Вернутся к фанфику

Разборки

19 апреля 2026, 21:07
      Проходит неделя, за которую всё возвращается на круги своя, Шторм больше не злится на неё и относится как раньше, Курт вьётся вокруг всех окружающих её людей, Скотт продолжает избегать Логан и все также светит своей несчастной мордой. А Логан также остается в своей депрессивной яме, также гниет в своих мыслях, также страдает, также винит себя, также не выходит из своей комнаты днями, курит только в окно и пополняет свои запасы алкоголя лишь ночью, иногда закусывая тем, что Вагнер приготовила днём. И это было, кажется, единственным, что спасало её в эти дни, потому что вкус этой еды был невозможно восхитительный.       Чарльз больше не пытался копаться в её голове, и она была рада этому, отчасти потому что ей было немного стыдно за своё скотское поведение по отношению к нему. Она наговорила лишнего, пыталась обвинить его в непонимании вещей, которые он, возможно, сам пережил и не раз, но Логан не была намерена извинятся ни перед кем, гордость превыше всего. Поэтому она топталась на месте, день за днем повторялся и ничего нового не происходило, за исключением одной новой детали – преследовавшего её серного запаха, который скоро приестся и она перестанет его замечать. Потому что иначе она просто пришибет Курт, её вечное нахождение в тени уже порядком бесило, как и неизвестность, в которой находились её намерения. Логан не могла даже предположить какой следующий шаг будет, но она не хотела даже тратить свои силы на то чтобы выяснить, что именно с этой чертовкой не так, слишком много чести для неё.       А ещё были дети. Они вились вокруг неё не уступая Курт в доставучести, даже не помешало то, что она вела себя не очень за тем самым обедом, обидев и Роуг и Джубили, и если первая никак не изменилась в поведении, ведь такое общение с Росомахой ей привычно, то вторая лишь разгорелась и всегда пыталась как-нибудь завлечь Логан то на тренировку в опасной комнате, то на какой-то их детский движ, который старой потрепанной жизнью женщине был неинтересен. Спасало её от их компании только их обязанности в школе и Пётр, который в силу своего русского воспитания уравновешивал эту шайку своим спокойствием. Но даже так Логан не собиралась с ними контактировать больше положенного и вести с ними закадычную дружбу, потому что она не хотела привязываться к этим юным и милым детям, не хотела разрываться на куски, если потеряет их, как теряла всех хороших людей в своей жизни.       Но ей все же приходилось с ними взаимодействовать, ведь они же команда. И о том, что она в ней находится напоминали настолько часто, что она уже ненавидела это слово и чувство общности, которое ей пытались навязать. Она не думала, что они были командой, они были просто людьми, чужими, незнакомцами, которым приходилось уживаться под одной крышей из-за притеснения вокруг, из-за отречения родни от них, из-за невозможности полноценно интегрироваться в общество. И как бы Чак не хотел доказать обратное, что они семья, что они обязаны быть вместе, что так они сильнее, что это было не просто стечение обстоятельств, это оставалось лишь обманом по крайней мере для Логан, которая понимала, что никакой семьи здесь нет, а даже если для кого-то особняк является таковым, эта иллюзия посыплется сразу, как умрет профессор, потому что вместе с ним падет вся его защита от внешнего мира в виде положения Ксавье в обществе и его денег.       Поэтому находясь в опасной комнате вместе с Ороро и Курт она просто следила за тем, чтобы детишки просто не убились, а не пыталась научить их уму разуму. Это была ответственность Монро, которая направляла осторожно, но твердо. Она что-то объясняла им перед самой тренировкой, а те внимательно слушали и внимали каждому слову, пока Логан сидела у белой стены, а Курт шагала по плитке, пытаясь не касаться её швов своими босыми ногами. Она опять была одета в свою старую одежду только сверху были ещё рубашка и плащ, пыльные и изношенные временем. Хоулетт опять задалась вопросом, почему ей никто не дал нового шмотья, чтобы девочка порадовала себя новыми нарядами, но она сама вспомнила, что ходит в кожанке, который ей дал старик на ферме, прежде чем на ней же и взорваться вместе со своей женой, так что, может, и у неё есть привязанность к этому тряпью. В общем-то ей и дела до этого не было, это лишь мимолетная мысль, пришедшая от скуки.       – Liebe Frau, – видимо, тоже сгорая от скуки, начала диалог Курт, – как здесь вообще можно к чему-то готовится? Это же пустая комната.       – Нет, – пренебрежительно фыркнула в ответ Логан, – здесь скоро будет симуляция, которую задаст Шторм.       – О, я знаю, что это такое, – радостно пролепетала Курт, – а какой она будет?       – Там будет страж, – сухо отвечает Логан, но на непонимающий взгляд Вагнер добавляет, – большой робот, которых проектировал Страйкер, видела таких?       – И они должны будут победить его? – Логан лишь кивает и на все вопросы Курт пытается сдерживает агрессию, – Но они же дети, как у них это получится?       – Они для этого здесь и практикуются, потому что правительству будет плевать, что они дети, когда они запустят своих стражей, – фырчит она, – столько каждый день обсуждений и споров на счет мутантов и их прав, что и не знаешь, что же будет дальше со всем этим, так что они должны быть готовы к тому, чтобы не сдохнуть.       – Но они же такое не сделают, – противостоит этой очевидной, но такой неприятной для понимания мысли Курт, – Мы же все дети божьи независимо от своей внешности и способностей.       – Они сделают это, если Магнето даст им для нападения ещё больше поводов, и не нужно думать, что у них будет достаточно жалости к невинным мутантам, и что они будут наказывать только виновных, – с нотой печали отвечает Логан, вставая с места, видя, что Шторм уже проинструктировала детей, – в конце концов, вспомни Страйкера и как долго он работал на правительство, так что перестань оставаться настолько наивной, это бесит.       – Эй, это вовсе не наивность, – окликает её Вагнер, и Логан даже на секунду останавливается, от колющего любопытства, появившегося из-за рвения Курт доказать свою точку зрения, – это надежда на их праведность, на то, что их сердца откроются богу, что они наконец-то увидят верный путь и не будут воспрепятствовать его воле, что они поймут, что мы не хуже, не лучше и не опаснее других людей без явных мутаций.       – Нет это и есть наивность, – не удовлетворенная ответом Курт она отворачивается от неё, обращая внимание на то, что симуляция уже начала формироваться.       Вагнер же хочет ей в ответ тоже что-нибудь возразить, но не осмеливается отвлекаться от задания. Вокруг появляется разрушенный город, вдалеке страж, пугающий своими исполинскими размерами. Роуг, Китти и Пётр разбежались кто куда, явно не пытаясь скоординироваться, терялись от испуга перед этой махиной. Ороро тут же дала команду держаться вместе, подняв своими силами волну освежающего ветра. Вагнер шагнула в сторону, нервно сжимая губы, кидала взгляды в сторону Логан, пытаясь то ли осмелится продолжить разговор, то ли вступить в активную битву, и Хоулетт не знала, какой из этих двух вариантов её смущает больше. Она держала позицию позади и не вмешивалась в ход битвы, ведь как и Курт её позвали сюда не для того, чтобы просто победить стража и разойтись, а для лишней подстраховки, а продолжать разговор мало того что бессмысленно, так и опасно для Вагнер.       – Меня все же тревожит отсутствие у тебя веры, – видимо, не понимая и толики всей опасности, продолжает разговор Вагнер.       – Ты хочешь это сейчас обсудить? – крикнула Логан, оглушаемая скрипом металла об другой металл.       – Да, сейчас, ведь в другом месте ты сбежишь от разговора, – сердце ударило с двойной силой, Логан сжала зубы, сдержав гнев внутри, видимо, ей тогда не показалось и Курт действительно подслушивала у кабинета Чака.       – Да что ты? И откуда ты это узнала? – саркастично выплевывает она, метнув в её сторону злобный взгляд, пытаясь не предавать этой ситуации большого значения. Ей должно быть плевать на то, что там думает эта чертовка.       – Когда ты сбежала из коридора после той драки со Скоттом, – уверенно отвечает она, будто знала, что после такого обвинения ей зададут подобный вопрос, – а теперь скажи почему они должны быть против нас?       – Потому что существуют такие люди как Страйкер, и политики, которые сейчас наверняка скандируют о том насколько мы опасны, пока мы стоим здесь и пытаемся подготовится к тем зверствам, которые эти придурки смогут ввести против нас, – уворачивается Логан от летящего в неё куска железа.       – Но среди них есть и те кто поддерживают нас, – вскликивает Курт, нервно поглядывая на группу детей, которые активно сражались со стражем, но уступали ему.       – Да и сколько из них не мутанты, которые просто хотят обычной жизни? Единицы, если у нас вообще такие есть, – кричит Логан из-за шума издающегося из-за ломания руки стража.       – Это не столь важно, как важно то, как они нас представляют, что они говорят и какие идеи продвигают среди народа, – Курт приходится подбежать к ней ближе, чтобы не сдирать горло от крика, – они представляют нас с хорошей стороны, показывают, что мы такие же как и люди без мутаций.       – Да, а ещё это показывает насколько им плевать на нас и что нам самим приходится бороться с той несправедливостью, что они сами и создали, и что от них мы никакого милосердия не дождемся, – она отбрасывает ладонь Курт, которая хотела положить ее на плечо Логан.       – Но они же позволили говорить с ними наравне, – игнорирует она это действие, продолжая, – позволили жить хоть с какими-то правами, не вводили законы запрещающие нашу деятельность, значит они уже на пути к принятию. А нам остаётся не подвести наш род, не дать им усомниться в том, что мы этих прав заслуживаем, дать им понять, что не нужно нас ни бояться, ни обожествлять. Нам нужно показать, что мутанты не несут в себе зла.       – В это всё наивно верить потому что, пока существует Магнито и его шайка, пока в их головах ещё живы их образы, мы не сможем достичь равноправия, не сможем воспрепятствовать тому, что они будут воспринимать всех нас, как их, тех, кто борется с этой несправедливостью путём насилия, – противится она, в последний момент замечая, что на них уже летит страж.       Логан сразу же прикрывает Курт собой, падая на симуляцию земли, готовится к неимоверной боли от встречи с огромной машиной. Но Вагнер к ней максимально близко прижимается, охватывая всеми пятью конечностями, и мир вокруг начинает кружиться, будто она вновь села на самолет, в котором весь её долгий век укачивало. В нос полез острый запах серы, который тронул все чувствительные рецепторы Логан, а сама она коснулась земли. Толком не успев очухаться, Курт тут же подрывается, вертит головой, кидает неопределенные взгляды вокруг будто анализирует ситуацию, пока Логан отползает чуть дальше, пытаясь встать на ноги и оклематься после телепортации. Вагнер исчезает вновь только уже под прицел взгляда стража, оставляя за собой ещё больше серы, от которой Логан пуще прежнего тошнит.       Курт скачет, интенсивно двигается и отвлекает внимание стража от детишек, которые пытались прийти в себя, и от Шторм, которая им помогала. Вагнер уже и кричит, и кидает обломки в металлическую головеху ровно до тех пор, пока страж не поворачивается к ней, и она вновь телепортируется, скача по обломкам домов элегантно, будто вновь под куполом цирка, о котором она говорит без умолку. Она грациозно перекручивается, вертит хвостом в воздухе сохраняя равновесие уже на длинных обесточенных проводах, будто на канате, потом прыгает, кувыркаясь, телепортируется и так по кругу. Логан же только поднялась на оставшихся ватных ногах, которые были таковыми не столько от того, что её подташнивало, а сколько от того что она не понимала, что творит Курт, которая куролесила вокруг стража.       Она не понимала, как этой чертовке удавалось после стольких телепортаций оставаться активной и такой спокойной, когда её только с одного раза укачало так, что на всю оставшуюся жизнь останется. Это головокружение её выводило из себя, заставляя сжимать челюсти от злости и желания прилечь и проспать хотя бы пару часов, но для этого нужно было хотя бы дойти до Ороро, чтобы помочь уничтожить стража и закончить эту проклятую тренировку. Пока получалось только, качаясь из стороны в сторону, начать ковылять в их сторону.       – Так собрались, – крикнула Ороро настолько громко, что даже в ушах Хоулетт зазвенело, а дети сразу же скоординировано встали в шеренгу напротив неё, – какое самое слабое место у стража?       – Не знаю, но точно не в той руке, потому что без неё он нормально щеголяет, – крикнула Китти, получив неодобрительный взгляд от Монро.       – Ещё варианты? – больше крикнула, чем спросила Ороро, и дети замерли на месте, не имея не единой подсказки, пока Курт, телепортировавшись куда-то в небо, не начала показывать на свою шею там, где она соединяется с головой, подсказывая правильное слабое место.       – В шею, да, правда? – спросила умоляюще Роуг и Ороро кивнула, под удивленный неопознанный восклик Петра.       – И как же нам повредить её? – все же не унималась Монро, глядя на каждого в шеренге.       – Я возьму это на себя, – наконец подала голос Логан, наконец-то дойдя до их процессии через обломки и тошноту.       – Ты же в курсе, что это им нужно тренироваться, а не тебе? – кричит Монро возмущенно.       – А ты не видишь, что всё вокруг вышло из-под контроля, и что нам уже пришлось вмешаться в эту тренировку? Почему бы нам не закончить её прямо сейчас самым быстрым способом?– перечит Логан, лишь бы с этим поскорее закончить, – Петр, давай, кидай меня, а там я разберусь!       Монро отступила, позволив дальнейшему произойти. Петр схватил Логан за спину куртки, сжав её до жалобного скрипа кожи, крутанулся вокруг своей оси несколько раз и бросил прямо на встречу стражу. Она пыталась как-нибудь сгруппироваться в полете, чтобы кости, которые мгновенно срастутся болели не так сильно при падении, но, ударив тонной своего веса ему прямо по горбу стража, она почувствовала как связки и мышцы на ногах рвутся, а робот всего лишь пошатнулся вперед, даже не упав. Но она тут же собралась, сжав губы, не обращала внимания на боль, выпустила когти и впилась ими в шею в указанный Курт узел. Рыкнув себе под нос от дичайшей боли регенерации, она впивалась ещё и ещё, пока страж под ней не перестал трепыхаться, будто мог чувствовать боль, и не стал падать вниз. Она облегченно выдохнула и даже легко улыбнулась, вот на сегодня и закончится их тренировка. Но нечаянно взглянув на клочок земли, на который падал страж, она увидела Курт, стоявшую так, будто готовилась к прыжку. Глаза Логан тут же заметались, крепко схватившись за летящего на землю стража, она злобно выкрикнула:       – Ты хули встала, беги ебанутая! – но страж был уже слишком близко, и она бы при всем желании не смогла бы сбежать, так что остается только помянуть наивную девчонку.       Страж приземляется с оглушающим металлическим скрежетом, который режет всем присутствующим уши, ноги Логан от удара опять пронзает болью, и она перестает пытаться встать, опирается на ладони, снимая с поврежденных ног лишнюю нагрузку. Она тяжело дышит, а со лба по носу и на металлический корпус стекает капля пота, и тут же вспоминается Курт, которую придавило всем этим весом насмерть. Она стирает с лица влагу ладонью, пытается заглянуть под махину, чтобы разглядеть остатки бедной девочки, которую ей тоже не удалось спасти, но в нос ударяет жжённая сера и она поднимает свой взгляд и видит перед собой фигуру цвета индиго, которая была живее и целее всех на свете. Боже, она же умеет телепортироваться. А Логан заметалась, испугавшись, будто она могла действительно пострадать, растерявшись перед большой махиной. Сдержав в себе вздох агонии и злобы от собственной наивности и сердечности, она попыталась встать, но ноги опять пронзила боль, и она продолжила полулежать на коленях. Босые двупалые ступни Вагнер шлепали по полуразрушенному корпусу и перед Логан сразу же показалась её рука помощи, которую она как и в прошлый раз отбросила, еле сдержав стон боли от исчезнувшей точки опоры.       – Хорошо, тогда продолжим говорить так, – не отступила Курт, присев перед ней, сровнявшись, – от существования Братства мутантов и их действий наша цель не меняется, людям нужно понять, что наши точки зрения и поведение не совпадают. Показать, что если человек мутант, то он не обязательно террорист или убийца, или ещё кто-нибудь. Мы должны показать, что наши побуждения чисты, а намерения добрые, должны показать, что агрессия Братства не связана с их генами, а только с их реакцией на мир вокруг.       – Да-да, ударили по одной щеке, подставь другую – этому же учат в твоей святой книжонке? – противится Логан, не в силах встать, чтобы сбежать, чтобы подтвердить то, что Курт насчет её побегов от разговора была права.       – Именно, – видимо, не понимает сарказма Курт, отвечает максимально серьезно и со всей ответственностью, – на их ненависть мы должны ответить любовью, чтобы не нести в этот мир ещё больше зла и насилия.       – Наивная хуйня, – выплевывает Логан, почувствовав как её ноги восстановились до той степени, когда можно начать идти, пытается встать, игнорируя вновь протянутую руку Курт.       – Не держи столько зла, mein Freund, и не отказывай от помощи, которую тебе предлагают, – спокойно отвечает на ее поведение Курт, – я буду молиться за то, чтобы ты поняла и приняла эту истину, чтобы ты смогла ответить на зло окружающих любовью. И моя молитва обязательно будет услышана, потому что я буду просить со всей душой, специально для тебя.       – Спасибо, но мне это нахуй не сдалось, – рявкает она, моментально ретируясь, видя как поле битвы пропадает из под ног, а опасная комната открывает свои двери.       Курт отпускает её с миром, даже не глядя на уходящую Логан, – или все же глядя, глаз-то на заднице у Хоулетт нет, чтобы точно определить, – Вагнер начинает читать нравоучения детишкам об устройстве стражей, создание и разработку которых она видела в дамбе на Алкали Лэйк. Рассказывала она с энтузиазмом, громко и четко так, что её слова отражались в коридоре, ведущем из опасной комнаты, явно знала об этом деле больше положенного. Значит знала и про все зверства, которые творились над мутантами, и сама им наверняка подвергалась за то, что лезла не в свое дело, как она лезет в чужие дела сейчас. Но Курт не держала на них зла, рассказывала о знаниях, полученных там, легко, без капли ненависти к тем людям и событиям. А Логан держала, так ещё крепко, вцепившись в эту злобу когтями, будто она способна от неё сбежать, будто то, что с ней произошло за эти годы способно вновь забыться, будто хоть у кого-то в этом мире есть патроны из адамантия и пистолет нацеленный ей прямо в голову. Но его не было, как и Страйкера, так и оружия против неё, как и чертежей страж, которые смыло бурными потоками воды, забытые и похороненные на дне.       Может быть она бы забыла, все то, что с ней сделали, может быть даже простила всех тех, кто использовал её как оружие, тех, кто вертел её чувствами и жизнью как хотел, может она бы могла бы петь наивные проповеди о прощении и любви, как это делает Курт. Только вот Страйкер забрал у неё не только годы жизни, память, Кайлу, последнюю надежду образумить брата, он забрал ещё и Джин, ту, с которой была возможность стать нормальной, отнял заставив ее вернуться туда, испытать это вновь и вспомнить практически все из своей жизни. Поэтому она никогда не поймёт истину, которую так отчаянно проповедует Курт, потому что знает, что ответом на любовь, будет ненависть, а за первым ударом последует второй, даже если не будешь подставлять другую щеку.       А Курт, даже пережив все то, что делали с ней лаборатории Страйкера никогда не испытывала боль потери и гнетущее чувство одиночество, и поэтому ей настолько легко принимать мир вокруг и даже тех людей, которые её ненавидят. Но вот Логан переживала сотни раз, видела миллионы смертей на войнах, людей, которые ещё вчера могли бы с ней сидеть в окопе и рассуждать о каких-то обыденных вещах весело и беззаботно, будто их не ждала смерть. Она видела как умирали те, кто никогда не выбирал участвовать в войне, видела как издеваются над женщинами, видела как впервые упала ядерная бомба, видела концентрационные лагеря, химическое оружие, террористические акты, массовый голод, болезни от которых гниют за считанные дни. Видела как в обычных спальных районах убивают из-за цвета кожи, необычной внешности, ориентации, вероисповедания, пола, мутаций, национальности в том числе и её друзей и женщин, которых она любила. Она никогда не сможет относиться к людям с любовью, пока есть всё это, просто потому что вес прошлого слишком велик, а та на кого она возлагала большие надежды по возвращению её веры в человечество погибла.       Логан тяжело вздыхает, закрывая дверь своей комнаты, пинает кучу из грязных вещей, не зная куда деть свою злобу. Ебанная Курт, подняла все те эмоции и воспоминания одним лишь разговором о любви к ближнему, заставила её вновь все это переживать и обдумывать. Как ей только смелости хватило заговорить с Логан, особенно на эту тему, совсем страх потеряла или отшибло после опытов Страйкера? В любом случае Хоулетт испытывала к ней злость за то, какая она простая и мягкотелая, какая она добрая и всепрощающая, за то, что она лезет к Логан, хотя и четверть всего того, что она испытывала даже не переживала в своей жизни, и уж точно на её глазах не лишал себя жизни любимый человек. Поэтому Курт неспособна её понять, поэтому Курт поет свои проповеди, поэтому Курт лезет в чужую душу, поэтому Курт никогда не станет ей близка, как не станет кто-либо ещё.

***

      – Логан, нам нужно поговорить, – окликает её Шторм, как только Хоулетт выползает из своей норы, чтобы поесть.       – Это шибко важно? – тянет она, потирая лицо, тормозит на пол дороги. – Важно, ведь это касается всей нашей команды, – она встала посреди коридора, сложив руки на груди, а Логан не понимала, что она натворила на этот раз, ведь после тренировки в опасной комнате она только бухала в своей комнате и ни с кем даже не виделась.       – Я слушаю вас, мэм, – с сарказмом ответила Логан, подойдя к Ороро ближе, – в чем же причина очередного выговора?       – В выражении твоих эмоций! Ты даже сейчас паясничаешь, лишь бы свой гнев вымести хоть на ком-то. – возмущается Ороро, – Ладно, в общем, Логан, я понимаю по какой причине ты так грубо ведешь себя со Скоттом, что произошедшее трудно пережить и принять, что вы в принципе не очень совместимы и вы оба предпочитаете никак не мириться друг с другом. Что возможно вы никогда до конца не свыкнитесь с вашим сосуществованием, что будете до конца жизни держать свои обиды, и на это есть весомая причина и это я хотя бы понимаю. Но что тебе могла сделать Курт?       – Господи, только не говори, что она обиделась на меня хуй пойми из-за чего и послала тебя уговаривать меня помириться, – нахмурившись, смотрит исподлобья Логан, представляя, что её заставляют извиняться перед Вагнер, кровь сама закипает от злости, – я тебе сразу говорю, что извиняться я перед ней не буду ни за что на свете.       – Нет, – говорит твёрдо и уверенно Монро, – это полностью моя инициатива.       – Тогда тем более, нахуй мы её обсуждаем? – эта ситуация с каждой брошенной Ороро фразой становилась всё абсурднее.       – Наверное, из-за того, как ты вела себя вчера с ней, на тренировке, и когда ты поссорилась со Скоттом? – Шторм возмущенно тыкает указательным пальцем ей в грудь, – Если бы это произошло один раз я бы списала всё на твой дрянной характер, но ты всю тренировку обращалась с Курт будто она вовсе пустое место, когда она с тобой была мила и вежлива.       – По-моему, это прогресс, Ороро, ведь мы хотя бы не подрались с ней, как с этим одноглазым сопляком, – фырчит Логан недовольно.       – Да? А ты знала, что ранить можно не только кулаками, но и словами? – шипит она, – И ты не думала, что ей это особенно неприятно из-за того, как она выглядит и что именно она пережила?       – Не кажется ли тебе, что обращая особое внимание на её внешность, ты только усугубляешь ситуацию? – отвечает вопросом на вопрос Логан, – Говоришь о том, чтобы я обращалась с ней как со всеми, а сама-то относишься к ней иначе только из-за внешности.       – Я делаю то, что считаю нужным и только это, Логан. Да я отношусь к ней добрее чем к остальным, но это не из-за ее внешности, я лишь компенсирую то, как над ней глумились до того, как она попала сюда, – возмущается Ороро, тряханув своей копной серебряных волос, – послушай, я не прошу у тебя чего-то невозможного, я просто хочу чтобы к ней ты была чуточку помягче, это единственная моя просьба, которую ты действительно можешь исполнить и это не принесёт тебе больших страданий или трудностей. Ты же сможешь это сделать?       Логан гордо поднимает голову и смотрит на умоляющую её Шторм выжидающе, она хочет воспротивится, хочет повозникать и сказать четкое нет, но она не видит не единой причины. Курт не плохая, вообще не плохая, её не за что ненавидеть, у Логан мало причин даже раздражаться из-за неё, единственная, которая у неё есть в запасе – это то, что она лезет к Хоулетт и пытается её исправить в какую-то нужную ей сторону, но это далеко не смертный грех, за который презирают. Так что она смириться с ней, привыкнет и не будет обращать особого внимания, как и на прилипчивых студентов, которые норовят провести с ней её свободное время.       – Ладно, – легко отвечает Логан, – я буду с обращаться с ней лучше. Это все твои претензии?       Шторм лишь замирает на секунду. Ну да, не каждый день перед тобой пресмыкается Логан и не важно, что она делает только для того, чтобы от неё отъебались и не тревожили, это в любом случае шокирует. И Монро это понимает и всё же улыбается мягко и нежно, кивает благодарно, будто бы Хоулетт согласилась подружиться с Циклопом, а не перестать вести себя грубо с Курт. И Логан от её улыбки тает, сердце задевает старая тоска, в разуме поселяются вечные разговоры о семье от местных мутантов, и, может быть, она даже начинает понимать почему они так охотно верят в эту иллюзию, потому что быть в одной семье вместе с Монро сплошное удовольствие.       – Спасибо за твоё понимание, – благодарит её Монро, прежде чем уйти, – и не забудь о завтрашнем занятии.       Ороро быстро исчезает за углом, а Логан ей лишь кивает на прощанье, думая о том, что столько переживаний за левых людей, погубят Монро рано или поздно, но а пока Хоулетт вспоминает, что вообще-то она собиралась поесть, а не разбираться со всеми этими конфликтами вокруг её персоны. Но перед этим она решила зайти обратно в свою комнату и собрать всё своё грязное шмотье и закинуть его по дороге в стирку. Набрав полную корзину, она вышла из комнаты и пошла к лестнице в подвал, где была прачечная. Там уже было несколько студентов, которые что-то обсуждали между собой, ожидая, когда прозвенит заветная мелодия окончания стирки. Логан прошла мимо них к свободной машинке, убедившись, что все вещи, которые она в папахах скидала в корзину, были все темных цветов, Хоулетт кинула все это в барабан, выставляя случайный режим и время. Оставив корзину для белья на стиралке, она со спокойной душой пошла на кухню, путь к которой лежал через проход в гостиную, из которой послышался острый запах серы и два знакомых голоса. Логан не хотелось видеться с этими двумя, но всё же было интересно, что же они там обсуждают, поэтому она остановилась у проема, прижавшись к стене так, чтобы её не было видно из гостиной.       – Я слышала, что тебе нравится Джастин Тимберлейк, – сказала Курт мягко и осторожно, – я купила тебе диск с его новым альбомом, Шторм мне сказала, что у тебя есть проигрыватель специально для них.       – Да так и есть, – сухо ответил Саммерс, видимо, принимая диск в свои руки, – Джин подарила мне его на нашу годовщину, – что-то внутри Логан рухнуло, когда он упомянул её и она прикусила из-за этого губу.       – Es tut mir Leid, mein Freund, я бы подарила бы что-то другое, если бы знала, что это напомнит тебе об твоей недавней утрате, – говорит с печалью в голосе Курт.       – Нет, ничего, спасибо, я бы никогда бы его не купил сам, после всего этого. – Саммерс замолкает на пару неимоверно долгих секунд, за которые в комнате появляется неловкая атмосфера, а позже продолжает, – Знаешь эту тему с тем, что выговориться малознакомому или вообще незнакомцу легче, чем близкому человеку? – Курт, видимо кивает, а Скотт продолжает, – И я хотел бы поговорить с тобой, ведь мы же вообще не близки? В смысле, я не хочу тебя обидеть, но ты же с нами тут недолго и мы действительно мало общаемся.       – О, нет-нет, всё в порядке, – перебивает его неловкий бубунеж Курт, – это не обидно, это просто правда, я действительно не близка с тобой. И да, ты можешь выговориться, я тебя выслушаю, ничего такого в этом нет. Что ты хочешь рассказать?       – О Джин, конечно, – Логан на секунду замирает и даже воздух не попадает в её легкие от тронувшего её страха перед дальнейшим души излиянием Саммерса, – я так много думаю о ней, о наших отношениях, даже минуты не проходит, чтобы не пришло мне в голову что-нибудь связанное с ней, тем более здесь, где буквально всё напоминает о ней. И каждый раз я задумываюсь о том, почему она это сделала? Разве все это не делало её счастливой, разве она не была рада быть рядом со мной? Зачем она поддавалась на эти уловки Логан? Зачем она говорила, что любит, но потом оставила меня одного наедине с ней? Что я сделал не так, что она решила уйти не только от меня, но от нас всех, от нашей семьи?       – Скотт, – говорит Курт твердо и ровно в ответ на дрожащий голос Саммерса, – я не могу знать, почему она полюбила Логан, и любила ли она по-настоящему или просто запуталась в своих чувствах. Я не была достаточно долго вместе с вами, чтобы судить об этом, но я точно знаю, что она пожертвовала собой не просто так. Возможно, профессор Ксавье много говорил, что она спасла нас, что по-другому быть не могло, и тебе надоело это слышать, и ты не хочешь это признавать, но это действительно правда, только вот не вся. Она действительно могла бы выжить и не жертвовать собой, но тогда бы пострадали бы миллионы жизней.       – Что ты несешь? – задает вертящийся на языке Хоулетт вопрос Скотт, – Как то, что она выжила бы, повлияло бы на столько жизней? – судя по звукам Саммерс вскакивает на ноги.       – Вы, может быть, не знали об этом, но, проведя на Алкали Лэйк годы жизни, я видела этот процесс от начала до конца почти у каждого телекинетика, умеющего читать мысли. Все они в конце концов теряли контроль над своими способностями. То же самое происходило и с Джин, я видела, ещё тогда в церкви, когда они с Ороро нашли меня, это было в её глазах, в её действиях, в том, как она дышала было чувство потери контроля. – что-то в комнате шуршит и Логан слышит, как босые ступни ударяют об ламинат, – Она знала об этом, но пыталась сдержать, уничтожить в себе, но это никому не под силу, Скотт, ни мутантам могущественнее, ни слабее её. Поэтому она отдала свою жизнь именно тогда, потому что знала, что скоро потеряет контроль, но не хотела делать это каким-то извращенным способом, она хотела, чтобы её запомнили как героиню, а не сумасшедшую, потерявшую власть над своими силами.       – Как ты смеешь это говорить? – срывается Саммерс и Логан опасливо приближается к углу, чтобы спрятаться за ним, когда Скотт выскочит из гостиной, – Говорить что-то подобное этому о ней, когда ты даже её толком не знала? Как можешь говорить то, что она становилась сумасшедшей, видя как она была жива и совершенно здорова? Тем более зная, что среди нас есть телепат, который сильнее, гораздо сильнее чем Джин вообще могла бы когда-либо стать, который мог бы почувствовать, случись с ней неладное?       – Это всего лишь моё мнение, основанное на моем опыте, mein Freund. Я не претендую на то, что это является истиной. – оправдывается Курт, скрипнув диваном, – Извини меня, если я задела твои чувства, но считать так, в любом случае лучше чем винить себя самого в её смерти, потому что это был её выбор, не наш, и мы на него уже не сможем повлиять.       – Не говори со мной о том, что я чувствую, потому что ты не знаешь этого! – крикнул Скотт, приближаясь к выходу, Логан сразу же попятилась за угол, – Ты ничего не знаешь ни о ком из нас, тем более обо мне, и не тебе рассуждать о том, что мне испытывать, человеку, который даже Джин толком не знал!       Саммерс выскакивает из гостиной и злобно шагает в противоположную от Логан сторону, и она наконец-то спокойно выдыхает, прикрывая глаза. Как только шаги утихают где-то в глубине коридора, она пытается заглянуть в гостиную посмотреть на потрепанную после ссоры Курт. Она сидит спиной к проходу, за спинкой дивана её видно не полностью, только опущенные вниз плечи и голова. Вагнер тяжело вздыхает и Логан становится её по-настоящему жалко, уж кто, но она точно не заслужила подобной взбучки от Саммерса, который явно не воспринял и единого её слова, в отличии от неё самой. Только вот она не собирается успокаивать чертовку, не собирается как-то её приободрять и успокаивать, это больше по части Ороро, а лишь может наблюдать, ретироваться и наступать в подходящий момент.       И сейчас она тихонько уходит в сторону кухни, начиная обдумывать весь этот разговор. Миллионы мыслей проносились в её голове, эмоции менялись от праведного гнева как у Скотта до успокаивающего спокойствия как у Вагнер, но только одна мысль оставалась с ней – может быть Курт права? Может, Джин и взаправду сходила с ума от своей мутации, может, она медленно теряла контроль и поэтому она дала Логан шанс? Может, Джин никогда не испытывала к ней чувств, просто теряла контроль и творила то, что на самом деле не хотела? Это бы объяснило бы всё: то, как она двояко обращалась с Хоулетт, то отталкивая, то пытаясь сблизиться, то, почему она продолжала оставаться со Скоттом, хотя сама испытывала какие-то чувства к Логан, и самое главное – это бы полностью объяснило почему она так поступила со всеми ними.       Но это также разрушило бы всё. Все те надежды и иллюзии которые она питала насчёт Джин и их отношений, насчёт её желания спасти Логан, желания показать ей, что она не зверь, всё это было бы ложью. И это не хотелось признавать, это не хотелось осознавать, это было больно, но винить себя в смерти той, кто искренне тебя любила, пыталась исправить было всё же больнее, чем знать, что это всё было обманом сумасшедшего разума. Так было бы гораздо лучше, тогда бы не пришлось винить себя в произошедшем, тогда бы смирение пришло бы легче и быстрее, тогда бы не висела бы на Логан ещё одна загубленная по её вине жизнь. Но Хоулетт не знает правда это или нет, и единственный от кого она могла бы получить информацию это Ксавье, к которому она вскоре обратится, пытаясь выяснить истину.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!