Прости меня, но мне плохо

      Снова утро… Когда это уже всё закончится? Надоело, не хочется больше делать что-либо, кроме как спать. К счастью, Эллиот сегодня выспался, но это не отменяет того факта, что он вновь опаздывает. Он бежал как мог, в этот раз опаздывал на целых полчаса. Шанс уже подумал, что он не придёт по какой-либо причине, хотя обязан в любом случае. Хотел пойти уже к остальным, но увидел очень знакомый приближающийся силуэт, встречая объятием. Элли накинулся на своего единственного друга так, будто никто его никогда не обнимал, и это был первый и последний шанс обнять кого-нибудь. Почти сразу объятие прервалось, ведь нужно бежать. Без кого-либо лечащего никто не выживет, как видно. Поэтому он сразу пошёл закидывать всех пиццами.       Шанс же остался на месте, наблюдая за своим любимым другом. На самом деле, ему хотелось продолжить это объятие, и больше никогда не заканчивать. Ладно, потом лично поговорит с Эллиотом, а сейчас пусть просто подстреливает убийцу, как всегда и делает. Главное, чтобы пистолет не взорвался… Он очень рисковал своей жизнью, когда стрелял в убийцу. Даже если с тремя баллами, все равно рискованно. Весь раунд все делали свое дело. Лечащий лечил, атакующие атаковали, выживающие выживали, и больше ничего не нужно было. Главное, что все живы.       Когда оба вернулись домой, то первым делом Шанс зашел в гости к своему Эллиоту. Специально сначала шёл позади него, чтобы потом напугать и попроситься в гости. Конечно, дома у доставщика было не очень чисто, потому что он так сильно устает после раундов, что просто нету времени. Но другому было всё равно. Они сели за стол, Элли помыл две кружки и налил чай.        — Элли, с тобой всё хорошо? Я же замечаю, что ты в последнее время какой-то вялый, грустный, всё время так выглядишь, будто сейчас заплачешь. Что-то случилось? Просто выскажись, я тебя поддержу, — обеспокоено сказал Шанс, смотря на собеседника через свои солнцезащитные очки. Его взгляда точно не видно, но он чувствуется. Эллиот уже не выдержал, горько зарыдал, пытаясь вытереть свои слезы, как можно скорее. Он не хотел, чтобы кто-либо видел эти слезы. Пока он пытался вытереть свои слезы, его -друг- подсел как можно ближе, обнял его, пытаясь успокоить. Но Элли не слышал этих слов, он погрузился в воспоминания. Он вспоминал, как Ту Тайм его оскорблял, бил, ругал. Как его все отчитывали за то, что он больше просто сидит где-нибудь и смотрит в пол, а не помогает, хотя его было на один удар, и никто не помогал… Все эти воспоминания очень сильно надавили на бедного Эллиота, который боится даже в сторону против них сказать. Правда же, что ему надо помогать? Он же создан для этого… Обида, злость, грусть, страх перед обществом захватили его сердце и мысли. Уже не мог думать о чем-либо, кроме как «пицца» «помогать другим». Да зачем сюда этот Спектр всех помещает?! И так жизнь трудная… Вдруг Элли опомнился. Он услышал слова Шанса, пальцы которого помогали вытирать соленые слезы. Казалось, слезы вечность готовы литься. Хотелось кричать, но не было возможности. Поэтому он просто уткнулся лицом в плечо поддерживающего, пытаясь хоть как-то успокоиться. Эллиот навалился на, кажется, единственную опору, горько рыдая. Это длилось долго… Очень долго. По крайнее мере, так казалось плачущему. Он только и слышал, что «Давай вместе пройдем этот трудный путь?» «Может, найдешь увлечение?» «Выскажись мне», но тот не мог и слова сказать. Лишь пытался что-то вымолвить, но выходили только первые-вторые буквы. Это выглядело примерно так:       — Эллиот, успокойся, прийди в себя и расскажи мне всё, что тебя тревожит.        — Я… я… мне…       И всё. Больше ничего. Гэмблер понял, что не услышит и слова, поэтому просто смирился, обнимая страдающего, чтобы он успокоился. Легкие поглаживания по спине и объятия постепенно успокаивали от слез. Казалось, что Шанс — лекарство от слез.        Когда Элли успокоился, он все еще не мог сказать ни слова, но все-же понятно и по внешнему виду, что тот хочет спать. Поэтому они оба пошли в спальню и легли спать в одной кровати. В одной кровати чисто потому что больше не было. Вместо знакомства с щенком оказался, будто прием у психолога. Хотя это далеко еще до психолога, но Эллиоту так казалось. Тайфун остался голодным, которого так и не сводили на улицу.