опустила руку. — Я не знаю, что это, но когда ты рядом — мои параметры нарушаются. Мои протоколы забываются. Ты… ты в системе, где тебя не должно быть. И при этом… — она остановилась. — Я не хочу, чтобы ты уходила.       Они молчали. А потом — голос Ви дрогнул. В прямом смысле — искажение звука, будто динамик сбоил от напряжения.       — Я не знаю, как это исправить. Я не понимаю… почему, когда ты говоришь, мне хочется…       Экран вспыхнул, фраза обрывалась.       — …хочется… чего-то мягкого… теплого… тебя.       И после этого — тишина.       Экран потух. Ви зависла. Буквально: её голова слегка наклонилась, сервоприводы затихли. Похоже, она зашла слишком далеко, и её система выбрала защитный режим, чтобы не сгореть окончательно. Шелли, ошарашенная, стояла перед ней. Сердце стучало в ушах.       А потом — шаг. Она подошла ближе. Осторожно, будто прикасаясь к хрупкому механизму, положила лапку на ладонь Ви.       — Если ты сломалась… — шепнула Шелли. — …тогда, может, я тоже.       Она стояла рядом, тихо, согревая ладонь холодного металла своим теплом, пока тот не пришёл в себя. Ви стояла неподвижно. Экран на её лице был чёрным, без пикселей. Ни одного звука из динамиков, ни движения — даже её система охлаждения перешла в тихий, почти неразличимый режим. Она зависла, как терминал в перегрузке — и, может быть, именно это и было правдой.       Шелли продолжала держать её ладонь, не убирая лапку. Она чувствовала, насколько холодный металл под ней, и как внутри дрожит что-то своё, живое, тёплое, уязвимое. Словно в этом касании — вся правда, которую нельзя сказать словами. Она не знала, что ещё сделать. Только молчала и была рядом.       И вдруг — лёгкий звук.       Пик.       П-п-пшх…       Слабое шипение. Линия пикселей — тонкая, как ресница, — проступила в левом углу чёрного экрана. Потом вторая. Секунда — и экран включился тусклым зелёным светом. Пиксельные глаза медленно «открылись», размытые, как после сна. Шелли замерла. Лапка всё ещё касалась её ладони.       — …Шелли?       Голос Ви был тихий, как будто искажённый эхо. Зато живой.       — Я… работаю? — Она моргнула. — Моя речь… функционирует.       Пауза.       Её механические пальцы шевельнулись.       — …Твоя лапка… на моей ладони…       — Да, — выдохнула Шелли. — Я не знала, как ещё… тебя поддержать…       Робот не отводила взгляда. Её экран медленно ярчал, пиксели фокусировались точнее, будто после сбоя она заново собирала свой «взгляд».       — Это странно. — Ви немного наклонилась, изучая их соприкосновение. — Моё давление на кончиках сенсоров выше нормы. Но не критично. Скорее… тепло. Мягкое давление. Равномерное.       Шелли мягко улыбнулась, чуть дрожа.       — Это… прикосновение. Тактильный контакт. Он может быть… хорошим.       Пауза.       — …Может?       — Если он от того, кому ты доверяешь, — тихо ответила Шелли.       Медленно — почти неуверенно — Ви разжала ладонь. Её металлические пальцы пошевелились, будто повторяя шаблон движения. А потом она сама закрыла ладонь, уже вокруг лапки Шелли.       — Тогда, возможно… — её голос снова слегка дрогнул, — …я хочу… ещё.       Шелли замерла. Грудной щиток дрожал от бешено стучащего сердца. Она смотрела в зелёные пиксельные глаза — яркие, как изумруды в темноте.       — Я тоже, — сказала она, почти шёпотом. — Очень.       И в этот момент — не слова, а жест. Медленный, неуклюжий, но предельно искренний. Шелли потянулась чуть ближе. Её лоб — гладкий, мягкий, но всё же живой — чуть-чуть коснулся лба Ви.       — Что это? — прошептала Ви.       — Это… поцелуй, — едва слышно выдохнула Шелли. — Лоб в лоб.       — Я думала, ты поцелуешь губы, — ответила Ви, почти машинально. — Но на лбу… это тоже допустимо. Приятно. Не пугает.       И потом:       — Хочешь… чтобы я попробовала… другой вариант?       Шелли мягко улыбнулась — и молча кивнула. Ви наклонилась чуть ближе. Металл тихо щёлкнул в шарнирах. Их дыхания — если это можно было назвать дыханием у робота — переплелись.       И вот в этот момент — не резкий, не порывистый, а осторожный, почти научный поцелуй. Металлический корпус не был тёплым. Но в этом — было больше нежности, чем можно было ожидать от машины. Они остались там — молча, близко, в системе новых понятий.       А где-то, в коридоре, далеко, тихо выглянула из вентиляционной решётки Ятта, внимательно глядя на двух сверкающих рыбок в аквариуме. Одна — с оранжевым жилетом. Вторая — с разноцветным хвостиком и плавниками и явно с сердцем не на месте.       Но это уже совсем другая история.