Вернутся к фанфику
I
16 февраля 2026, 00:00 — Орн, — окликает Роланд, наклоняя голову набок, и хмурится. — Я не узнаю этот звук.
Рев странный, ни на одного известного ему чудовища не похож, и с каждой секундой становится все громче.
Орн поднимает взгляд от костра и хмурится в ответ.
— Это…
Договорить он не успевает.
Зато крики Роланд узнает безошибочно.
Все пятеро ведьмаков одновременно вскакивают на ноги. Орн коротким Игни гасит костер, и Гардис ведет их вниз, к источнику шума.
Лагерь они разбили примерно в миле от довольно крупной деревни — ради Роланда, он это знает, чтобы набрался больше походного опыта. Сама деревня стоит на берегу широкой, обычно спокойной реки.
Сейчас река спокойной не выглядит.
Где-то выше по течению явно случилось что-то катастрофическое; стена мутной, бурой воды уже смела лодки и пристань вдоль берега. Уровень поднимается с такой скоростью, в какую Роланд бы ни за что не поверил, если бы не увидел своими глазами. Вода уже лижет пороги первых домов.
— Блядь! — рычит Кольгрим.
Орн резко оборачивается и сует Роланду что-то в руки.
— Волку сообщи! — бросает он.
Четверо опытных ведьмаков тут же несутся вниз по склону, к деревне, которой грозит гибель.
Роланд торопливо вертит предмет из стороны в сторону. Небольшая латунная коробочка с вырезанным на крышке странным узором.
Ксеновокс.
Его учили ими пользоваться, только вот еще ни разу не доводилось.
Сейчас не время мяться.
Он рывком открывает крышку.
— Эй? Кто-нибудь слышит?
Короткая пауза. Не длиннее одного человеческого удара сердца.
А затем из коробочки раздается голос старого Бармина:
— Что стряслось?
— Это Роланд из отряда Гардиса. Западный Каэдвен, у гор. Наводнение. Деревню сейчас смоет…
— Понял, — отрывисто перебивает его Бармин. Таким Роланд его еще не слышал. — Повиси.
Роланд стоит на месте, нервно переступая с ноги на ногу, и во все глаза смотрит, как жители вываливаются из своих домов, прижимая к груди детей и самое ценное, что успели схватить. Гардис, Кольгрим, Орн и Киян уже разошлись по деревне, перекрикивая стенания людей и рев воды громкими командами.
Смеркается. Если бы здесь была его Юлита, она бы наверняка спотыкалась, не в силах различить ничего вокруг, кроме размытых теней. Этим людям, должно быть, не легче.
Роланд нагибается, поднимает с земли сухую ветку и коротким Игни поджигает ее конец, умудряясь при этом удержать и ксеновокс, и ветку, и Знак — в такой суматошной неуклюжести, которую вряд ли смог бы повторить нарочно.
— Сюда! — зовет он, размахивая импровизированным факелом.
Несколько человек замечают огонь и начинают пробираться к нему.
— Не нужно так надрываться, парень, — доносится из ксеновокса укоризненный голос старого Бармина. — Я тебя прекрасно слышу.
— Не тебе, людям, — отвечает Роланд, чувствуя, как вспыхивают уши от смущения.
— А, — произносит Бармин. И тут же: — Есть ли рядом с тобой место для портала, парень?
— Есть, — подтверждает Роланд, отступая на пару шагов в сторону, и снова поднимает ветку повыше. К нему тянется еще больше людей. — Слева от меня.
— Приготовься, — предупреждает Бармин.
Медальон на шее Роланда начинает яростно дрожать. Слева вспыхивает вихрь фиолетовой магии, и воздух скручивается в открывающийся портал.
Шесть… восемь… дюжина… две дюжины ведьмаков вываливаются из него один за другим, в домашних туниках и штанах, в которых расхаживают по Каэр Морхену, — а не в доспехах, в которых выходят на Путь. Большинство сразу срывается вниз, к домам и прибывающей воде.
Но Эскель — Эскель Янтароглазый — останавливается рядом с Роландом и хлопает его по плечу.
— Молодец, — хвалит он.
Роланд прячет ксеновокс за пояс. Похоже, тот больше не нужен. Он на мгновение замирает в нерешительности. Остаться здесь? Бежать помогать Орну?
— Факел — мысль хорошая, но нам нужен настоящий костер, — замечает Эскель.
Роланд яростно кивает, сует ему ветку и бросается в лес за валежником, с огромным облегчением получив наконец понятное дело.
×××
Гардис с плеском пробирается сквозь стремительно прибывающую воду к последнему дому на своем участке.
— Эй! Есть кто живой? — ревет он, колотя в дверь.
Позади него мутный поток протаскивает мимо половину какого-то дерева. Сука. Это плохо.
— Помогите! — доносится изнутри.
Гардис давит ругательство, оценивает уровень воды, уже крутящейся вокруг его икр, срывает ставни ближайшего окна и, напрягшись всем телом, подтягивается внутрь.
Пол единственной комнаты уже залит, хотя и не так глубоко, как могло бы быть. Дверь, на удивление, пригнана плотно. Наверху, на чердачной площадке, трое перепуганных детей жмутся друг к другу вокруг почти догоревшей свечи. Ни следа родителей.
— Дерьмище… — выдыхает Гардис. — Так, давайте, уходим отсюда.
— Ведьмак… — едва слышно шепчет самый маленький из детей.
— Ага, он самый, — откликается Гардис и, как всегда в такие моменты, невольно замирает: дом наполняет запах не страха, а облегчения. Раньше, до всей этой истории с Владыкой, ни один ребенок не обрадовался бы ведьмаку, влезшему в окно, даже если тот пришел спасать. — Спускайтесь быстро. Эта дверь долго не продержится. Эй, Кольгрим!
Ответа нет. И это совсем нехорошо.
Малыш первым съезжает вниз по лестнице, и Гардис подхватывает его с последней ступени, усаживая на бедро. Такого смоет мгновенно. Двое остальных хотя бы достаточно крупные, чтобы вцепиться ему в пояс и, если придется выводить их самому, не упасть сразу.
— Так, обратно через окно, — объясняет он трем парам перепуганных глаз. — Подвиньте стол, чтобы дотянуться. Вот так. Отлично. Молодцы. Забирайтесь.
Гардис подсаживает каждого на стол, затем сам взбирается следом и высовывается в окно.
Вода уже, наверное, по колено. Блять. Кольгрима нигде не видно…
Хотя нет. Из-за угла дома, тяжело переставляя ноги в потоке, появляется массивная фигура, и голос — совсем не Кольгрима — окликает:
— Эй! У тебя там проблемы?
— Еще какие! — рявкает Гардис. — Лови детей!
— Твою ж… — глухо ворчит здоровяк, подходя ближе. Теперь Гардис узнает его: Юнод из Медведей. Ебать, спасибо — подмога. — Давай их сюда.
— Так, — бросает Гардин, подхватывая самого рослого ребенка. — Он тоже ведьмак. Просто держись за него, ладно?
— Да, господин ведьмак, — срывающимся от страха голосом отвечает… девочка?
Наверное, все же девочка, но сейчас это вообще неважно. Гардис буквально выпихивает ее в окно, а Юнод ловко принимает ребенка и усаживает на бедро. Следующего Гардис почти швыряет наружу, и Медведь, прижимая к себе обоих, бредет прочь сквозь воду.
— А ты — прокатишься верхом, — решает Гардин, обращаясь к самому младшему.
Он вываливается в окно, затем тянется обратно внутрь и вытаскивает ребенка за собой. Тот немного ерзает, прежде чем устроиться на его спине как следует, сцепив маленькие ручки у Гардиса на шее.
Гардис, не теряя времени, устремляется к суше.
Хватка у мелкого железная, машинально отмечает он, уворачиваясь от куска ограды, который несется мимо куда быстрее, чем оградам положено.
— Держись! — орет Гардис через плечо, надеясь, что тем самым хоть немного успокоит ребенка. — Почти выбрались!
Что-то, скрытое темнотой и мутной водой, с размаху врезается в его ногу. Гардис с глухим стоном валится на одно колено — больше от неожиданности, чем от боли. Мальчик визжит ему прямо в ухо.
Гардин морщится. Пиздец, теперь ходить глухим на одно ухо часами.
Он рывком поднимается, похлопывая малыша по голени.
— Все нормально! Все в порядке, мы в порядке!
Еще несколько натужных шагов, и Гардис выбирается на чуть более высокий участок, где вода едва достает ему до щиколоток. Тут уже можно почти бежать, ну или хотя бы шлепать куда бодрее, в сторону костра на холме, где собираются жители деревни.
Юнод уже там. Гардис аккуратно снимает с себя маленькую ношу и сажает мальчика рядом с двумя другими детьми, которые цепляются друг за друга, одновременно и в ужасе, и в облегчении. Он хлопает Медведя по плечу.
— Спасибо, кузен.
— Да брось, — глухо отзывается Юнод и снова, тяжело переставляя ноги, уходит вниз по склону — узнать, где еще нужна помощь.
К детям тут же спешит женщина, раскинув руки.
— Тетя! — выдыхает старший, когда она сгребает их всех троих в объятия.
Ну вот и славно.
Гардис наклоняется проверить, не задело ли его всерьез тем мусором, и обнаруживает длинный рваный порез на ноге. Он его даже и не почувствовал — адреналин сработал не хуже эликсиров.
— Дерьмо, — бурчит он и выпрямляется, оглядываясь.
На месте не меньше двух десятков ведьмаков. Эскель стоит у костра и раздает распоряжения. Юный Роланд носится туда-сюда, помогая каждой семье найти место, куда сложить спасенные пожитки.
Гардис направляется к Элдреду и Трисс, которые чуть в стороне от огня занимаются ранеными. Незачем, в конце концов, заливать все вокруг собственной кровью.
×××
— Кому принадлежит эта деревня? — вполголоса уточняет Эскель в ксеновокс, не сводя глаз с прибывающей воды и насквозь промокших, перепуганных, до предела несчастных людей у костра.
Похоже, Гардис с Юнодом только что вывели последних, кого вода успела запереть в домах. Уже хорошо. Холм достаточно высок, поток сюда не доберется. Но людям нужны крыша, еда и еще с десяток вещей, которые ведьмаки вот прямо сейчас обеспечить не могут. А поздняя осень штука такая, что подобная беда почти наверняка унесла с собой и все зимние запасы, и большую часть пожитков.
— Максимилиану из Буки, — четко отзывается Ливи.
В ксеновоксе слышно, как она листает страницы в своих огромных книгах учета.
— Отправь Трейсе к нему, — распоряжается Эскель. — Этим людям понадобится помощь посерьезнее нашей. Скажи, что все, что Максимилиан потратит на эту деревню, пойдет в зачет его налогов. Но поставить ее обратно на ноги он обязан к первому снегу. Лучше раньше. И мы это проверим.
— В твоих записях сказано, что Максимилиан — редкостный мудак. Может, велеть Трейсе прихватить с собой кого-нибудь крупного и внушительного?
— Нет. Пусть возьмет Грифона. Кормака, например. Всю эту придворную хрень он понимает куда лучше.
Ливи тихо хихикает.
— Я не стану говорить Саше, что ты назвал это «придворной хренью». Ладно, Трейсе и Кормак в Буки за помощью. Что еще?
— Пусть Ян соберет все навесы, какие у нас есть, и лишние одеяла. Людям нельзя ночевать под открытым небом. И пайков на… — Эскель быстро пересчитывает головы. — Примерно на сотню человек.
— Сто восемь, — негромко поправляет кто-то рядом. Эскель оборачивается. Пожилой мужчина, с бородой седее, чем у Весемира, опирается на плечо молодого парня. — И да, все мы целы. Благодаря тому, как быстро сработали ваши люди.
— Сто восемь, — повторяет Эскель в ксеновокс.
— Принято, — отвечает Ливи. — Дам знать, как все будет готово. Полчаса, если Ян окажется так же расторопен, как я и рассчитываю.
— Хорошо, — соглашается Эскель, захлопывая ксеновокс и убирая его за пазуху. Пожилому мужчине он вежливо отвечает наклоном головы. — Я Эскель Янтароглазый. — К прозвищу он почти привык. Люди и правда так быстрее узнают его. Вот только к неизменной реакции — сначала удивление, потом медленно проступающее благоговение в глазах обоих мужчин — привыкнуть так и не удалось. — Чего еще не хватает вашим людям?
— Огонь, еда и укрытие — это уже куда больше, чем мы могли надеяться, — отвечает старик, слегка склоняя голову. — Мы безмерно благодарны вам, милорд.
— Мы вам жизнью обязаны, — добавляет юноша, и в его голосе столько почти религиозного почтения, что Эскель невольно морщится. — Но как вы вообще узнали, что нам грозит беда?
— Чистая удача. И воля богов, — вмешивается Орн, подходя ближе и с уважением кивая Эскелю. — Мы стояли лагерем неподалеку. Мой оруженосец услышал поток.
Это, кстати, отвечает и на вопрос, который Эскель сам хотел задать.
— Роланд сработал отлично, — сообщает он Орну. — Не растерялся, четко доложил и сообразил разжечь огонь, чтобы люди видели, куда идти.
Орн расплывается в ухмылке.
— Хороший парень. Думаю, прямо сейчас он учится менять младенцу пеленки.
Эскель морщит нос, живо вспомнив соответствующие запахи. Как Цири умудрялась производить такие «ароматы» — для него до сих пор загадка.
— Полезный навык, — заключает он и протягивает старику руку. — Назовите свое имя, добрый человек. Вы здесь староста?
— Антони, милорд. Да. А это мой внук, юный Антони. — Мужчина горячо жмет ему руку. — Да пребудет с вами благословение всех богов. — Затем он переключается на Орна, хватает его за руку и начинает так же энергично трясти. Орн на мгновение явно теряется, но довольно умело это скрывает. — И с вами. И особенно с вашим оруженосцем.
— Мы рады лишь тому, что оказались достаточно близко, чтобы помочь, — гладко отвечает Орн. — Пойдемте, для меня будет честью познакомиться с остальными вашими родными.
— Конечно, конечно, прошу, сюда, — суетится Антони.
Эскель поводит плечами и снова оборачивается к бурлящей внизу воде.
Деревни почти не осталось — спасать уже, по сути, и нечего. Прямо у него на глазах одна из стен дома не выдерживает, и все строение с глухим грохотом уходит в поток.
Наверное, даже к лучшему, что уже темно и жители этого не видят. Наблюдать, как твой дом исчезает вот так, вряд ли кому-то доставит удовольствие.
Ксеновокс вибрирует. Эскель вытаскивает его и открывает как раз вовремя, чтобы услышать голос Ливи:
— Навесы и одеяла уже в пути, еда следом. Трейсе и Кормак только что ушли порталом в Буки. Что дальше?
— Отправим отряд в горы — выяснить, какого черта там случилось и как не допустить повторения, — отзывается Эскель. — Но это уже утром.
— Ладно, — откликается Ливи. — Ты вернешься сегодня?
Эскель на секунду задумывается.
— Вряд ли. Как только доставят еду и навесы, отправлю большинство обратно, но сам, пожалуй, останусь до рассвета. На всякий случай. И отряд Гардиса тоже останется, пока не прибудет настоящая помощь от Максимилиана. Посмотри, кого можно выслать вместо них закончить обход, хорошо?
— Ты как раз вчера сокрушался, что Эйнри с Джеромом слишком долго сидят в крепости.
— Точно, да. Их и… э-э… Шредингера с Франком.
— И что такого натворил Франк, что его отправляют в компанию к Ужасной Парочке? — интересуется Ливи, едва сдерживая смех.
— Подшутил над одной из горничных. Вреда, думаю, не хотел, но она подвернула лодыжку.
— Поняла. Скажу Весемиру, чтобы отправил их завтра.
— Спасибо, — вздыхает Эскель. — И передай, пожалуйста, Геральту с Лютиком, что я сегодня не вернусь.
— Уже не нужно, — отвечает Ливи.
Эскель несколько секунд моргает на ксеновокс, прежде чем раздается низкий голос Геральта:
— Я слышал.
— Нависаешь над плечом Ливи, Волк? — спрашивает Эскель, пытаясь подавить улыбку.
— Я не нависаю, — бурчит Геральт.
— Нависал, — тут же подтверждает Ливи.
— Просто смотрел, — ворчит Геральт. — Думал, вдруг понадобится моя помощь. Не понадобилась. У нее все под контролем.
— Лучший секретарь на Континенте, — соглашается Эскель. За костром в этот момент раскрывается портал, и из него начинают вылетать свертки навесов и одеял — кто-то по ту сторону просто швыряет их сюда один за другим. — Ладно, мне пора.
— Иди, — глухо отзывается Геральт. — Возвращайся домой, как сможешь.
— Обязательно, Волк. Ливи, не забудь поспать.
— Стрекоза не даст мне забыть, — смеется Ливи.
Эскель снова захлопывает ксеновокс и идет проверять, хватит ли навесов, чтобы укрыть целую деревню.
×××
— В общем… обошлось куда меньшей катастрофой, чем могло бы, — подытоживает Эскель, подталкивая к Лютику последний отчет из заново отстроенной деревни Бе́ндзин, а затем откидывается на спинку стула. — Чертовски повезло, что рядом оказался патруль.
Лютик пробегается взглядом по пергаменту, и на его лице медленно расплывается улыбка.
— Ни одной жертвы среди людей, только скот. Максимилиан возместит коров и кур, Ян предложил подкинуть коз из наших стад — в этом году приплод выдался на славу, а деревню полностью перенесли выше по склону. Кстати, нужно будет проследить, чтобы Шимон в этом году не пытался выжать из Максимилиана полную сумму налога. Запасы свезли из полудюжины соседних городков… О! А вот тут написано, что ребенок, родившийся через четыре дня после наводнения, назван Роландом. Нашему юному Грифону уже сообщили?
— Пока нет. Хотел сказать Орну, пусть передаст.
— И правильно. Если объявить это за ужином, бедняга сгорит от смущения прямо на месте. — Лютик сияет, оглядывая остальной малый совет. — Я бы сказал, работа выполнена блестяще. Мм…
Вода все выше — выше, беда,
Не осталось пути — лишь мгла без следа…
— Хм, — тянет Геральт. Куда задумчивее, чем ожидал Эскель.
Все оборачиваются к нему.
— Это впервые, — добавляет тот, мягко постукивая пальцем по пергаменту. — Без чудовищ.
— Ха, — отзывается Йен, удивленно моргая. — И правда. Абсолютное стихийное бедствие. Ни монстров, ни чудовищных людей.
— Впервые, — соглашается Эскель, и сам невольно поражается.
В этом есть что-то… удивительно чистое. Спасти столько жизней, не убив при этом вообще никого.
Лютик тихо усмехается.
— Вы понимаете, любимые, что именно этим короли и обязаны заниматься? Защищать своих людей от любых бед, насколько это вообще возможно.
— Не король, — ворчит Геральт, брезгливо морща нос.
— Да, дорогой, — хихикает Лютик.
Йен фыркает. Весемир закатывает глаза.
Геральт строит всем кислую мину и, очень неохотно, признает:
— Все равно… хорошо. Что помогли.
Эскель только вздыхает.
Королевский это долг или нет… а долг ведьмаков — точно. Беречь людей на землях Волка.
Приятно осознавать, что с этим они справились безупречно.
100
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!