Вернутся к фанфику

Бонус: Вечер игр

24 июля 2026, 17:33
Соа была девочкой, чья страсть к рыбам граничила с одержимостью. Её комната превратилась в настоящее подводное царство: полки ломились от книг с изображениями морских глубин, повсюду ютились мягкие игрушки — обитатели океана, а раскраски с акулами, дельфинами и осьминогами были изрисованы яркими красками. Целая армия крошечных фигурок, замеченных Хёнджином, её отцом, в витрине магазина, служила постоянным напоминанием о её неуёмных желаниях. Каждый поход в магазин превращался в охоту за чем-то «очень-очень нужным» для пополнения коллекции. Однажды утром, когда воздух ещё не успел наполниться ароматами предстоящего дня, Иви предложила: — А что, если мы сегодня съездим в океанариум? Эти слова заставили Соа замереть посреди кухни, будто пойманную сетью. В одной руке она держала ложку, в другой — кусочек тоста. Её глаза загорелись предвкушением. — В настоящий? — прошептала она, и голос её дрожал от волнения. Иви, чья улыбка могла растопить айсберг, ласково кивнула: — В самый настоящий. Соа медленно, словно ступая по тонкому льду, повернулась к отцу. Хёнджин был в разгаре своего утреннего ритуала — наливал себе кофе. — Папа, — позвала она. Хёнджин обернулся, и его взгляд наполнился отцовской нежностью. — Да, солнышко? — Мы сегодня увидим настоящих рыб? — спросила Соа, и в её голосе звучала надежда. — Если они сами захотят показаться, — осторожно ответил Хёнджин, и его пальцы чуть дрогнули, когда он взял кружку. Соа задумалась, её лоб наморщился. — А если они спрячутся, ты их попросишь выйти? Хёнджин придал своему лицу строгое, но комичное выражение. — Конечно. Это моя обязанность как отца — решать такие сложные вопросы. Соа тут же закивала, глаза её сияли. — Да! Папа умеет! Хёнджин искоса взглянул на Иви, и в его взгляде читалось торжество человека, чья незаменимость только что была официально подтверждена. — Вот видишь? — Вижу, — усмехнулась Иви. — Ты теперь главный специалист по переговорам с рыбами. — Наконец-то моя карьера развивается в правильном направлении, — пробормотал Хёнджин, делая глоток кофе. Через несколько часов стены дома сменились прохладными, таинственными залами океанариума. Воздух, насыщенный влагой и запахом соли, окутывал их, а приглушённый свет создавал атмосферу подводного мира. Соа буквально не могла стоять на месте — она тянула родителей за руки, и её маленькие ладошки сжимали их всё крепче. Она останавливалась возле каждого аквариума, задавала вопросы, которые тут же сменялись новыми, более сложными. — Папа, а почему эта рыбка такая большая? — спросила она, указывая на величественную рыбу, неспешно проплывающую мимо. — Потому что она взрослая, — просто ответил Хёнджин. — А когда она была маленькая? — Тогда она была маленькой, — повторил Хёнджин, чувствуя, как нарастает комичность ситуации. Соа посмотрела на него, и её взгляд был полон искреннего недоумения. — Папа. — Что? — Ты не очень хорошо объясняешь. Иви прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться в голос, плечи её подрагивали от сдерживаемого веселья. Хёнджин сделал вид, что обиделся. — Я вообще-то айдол и художник, а не биолог. — Но ты сам сказал, что знаешь всё про рыб, — настаивала Соа; её детская логика не знала компромиссов. — Я такого не говорил. — Говорил. — Когда? — Сейчас. Хёнджин переглянулся с Иви, и в его глазах заплясали смешинки. — Она всегда такая? Я раньше этого не замечал. — В основном, — подтвердила Иви, и улыбка её стала шире. — Ясно, — отозвался Хёнджин, понимая, что попал в ловушку. Соа уже убежала к следующему аквариуму, и её звонкий голос разнёсся по залу: — Папа! Мама! Идите сюда! Хёнджин, не задумываясь, пошёл за ней. — Не убегай далеко, Соа. — Я не убегаю! — Ты движешься очень быстро в неизвестном направлении, — пошутил он. — Я знаю, куда иду! — ответила она, и голос её звучал уверенно. — Куда? Соа остановилась перед огромным аквариумом, и её глаза широко распахнулись от восторга. — К рыбам. Хёнджин остановился, глядя на неё, и улыбнулся. — Тогда ладно.

❤️🎨🎤

Они долго бродили среди колышущихся водорослей и причудливых форм подводного мира. Соа особенно понравились медузы. Она стояла перед огромным аквариумом, заворожённо наблюдая, как они плавно, словно в замедленной съёмке, двигались в подсвеченной воде. Их полупрозрачные колокола пульсировали, выпуская изящные щупальца и танцуя в невесомости. Хёнджин встал рядом с ней, его взгляд тоже был прикован к завораживающему зрелищу. — Они почти как танцуют, — тихо сказал он. Соа повернула голову, и глаза её светились любопытством. — Они умеют танцевать? — Наверное, каждая по-своему, — ответил он, мягко улыбаясь. — А ты научишь меня тоже танцевать? — спросила она, и в её голосе звучало полное доверие. Хёнджин улыбнулся и крепко обнял дочь. — Конечно, научу. Только ты должна быть такой же грациозной, как они. Соа хихикнула, и смех её был похож на звон колокольчиков. — Как медуза? — Именно, — подтвердил Хёнджин. — Покажи, как надо, — потребовала она, и в её глазах зажёгся озорной огонёк. — Я не собираюсь устраивать танцевальное выступление посреди океанариума, — возразил Хёнджин, пытаясь сохранить серьёзность. — Жаль, — вздохнула Соа. — Ты тоже хочешь, чтобы я это сделал? — спросил он, взглянув на Иви. Иви невинно пожала плечами. — Теперь уже да. Соа тут же оживилась. — Папа, потанцуй! — Предательство! — воскликнул Хёнджин, театрально заламывая руки. — Папа! — настаивала Соа. Хёнджин посмотрел на дочь, потом на Иви, чья улыбка становилась всё шире. — Вы специально объединились против меня. — Да, — совершенно честно ответила Иви, и глаза её сияли. Хёнджин вздохнул, но в голосе его звучала покорность. — Ладно. Но только дома. Соа удовлетворённо кивнула. — Хорошо. Через несколько секунд она снова повернулась к аквариуму, забыв о танцах. Хёнджин посмотрел на Иви, потом на Соа, которая снова что-то взволнованно рассказывала рыбам через стекло. — Знаешь… мы давно никуда не выбирались все вместе, — тихо сказала Иви, и голос её стал немного грустнее. Хёнджин немного замедлил шаг, задумчиво глядя на дочь. — Ты про всех? — Да. Про всех. Он задумался. — Последний раз мы собирались… — Даже не говори, — прервала его Иви. — Почему? — Потому что ты сейчас начнёшь считать, сколько прошло. Он остановился. — Мы действительно давно не виделись. — Я же говорила, — подтвердила Иви. — Просто у всех работа, дети, семья. Кто-то постоянно занят. — Поэтому и нужно придумать что-нибудь, ради чего все захотят приехать, — предложила Иви, поворачиваясь к нему. Хёнджин посмотрел на неё. — Например? Иви задумалась, перебирая варианты. — Не знаю. Ужин? — С детьми это будет не ужин, а скорее детский сад, — возразил Хёнджин. — Пикник? — В зависимости от погоды. — Поездка? — С таким количеством людей это уже экспедиция, — усмехнулся Хёнджин. Иви рассмеялась. Хёнджин тоже улыбнулся, но через секунду его взгляд стал задумчивым. — А если вечер игр? — вдруг предложил он. Иви повернулась к нему, и глаза её удивлённо расширились. — Вечер игр? — Да. — Ты хочешь собрать всех взрослых людей и детей и посадить их играть? — Именно. — Ты понимаешь, что это может закончиться войной? — спросила Иви, и улыбка её стала заговорщической. — Тогда будет ещё интереснее, — ответил Хёнджин, и в глазах его заблестел огонёк азарта. Иви рассмеялась. — Во что мы будем играть? Хёнджин начал загибать пальцы, перечисляя: — UNO, карты, Монополия. — Монополия? — Иви задумчиво приподняла бровь. — Ты хочешь разрушить наши дружеские отношения? — Я хочу проверить их на прочность, — с улыбкой ответил Хёнджин. Иви посмотрела на него с лёгкой улыбкой. — А желания? Хёнджин чуть приподнял брови. — Желания? — Можно играть на желания, — предложила Иви. На этот раз он задумался, и взгляд его стал серьёзнее. — Но только нормальные. — Конечно. — И не такие, после которых кто-нибудь решит, что мы больше не друзья. — Я ничего не обещаю, — хитро улыбнулась Иви. Хёнджин рассмеялся. — Иви. Она улыбнулась в ответ. — Что? Взрослые люди могут придумать интересные желания. — Я начинаю бояться этой игры, — признался Хёнджин. — А ты сам предложил, — напомнила Иви. — Я думал о Монополии, — оправдался он. — Это была твоя первая ошибка, — констатировала Иви. Когда они закончили прогулку по океанариуму, Соа уже немного устала. Она шла между родителями, держа их за руки, но теперь её шаги становились медленнее — маленькие ножки устали от долгой ходьбы. Хёнджин заметил это первым. — Устала? — спросил он, ласково поглаживая её по голове. — Нет, — попыталась возразить Соа, но голос её звучал немного приглушённо. Хёнджин посмотрел на неё, и в его глазах читалось нежное беспокойство. — Соа. Девочка подумала, и её веки немного прикрылись. — Немного. — Хочешь на ручки? — предложил он, протягивая руки. Она сразу протянула к нему руки, и глаза её засияли. — Да. Хёнджин поднял дочь, и её маленькое тело уютно устроилось у него на груди. Соа почти сразу положила голову ему на плечо, чувствуя тепло и безопасность. Иви перевела взгляд с спящего на руках мужа ребёнка на его лицо. Хёнджин тихо проговорил: — Только не засыпай. — Я не сплю, — пробормотала Соа, хотя ресницы её трепетали, а веки казались непомерно тяжёлыми. — Конечно, — в голосе Хёнджина проскользнула усмешка. Через несколько мгновений щёки Соа порозовели, а веки окончательно сомкнулись. Иви тихонько улыбнулась. — Она не спит, — с едва заметной игривостью сказала она. — Я вижу, — Хёнджин аккуратно пригладил непослушную прядь волос Соа. — Очень убедительно. Они медленно пошли к выходу, их шаги были тихими, чтобы не нарушить хрупкий сон дочери. — Значит, вечер игр? — Иви посмотрела на мужа, и её губы изогнулись в предвкушающей улыбке. Хёнджин кивнул, и взгляд его остановился на её глазах. — Вечер игр. — И ты сам займёшься приглашениями? — Она знала, что он предложил это сам. — Я? — в его голосе прозвучало лёгкое недовольство, но оно тут же сменилось улыбкой. — Я уже начинаю жалеть. — Поздно, — Иви рассмеялась, и смех её был мелодичным, как колокольчики. Хёнджин посмотрел на неё, затем на уснувшую Соа, и прижал её чуть крепче к себе. Она была его маленькой принцессой, такой же хрупкой и нежной, как первый весенний цветок. — Ладно. Соберём всех, — произнёс он, и голос его снова наполнился решимостью. — Всех? — в её глазах зажглись озорные искорки. — Всех, — подтвердил он, и взгляд его стал чуть более хитрым. — Даже Чанбина и Сынмина? — добавила она, зная, что это всегда было источником веселья. Хёнджин задумался на мгновение, и его брови слегка нахмурились. — Особенно их. — Почему? — Потому что мне хочется увидеть, как они снова будут ссориться, а потом умиляться при виде друг друга, — ответил он, откровенно наслаждаясь этой мыслью. Иви рассмеялась. — Ты ужасный. — Я просто наблюдательный. — Он посмотрел на неё с лукавой улыбкой. — А ещё я уже придумал, какое желание загадаю тебе, если выиграю. Иви остановилась, и сердце её забилось чуть быстрее. — Уже? — Конечно. — И какое? Хёнджин улыбнулся ещё шире, и глаза его заблестели. — Не скажу. — Хёнджин! — Это будет сюрприз. — Теперь я обязана выиграть. — Именно на это я и рассчитывал, — его губы коснулись её виска. Иви покачала головой, и взгляд её был полон нежности. А Хёнджин, держа на руках спящую дочь, шёл рядом с ней к выходу. Впереди их ждал обычный день, наполненный домашними заботами, любимым псом Кками, ужином и огромным списком сообщений, которые нужно было отправить друзьям. Но теперь у них появился план, и, судя по улыбке Хёнджина, этот вечер игр обещал стать гораздо опаснее, чем обычная партия в UNO.

❤️🎨🎤

Дом Хёнджина и Иви выглядел так, будто они собирались накормить небольшую армию. Запахи еды смешивались в воздухе, создавая уютное, предвкушающее настроение. На кухонном столе громоздились коробки с пиццей, сияющие золотистой корочкой, миски с разноцветными закусками — хрустящими овощами, сырной нарезкой, оливками, тарелки с сочными фруктами и несколько массивных контейнеров с едой, которую Иви приготовила специально для детей. Хёнджин стоял посреди кухни, потирая затылок, и внимательно смотрел на всё это великолепие. — Мне кажется, мы заказали слишком много, — произнёс он, и голос его был немного растерянным. Иви, грациозно раскладывавшая ярко-красные помидоры черри по тарелкам, даже не подняла головы. — Ты сказал, что придут все. — Да. — И что все будут голодными, — добавила она, и теперь её взгляд остановился на муже. — Да. — Тогда почему ты сейчас удивляешься? — Её тон был мягким, но в глазах играли смешинки. Хёнджин задумался, и взгляд его блуждал по столу. — Потому что я не ожидал увидеть столько еды. — Это потому, что ты обычно думаешь только о том, сколько съешь сам, — парировала Иви, незлобиво подшучивая. — Неправда. — Хорошо. Иногда — да. В этот момент из коридора послышался звонкий лай. Хёнджин повернул голову. — Кками. Иви улыбнулась, и её губы сложились в милую, чуть лукавую улыбку. — Он ждёт. — Он всегда ждёт гостей, — ответил Хёнджин, и голос его звучал уже более непринуждённо. — Нет. Он ждёт, когда гости начнут его гладить, — поправила она, и в её глазах зажглись озорные искорки. Кками, словно услышав эту «клевету», посмотрел на них с непередаваемым выражением, полным собачьего негодования. Хёнджин подошёл и присел перед ним, и его длинные пальцы ласково почесали пса за ухом. — Кками, сегодня будет много людей. Пёс чуть наклонил голову, и его мягкие уши чуть приподнялись. — И много детей, — добавил Хёнджин, и взгляд его был полон нежности. Кками продолжал смотреть на него, словно вдумываясь в каждое слово. — Поэтому тебе придётся быть хорошим. После секундной паузы Кками демонстративно отвернулся, оставив хвост безвольно висеть. Хёнджин медленно поднялся, и на его лице появилось лёгкое, обречённое сожаление. — Он уже отказался. Иви рассмеялась, и её смех, лёгкий и звонкий, заполнил прихожую. — У вас очень сложные переговоры. — Я стараюсь, — ответил Хёнджин, и взгляд его встретился с её взглядом; на мгновение мир вокруг затих. Когда Хёнджин открыл дверь, первым на пороге появился Чан. Его широкая улыбка освещала лицо, волосы были слегка взъерошены, а в глазах искрился дружелюбный огонёк. — Привет! — Привет, — Хёнджин отступил, пропуская его. — Проходи. Вслед за ним вошла Белла. Она держала за руку двухлетнего малыша. Мальчика звали Кай. Кай, с пухлыми щёчками и большими карими глазами, немного застенчиво держался за мамину руку и с любопытством осматривал незнакомый дом. В этот момент Кками подошёл ближе, и его хвост начал размеренно покачиваться. — Гав! Кай замер, его маленькие пальчики сжались на маминой руке, и он тут же спрятался за Беллу. — Всё хорошо, малыш, — мягко сказала она, присев рядом и обняв сына. — Это Кками. Он добрый. Кай осторожно высунул голову из-за маминой руки. Кками уселся на пол, и его пушистый хвост теперь вилял с удвоенной силой. Мальчик медленно, с детской робостью, протянул руку и погладил мягкую шерсть пса. Кками тут же радостно завилял хвостом ещё сильнее, словно выражая свою признательность. — Видишь? — улыбнулся Чан, и голос его звучал тепло и одобрительно. — Он рад с тобой познакомиться. Кай наконец улыбнулся, и его маленькое личико озарилось нежной улыбкой. — Думаю, они подружатся, — сказал Хёнджин, наблюдая за трогательной сценой. — Где все? — Пока никого, — ответил Хёнджин. Чан внимательно посмотрел на коробки. — Тогда я вовремя. Хёнджин прищурился, и глаза его блеснули. — Ты пришёл помочь? — Конечно, — Чан подмигнул. — Чем? Чан бросил взгляд на пиццу, чей аромат уже витал в воздухе. — Проверить, не остыла ли. Иви рассмеялась, и смех её звенел, как колокольчик. — Проходите. Через несколько минут, когда аромат пиццы начал смешиваться с запахом свежесваренного кофе, приехали Минхо, Джессика и Юнги. Юнги уже выглядел достаточно взрослым, чтобы прекрасно понимать: сегодняшний вечер предвещал не только развлечения, но и определённые обязанности. Он поздоровался со всеми, погладил Кками, почувствовав мягкость его шерсти, а потом тихо спросил у отца: — Джессика! — Иви тут же подошла обнять подругу. — Ты выглядишь потрясающе. — А ты всё так же прекрасна, — ответила Джессика, мягко улыбнувшись. — Мы так рады, что вы нас пригласили. — Я могу остаться с вами? Минхо посмотрел на него, и взгляд его был мягким, но твёрдым. — Конечно. Юнги просиял, и глаза его заблестели. — Правда? — Конечно. Наступила короткая, напряжённая пауза. — После того как присмотришь за детьми, — добавил Минхо, и голос его не допускал возражений. Юнги медленно повернул голову, и на его лице отразилось недоумение. — Что? Джессика, стоявшая рядом, подошла к сыну и поправила его воротник. — Ты самый старший, милый. — Мне десять, — возразил Юнги, и голос его звучал обиженно. — Именно, — сказал Минхо, и улыбка его была полна отцовской хитрости. — Джессика, ты же поддерживаешь меня? — Всегда, дорогой, — мягко ответила она, и от её голоса веяло спокойствием. — Юнги, мы с папой в тебя верим. Юнги посмотрел на отца, затем на мать, и брови его нахмурились. — Но я тоже хочу играть. — Будешь, — ответил Минхо. — С вами? — С детьми, — уточнил он. Юнги молча уставился на отца, чувствуя, как разочарование медленно заполняет его. Минхо выдержал его взгляд, не отводя глаз. Юнги тяжело вздохнул, и плечи его опустились. — Ладно. — Вот и отлично, — Джессика чмокнула сына в макушку. — Но я всё равно считаю это несправедливым, — пробормотал Юнги. Минхо улыбнулся. — Ты взрослеешь. — Это не значит, что я хочу быть ответственным, — парировал Юнги. — Добро пожаловать во взрослую жизнь, — с этими словами Минхо и Джессика направились в гостиную. Следующими приехали Джисон и Мэгги. Джисон, с копной непослушных волос и задорными глазами, вошёл в дом с таким выражением лица, будто уже заранее знал, что сегодня произойдёт что-то подозрительное. — Где карты? — голос его звучал напряжённо, словно он ожидал худшего. Хёнджин посмотрел на него, приподняв бровь. — Мы ещё даже не поздоровались. — Я поздоровался, — настаивал Джисон. — Ты сказал «где карты», — заметил Хёнджин. — Это и было моё приветствие, — ответил Джисон, и взгляд его был полон решимости. Мэгги покачала головой. — Не обращайте внимания. Джисон уже заметил коробку с Монополией, стоявшую на журнальном столике. — О нет. Минхо, проходивший мимо, остановился, и взгляд его остановился на Джисоне. — Что? — Я не буду играть в Монополию с тобой, — заявил Джисон, и голос его дрожал от предчувствия. Минхо улыбнулся, и улыбка его была полна вызова. — Боишься? Джисон посмотрел на него, и глаза его расширились. — Я уважаю наши отношения. — Значит, боишься, — Минхо не отпускал его взгляд. — Я сказал, что уважаю наши отношения, — повторил Джисон, и голос его стал тише. — Боишься, — Минхо настаивал. — Я не буду отвечать, — Джисон отвернулся. — Потому что боишься, — заключил Минхо. Джисон посмотрел на Мэгги умоляюще. — Я могу уйти? — Нет, — спокойно ответила она, и взгляд её был полон предвкушения. — Почему? — Я хочу посмотреть, как ты проиграешь, — и голос её звучал с лёгкой усмешкой. Джисон тяжело вздохнул, чувствуя себя обречённым. — Я пришёл в неправильный дом. Феликс и Лина приехали вместе с Ари. Ари, чьи светлые волосы были собраны в два хвостика, почти сразу заметила Соа, с которой они уже не виделись очень давно. Ари спросила: — Ты любишь рисовать? Соа кивнула. — Да. — А рыбок? — голос её звучал с надеждой. Соа оживилась, и в её глазах вспыхнул интерес. — Очень! Иви посмотрела на Лину, и на её лице играла довольная улыбка. — Ну вот. Лина улыбнулась в ответ. — По-моему, они уже нашли себе занятие. Ари взяла Соа за руку, ощущая её маленькую ладошку. — Пойдём, я покажу тебе одну игру. Соа посмотрела на родителей, прося разрешения. Хёнджин кивнул, и взгляд его был полон тепла. — Идите. Девочки, взявшись за руки, убежали в детскую. Юнги проводил их взглядом. Минхо тут же окликнул его. — Юнги. — Что? — Присмотри за ними. Юнги медленно повернулся к нему, и лицо его снова омрачилось. — Я только что пришёл. — Ты должен помогать, — Минхо говорил мягко, но настойчиво. — Я не соглашался, — Юнги говорил с горечью. — Но я и не спрашивал, — ответил Минхо. Юнги закрыл глаза, чувствуя, как надвигается волна отчаяния. — Я хочу домой. Он уже собрался идти в детскую, как вдруг к нему подошёл Чан. В руках он держал Кая — малыш снова немного насторожился, оказавшись в шумной компании, и притих, прижавшись к отцу. — Юнги, — позвал Чан, и голос его был мягким и успокаивающим. Тот обернулся. — Это Кай. Мой сыночек, — Чан присел, поставив мальчика перед собой, и мягко погладил его по голове; прикосновение его было нежным, как ласка. — Он ещё маленький и немного стесняется. Ты ведь помнишь, что папа сказал тебе присматривать за детьми? Юнги, почувствовав тяжесть ответственности, кивнул. Чан повернулся к Каю и сказал что-то шёпотом, и голос его был полон любви. Мальчик поднял глаза на Юнги и наконец чуть заметно улыбнулся, и его личико озарилось робкой улыбкой. — Вот, познакомься, — Чан взял Кая за руку и подвёл к Юнги, и прикосновение его было полным доверия. — Это твой новый друг. Он будет рядом, хорошо? Кай несмело кивнул. Чан, с едва заметной улыбкой, приподнял малыша; тот, словно доверяясь невидимой силе, почти перешёл в руки Юнги, который инстинктивно подхватил его, осторожно придерживая крошечную спинку. Воздух сгустился от нотки тревоги, смешанной с заботой. — Присматривай за ним особенно внимательно, — голос Чана стал тише, но слова прозвучали твёрдо, будто обещание. Он смотрел Юнги прямо в глаза, и в его взгляде мелькнуло нечто большее, чем просто просьба. — Девочки уже большие, они сами справятся. А Кай — он совсем кроха. Ты с ним поаккуратнее, хорошо? Юнги, задержав взгляд на Кае, который, словно притянутый магнитом, уже доверчиво прижимался к его плечу, ощущая тепло детского тельца, серьёзно кивнул. В его глазах отразилась решимость. — Хорошо. Я понял. — Спасибо, — Чан легко улыбнулся, и его пальцы невесомо прошлись по волосам Юнги. — Я буду неподалёку, если что — зови. Пока Юнги с застывшим лицом пытался осознать, что только что стал нянькой для двухлетнего малыша, Джессика бесшумно подошла к Чану и Белле. — Какой же он у вас спокойный, — тихо сказала она. — Наш Юнги в два года носился так, что мы не успевали закрывать двери. Белла улыбнулась. — А ты скучаешь по тому времени? Джессика задумалась, и в её глазах промелькнула тёплая, ностальгическая искра. — Иногда. Но сейчас мне нравится наблюдать, как он уже сам с кем-то нянчится. Она кивнула в сторону Юнги, который с комичной серьёзностью удерживал Кая, будто тот был сделан из хрусталя. — Похоже, у него отлично получается, — добавила Белла, и они обе тихо рассмеялись. В это время, словно по волшебству, дверь распахнулась, впуская в дом Чанбина и Сынмина почти одновременно. Первым ввалился Чанбин, и голос его прозвучал с лёгким оттенком усталости и предвкушения: — Я надеюсь, здесь есть еда. — Есть, — донёсся ответ из глубины дома — судя по всему, Хёнджина. Чанбин моментально расслабился, словно груз свалился с его плеч. Следом, с невозмутимой грацией, вошёл Сынмин. Лёгким движением он снял обувь и плавно проследовал внутрь, оставив после себя едва уловимый аромат чистоты и свежести. Чанбин, застыв на полуслове, уставился на него: — Ты чего так долго? Сынмин, с присущей ему спокойной интонацией, ответил, словно разгадывая загадку: — Я приехал вместе с тобой. — Да, но ты всё равно долго. Сынмин лишь слегка приподнял бровь, и в его глазах мелькнул огонёк шутливой иронии: — Может, потому что ты пять минут искал ключи, которые всё это время были у тебя в руке? В доме на мгновение повисла тишина, настолько плотная, что можно было услышать биение сердец. — Он специально меня позорит. Сынмин, невозмутимо, словно читая лекцию: — Я просто рассказываю факты. Хёнджин, наблюдая эту сцену с лёгкой улыбкой, взглянул на Иви. Она тихо, почти шёпотом, произнесла, словно подводя итог: — Они даже не пытаются. Хёнджин, чья улыбка стала ещё шире, ответил: — Это самое интересное. Последними, словно вишенки на торте, прибыли Чонин и Айрин. Чонин, как истинный джентльмен, нёс несколько увесистых пакетов, источающих дразнящий аромат выпечки. Иви, с оттенком удивления, посмотрела на них: — Что это? — Десерт. — Мы уже заказали десерт. — Я знаю. — Тогда зачем ещё привезли? Чонин, пожав плечами, словно разводя руками перед лицом неизбежного: — Я не был уверен, какой вам понравится, но мне хотелось сделать вам приятное и не приходить с пустыми руками. Айрин, с тёплой улыбкой, дополнила его слова: — Поэтому он купил несколько разных.

❤️🎨🎤

Через полчаса дом окончательно наполнился звуками жизни. Взрослые, погружённые в океан разговоров, беседовали в гостиной, и их смех отголосками разносился по комнатам. Дети носились по коридору, их звонкие голоса смешивались с топотом маленьких ножек. Кками, пушистый вихрь, переходил от одного гостя к другому, собирая ласковые поглаживания, и его хвост радостно вилял. А Юнги… Юнги сидел на кровати в детской комнате, словно статуя, с выражением человека, которого предали; его плечи казались опущенными под невиданным грузом. В левой руке он держал ребёнка. Малыш сидел на его бедре, вцепившись пальцами в ворот рубашки, и с любопытством разглядывал Юнги снизу вверх, будто тот был инопланетянином. А Юнги смотрел на него сверху вниз с выражением человека, которого только что приговорили к пожизненному. Он даже не знал, куда деть свободную руку. Просто застыл, как столб, боясь шевельнуться слишком резко. — Нет, Ари, не надо бросать подушку. Но Ари уже занесла руку. Соа, заворожённая этим зрелищем, хихикала и подхватила идею, и в воздухе уже зависла первая подушка. — Стоять. Голос у Юнги был тихий, но режущий — как лезвие по стеклу. Рука с подушкой замерла на полпути. Девочки уставились на него. Юнги шагнул вперёд, придерживая Кая одной рукой, а второй указал на Ари: — Убери. Подушку убери. — Но мы просто… — Я сказал — убери. — Он говорил спокойно, без крика, но от этого спокойствия становилось только страшнее. — Вы думаете, что сейчас смешно? А если вы попадёте в него? — он чуть приподнял Кая на руках. — Ему два года. Одна подушка в лицо — и он испугается, заплачет, а если упадёт с кровати — вообще полетит в угол. Девочки переглянулись. Ари опустила руку. Подушка безвольно повисла у её бедра. — Или разобьёте что-нибудь, — продолжил Юнги, обводя взглядом комнату — вазу на комоде, рамку с фотографией на подоконнике, ночник на столике. — И тогда сюда прибегут взрослые. И кто, по-вашему, будет виноват? Я? — он приподнял бровь. — Я просто стою с ребёнком. А вот вы… Он не договорил. Просто посмотрел на каждую по очереди. Этого хватило. — Вот и сидите тихо, — закончил он и опустился на пол, усаживая Кая к себе на колени. Малыш тут же ухватился за его палец и потянул в рот. Юнги поморщился, но не отдёрнул руку. — Играйте во что-нибудь спокойное, — бросил он уже без напора, устало. — Без подушек. Без беготни. Иначе я позову ваших мам. Девочки притихли. Ари села на ковёр, прижимая подушку к себе — просто чтобы держать, а не бросать. Соа засопела, но тоже успокоилась. А Юнги сидел на полу, чувствуя, как маленькие пальцы сжимают его палец, и думал о том, что, кажется, только что победил в битве. Но рано радоваться. Кай, недовольный тем, что палец невкусный, уже начал хныкать. Юнги закатил глаза и выдохнул сквозь зубы. — Только не плакать, — прошептал он, глядя на наливающиеся слезами глаза Кая. — Я не умею с вами, маленькими. Я вообще не умею. Кай шмыгнул носом, и нижняя губа его предательски задрожала. Юнги запаниковал. Он лихорадочно огляделся по сторонам, ища спасения, и взгляд его упал на игрушечного динозавра, забытого под креслом. — Смотри! — сказал он почти отчаянно, подхватив игрушку и потряс ею перед лицом ребёнка. — Р-р-р! Динозавр! Он хочет с тобой дружить! Кай моргнул. Слеза повисла на реснице, но не упала. Он уставился на динозавра с тем же серьёзным любопытством, с каким до этого разглядывал самого Юнги. А потом, неожиданно, протянул руку и ухватил игрушку за хвост. — Р-р, — повторил Юнги уже неуверенно. Кай сунул динозавра в рот. — Нет, — выдохнул Юнги, мягко, но настойчиво вытягивая игрушку обратно. — Не ешь его. Он живой. Он твой друг. — Друг, — вдруг чётко повторил Кай, глядя на Юнги с таким серьёзным видом, будто только что подписал международный договор. Юнги замер. Девочки за спиной хихикнули, но уже тише, почти робко. — Он сказал «друг», — прошептала Ари с таким уважением, будто Юнги совершил чудо. — Я слышал, — отозвался Юнги, чувствуя, как в груди разливается что-то странное — похожее на тепло, но с привкусом паники. Он посмотрел на Кая, сжимающего в кулачке игрушку, и вдруг понял, что маленькое тело на его коленях больше не кажется ему таким чужим. — Так, — сказал он громко, стараясь вернуть контроль над ситуацией. — Теперь все сидят смирно. Я читаю сказку. Девочки удивлённо переглянулись. — Ты умеешь читать сказки? — с сомнением спросила Соа. — Я умею делать вид, — ответил Юнги, беря с полки первую попавшуюся книжку. И, открыв её на середине, начал: — «И тогда дракон сказал: я съем тебя, если ты не отдашь мне свою подушку». Ари прыснула. Кай засмеялся — заливисто и звонко, обнажая маленькие зубы. Юнги посмотрел на него и, сам того не замечая, улыбнулся. Слабо, краешками губ, но улыбнулся.

❤️🎨🎤

Взрослые наконец расселись за приготовленный стол, уставленный картами, UNO и Монополией. Чанбин, окинув взглядом игрушечное поле битвы, предложил: — Я предлагаю начать с чего-нибудь простого. Минхо, с блеском в глазах, возразил: — UNO. Джисон, словно предчувствуя беду, решительно: — Нет. Минхо, с ноткой вызова: — Почему? Джисон, с долей преувеличения, но искренне: — Потому что ты превращаешь UNO в настоящую войну. Минхо, с наигранным недоумением: — Это просто игра. Джисон, с обвинительным уклоном: — Ты однажды четыре раза подряд отправил меня брать карты. Минхо, с блеском триумфа: — И? — Ты улыбался. Минхо, с искренней радостью: — Мне было весело. Джисон в отчаянии посмотрел на Мэгги: — Ты видишь, с кем я общаюсь? Мэгги, с сочувствием: — Я вижу. Джессика мягко улыбнулась, сидя рядом с Минхо, и тихо произнесла, касаясь его руки: — Он действительно умеет делать из любой игры соревнование. Но это и делает его таким. Минхо посмотрел на жену, и в его глазах мелькнула теплота. — Только ты меня понимаешь. Тем временем Айрин и Чонин сидели чуть в стороне, но были полностью вовлечены в общее веселье. Чонин держал в руках карты, а Айрин с любопытством заглядывала через его плечо. — Не подглядывай, — шепнул он ей, но в голосе звучала нежность. — Ты мне что, не доверяешь? — Тебе — да. Но не твоей удаче, — парировала Айрин. Чонин рассмеялся, и этот смех был таким светлым, что даже Чанбин на секунду отвлёкся от своих карт. — Вы двое такие милые, что это почти раздражает, — сказал он. — Завидуешь? — спросил Чонин, не скрывая улыбки. — Ни капли, — фыркнул Чанбин. — У меня есть Сынмин, а это намного интереснее. Сынмин, сидевший рядом, только закатил глаза. В то время как взрослые погрузились в жаркие дебаты, в комнату заглянула Ари, и голос её прозвучал как предвестник неотвратимого: — Мы хотим есть. Все одновременно повернулись к ней, словно по команде. Иви, слегка прищурившись, улыбнулась: — Уже? Ари, кивнув, подтвердила: — Да. Соа, будто призрак, появилась рядом: — И Юнги тоже хочет. Юнги, из-за их спин, перехватив Кая поудобнее, возразил, пытаясь сохранить видимость спокойствия: — Я не говорил, что хочу. Ари, с детской непосредственностью, повернулась: — Но ты хочешь. Юнги, словно покоряясь судьбе, вздохнул: — Ладно. Хочу. Хёнджин поднялся. — Хорошо. Идёмте. Кками, словно верноподданный, тут же последовал за ним. Хёнджин, с проблеском удивления, остановился. — Ты тоже? Кками, с уверенностью, которая могла исходить только от истинного гурмана, пошёл за ним. — Конечно, — сказала Иви, словно объясняя очевидное. — Он не пропустит ужин. За столом, словно на отдельном празднике, дети сидели вместе. Иви, словно добрая фея, раскладывала для них еду, и движения её были наполнены нежностью. Хёнджин, с заботливой улыбкой, помогал Соа открыть упаковку с соком. Феликс, словно уговаривая упрямую принцессу, пытался убедить Ари съесть хотя бы немного овощей. — Я уже съела один. — Один кусочек. — Это был большой кусочек. — Он был размером с ноготь. Кай, сидя на специальном детском стульчике, словно маленький учёный, сосредоточенно изучал свою тарелку. Чан, как заботливый отец, подошёл к нему и присел рядом; в его глазах читалось намерение накормить непоседу. — Ну что, малыш? Давай поедим? Белла, словно нежный ангел, присела с другой стороны, и голос её был наполнен лаской. — Смотри, какой вкусный супчик. Кай, открыв рот, словно готовясь к полёту, подставил его под ложку Чана. Тот аккуратно покормил его. — Умница, — улыбнулся Чан, и улыбка его могла растопить лёд. — Ещё немного? Малыш, словно подтверждая, кивнул. Чан снова протянул ложку. Иви, проходя мимо, словно наблюдая за картиной семейной идиллии, умилённо покачала головой. — Какой заботливый папа. Чан усмехнулся: — Он у меня привереда. Если кто-то другой покормит — есть не будет. Каждый раз, когда кто-то из взрослых проходил мимо детского стола, они видели одну и ту же картину: Чан или Белла сидели рядом с Каем и терпеливо кормили его с ложки, не обращая внимания на шум вокруг. Малыш послушно открывал рот, иногда отвлекаясь на игры старших, но родители спокойно возвращали его внимание к еде, словно опытные дрессировщики. Когда дети, вновь охваченные игривым азартом, убежали играть, взрослые вернулись к столу, к незаконченным беседам. Чанбин, с видом стратега, взял карту: — Итак. Сынмин, словно предчувствуя грядущий хаос, предупредил: — Только не начинай. — Я ещё ничего не сказал. — Именно поэтому я тебя предупреждаю заранее. Чанбин, с ноткой вызова, посмотрел на него: — Я хотел предложить игру на желания. Пока взрослые вели свои словесные баталии, в комнату заглянул запыхавшийся Юнги, словно только что сбежавший от нашествия подушек. На руках он по-прежнему держал Кая — малыш уже начинал клевать носом, его голова покоилась на плече Юнги, но он всё ещё держался за старшего товарища, словно за спасительный якорь. — Всё хорошо? — спросил Чан, и голос его излучал заботу. — Да, — кивнул Юнги, и слова его были тихими, но уверенными. — Он немного устал, но мы играли. Тихо. Минхо, с одобрительной улыбкой, взглянул на своего сына. — Молодец. Джессика тоже обернулась и, увидев усталого, но довольного сына, улыбнулась. — Юнги, ты сегодня просто герой, — сказала она, и в её голосе звучала искренняя гордость. — Ты так хорошо справляешься с малышами. Юнги тихо фыркнул, но на его губах появилась едва заметная улыбка, словно отголосок внутренней радости. Чан подошёл и осторожно забрал Кая, который уже почти полностью обмяк у него на руках; его дыхание стало ровным и глубоким, словно у спящего ангела. — Спасибо тебе, — сказал Чан, и голос его был наполнен искренностью. — Серьёзно. Ты отлично справился. Юнги почувствовал волну гордости, хотя и не позволил ей вырваться наружу. Чан, переведя взгляд на своего спящего сына, начал медленно покачивать его из стороны в сторону — привычное, отточенное за два года движение, словно колыбельная. Белла бесшумно подошла ближе, словно тень, поправила одеяльце, которое они захватили с собой, и укрыла им ножки Кая. Малыш что-то пробормотал во сне и чуть повернул голову, устраиваясь поудобнее. За столом стало заметно тише. Джисон медленно улыбнулся, словно увидев что-то успокаивающее. Минхо отложил карты — игрушечные битвы отошли на второй план. Хёнджин посмотрел на Иви. Иви тоже посмотрела на него. Чанбин, словно вновь обретя власть над ситуацией, продолжил, и голос его звучал уверенно: — Проигравший выполняет желание победителя. — Какие желания? — спросила Белла, и голос её был полон любопытства. Чанбин, пожав плечами, словно оставляя простор для фантазии: — Разные. Сынмин, с ноткой предусмотрительности, добавил: — Сразу уточним: без ничего незаконного, опасного и того, за что потом придётся извиняться перед детьми. — Дети в другой комнате, — заметил Чанбин, словно предлагая послабление. — Они могут войти. — Хорошо. Чанбин задумался, и взгляд его стал более задумчивым. — Тогда… взрослые желания. Иви, с блеском в глазах, подняла брови: — Насколько взрослые? Чанбин, взглянув на неё, с загадочной улыбкой ответил: — Достаточно, чтобы всем стало интересно. Сынмин, с ноткой осторожности: — Но недостаточно, чтобы кто-то потом пожалел. Хёнджин медленно улыбнулся, и улыбка его была полна предвкушения: — Вот теперь мне действительно интересно. Иви, с нескрываемым любопытством, посмотрела на него: — Ты ведь говорил, что придумал для меня желание. — Говорил. — Ты его всё ещё помнишь? Хёнджин, с лёгким вызовом, улыбнулся: — Конечно. — И какое? Он наклонился к ней и тихо, словно секрет, произнёс: — Не скажу. Иви, прищурившись, словно пытаясь разгадать его мысли, ответила: — Тогда я точно должна выиграть. — Попробуй. Айрин, сидевшая рядом с Чонином, тихо хихикнула. — Они такие забавные, — прошептала она. — Кто? — спросил Чонин, тоже наблюдая за парочкой. — Все. Каждый раз, когда мы собираемся, это выглядит как представление. Чонин улыбнулся и коснулся её руки. — Это и есть наш маленький мир. И он прекрасен. В этот момент из детской комнаты послышался громкий, испуганный голос Юнги: — СОА, НЕТ, НЕ НАДО ЛЕЗТЬ НА ШКАФ! Все взрослые замерли, их разговоры оборвались, словно нить. Хёнджин закрыл глаза, обречённо вздохнув. — Я пойду посмотрю. Иви встала вместе с ним, и её решимость была очевидна. — Я с тобой. Чанбин, посмотрев им вслед, спросил: — А мы пока начнём без них? Сынмин, с недоверием: — Нет. — Почему? — Потому что ты уже выглядишь слишком довольным. Чанбин улыбнулся, и улыбка его была полна тайны. — Я ничего не сделал. Сынмин, с предчувствием беды: — Пока. И где-то в детской комнате снова раздался шум, словно предвещая новую бурю. Хёнджин вздохнул, и плечи его опустились. Вечер только начинался.

❤️🎨🎤

— Соа! — позвал Хёнджин, ещё не успев войти, и голос его звучал как призыв к порядку. — Что там происходит? — Ничего! Ответ прозвучал слишком быстро, словно заученная фраза. Хёнджин остановился у двери, и его подозрения усилились. — Если ребёнок отвечает «ничего», значит, происходит что-то очень конкретное. Иви тихо рассмеялась, и смех её был полон предвкушения. Они вошли. Соа действительно стояла на небольшом шкафчике, пытаясь дотянуться до коробки с верхней полки; её фигурка была словно вызов гравитации. Ари стояла рядом и внимательно наблюдала за происходящим, взгляд её был сосредоточен. Юнги, в свою очередь, находился возле двери и явно пытался разобраться, как именно ему остановить это безумие. — Соа, — спокойно сказал Хёнджин, и голос его был ровным, но в нём слышалась нотка разочарования. Девочка замерла, словно пойманная птица. — Я почти достала. — Я вижу. — Мне осталось совсем чуть-чуть. — Я тоже это вижу. — Тогда всё хорошо. — Нет. Соа медленно посмотрела вниз, и взгляд её был полон недоумения. — Почему? — Потому что ты стоишь на шкафу. — Но я не упала. — Пока. Иви подошла ближе и протянула руки, как будто предлагая помощь: — Давай слезай. Соа послушно спустилась, словно поняв абсурдность своего положения. Хёнджин вздохнул и посмотрел на Ари, и взгляд его был полон вопросов. — А ты почему её не остановила? Ари, задумчиво, словно обдумывая сложную теорему, ответила: — Я наблюдала. — Наблюдала? — Да. — За чем? — За тем, упадёт она или нет. Иви прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться; её плечи подрагивали от сдерживаемого смеха. Хёнджин, посмотрев на Ари, произнёс: — Ари. — Что? Я была рядом. — Это не совсем то, что называется помощью. — Но я была рядом. — Очень убедительный аргумент, — пробормотал Хёнджин, обращаясь скорее к себе, чем к ней. Юнги вздохнул, словно снимая с себя тяжкое бремя. — Я вообще-то сказал ей не лезть. Хёнджин, с ноткой удивления, посмотрел на него. — Молодец. Юнги немного выпрямился, словно обретя новую силу. — Спасибо. — Но почему ты сам не остановил её? Юнги замолчал, и взгляд его устремился в пол. — Я… — Ты что? — Я предупредил. Ари тут же кивнула, подтверждая его слова. — Он сказал: «Соа, не надо». — И всё? — И всё. Хёнджин посмотрел на Юнги, и взгляд его был смесью удивления и лёгкой усталости. Юнги, пожав плечами, словно снимая с себя ответственность: — Я сказал. Иви рассмеялась, и смех её был искренним и заразительным. — Ну, технически он действительно предупредил. Хёнджин покачал головой, словно признавая поражение. — Ладно. Но больше никаких шкафов. — Хорошо, — послушно сказала Соа, и голос её был полон раскаяния. — И никаких стульев, поставленных на кровать. Соа замерла, и глаза её расширились от испуга. Хёнджин медленно посмотрел на неё, и взгляд его был полон понимания. — Я ничего не говорил. — Я просто уточняю. — Не надо уточнять. Ари тихо засмеялась, и смех её был полон озорства. В этот момент из гостиной донёсся тихий голос Чана, словно мелодия, убаюкивающая всех. Когда Хёнджин и Иви вернулись в гостиную вместе с детьми, взрослые уже снова сидели вокруг стола, словно после бури вернувшись к спокойствию. Чан осторожно устроился на диване с Каем на руках. Белла села рядом, и её присутствие излучало тепло и покой. Малыш спал, уткнувшись в грудь отца; Чан время от времени слегка покачивал его, словно оберегая от всех бед мира. Юнги сел на свободное место, и лицо его стало более расслабленным. — Я вернулся. Соа тут же подбежала к нему, и глаза её горели азартом. — Отлично. — Что? — Мы продолжаем играть. — Во что? — В игру. — Какую? Ари улыбнулась, и улыбка её была полна предвкушения. — В желания. — Итак, правила простые, — произнёс Чанбин, и голос его был низким и бархатистым, словно ткань. Сынмин, не поднимая глаз, усмехнулся. Его губы изогнулись в лёгкой ироничной улыбке. — Я уже не доверяю этой фразе. — Почему? — в голосе Чанбина промелькнуло едва заметное удивление. — Потому что каждый раз, когда ты говоришь «правила простые», всё заканчивается хаосом, — ответил Сынмин, наконец подняв на него взгляд. Его щёки слегка порозовели, что делало его похожим на нераспустившийся бутон. — Неправда, — возразил Чанбин, но в его глазах промелькнул лукавый блеск. — В прошлый раз ты заставил всех выполнять желания, которые придумал сам. — Но было весело, — мягко добавил он, словно вспоминая что-то приятное. — Для тебя, — буркнул Сынмин, но губы его снова изогнулись в улыбке, когда он взглянул на Чанбина. — Ты тоже смеялся. — Я смеялся над тобой. Чанбин пристально посмотрел на Сынмина, и в его тёмных глазах отражалось пламя свечей, стоявших на журнальном столике. — Всё равно смеялся. Сынмин ничего не ответил, лишь его дыхание стало чуть более частым. Неподалёку сидел Минхо. Он задумчиво рассматривал свои карты Монополии, когда Джисон плюхнулся напротив. — Я всё ещё считаю, что мы должны играть в UNO. — Почему? — спросил Минхо, и голос его был спокойным и ровным, как гладь озера. — Потому что в Монополию я с тобой не хочу больше играть, — выпалил Джисон, но тут же покраснел, поняв, что выдал слишком много. Минхо усмехнулся — коротко, едва заметно. — Значит, ты боишься и UNO. — Я не боюсь, — возразил Джисон, но его нервозность выдавала его. — Тогда играй, — поддразнил Минхо. Джисон прищурился, и глаза его сверкнули решимостью. — Хорошо. Мэгги посмотрела на Джисона. — Ты только что попался. — На что? — недоумённо спросил Джисон. — На провокацию. Джисон медленно повернулся к Минхо, который самодовольно улыбался. — Я тебя ненавижу. — И я тебя люблю, — ответил Минхо, и голос его был тихим, но в нём звучала явная победа. Джессика, сидевшая рядом, тихо рассмеялась. — Минхо, ты опять дразнишь его? — Немного, — признался Минхо, и на его лице появилась виноватая, но довольная улыбка. — Это моя слабость. Игра началась. В другой части комнаты, у окна, сидел Феликс. Его внимание было сосредоточено на картах. Рядом с ним, примостившись на краю диванчика, покрытого льняным пледом, сидела Ари. Её детское личико с большими доверчивыми глазами светилось любопытством, а ручки, тонкие и изящные, были сложены на коленях. — Ари, — мягко сказал Феликс. — Не подсказывай. — Я не подсказываю, — прошептала Ари, но взгляд её не отрывался от карт Феликса. — Ты буквально смотришь на мои карты. — Я просто проверяю, — оправдывалась она, и её щёки снова покраснели. — Что проверяешь? — Хорошо ли ты играешь, — ответила Ари и, не дождавшись ответа, добавила: — Пока нормально. Феликс рассмеялся, и смех его был лёгким и звонким, как колокольчик. — Спасибо за высокую оценку. Через несколько минут Чанбин положил последнюю карту. — UNO! Все взгляды обратились к нему. Сынмин медленно поднял голову; его глаза, до этого изучавшие карты, теперь смотрели на Чанбина с явным подозрением. — Ты уже закончил? — Да, — произнёс Чанбин, и голос его звучал победоносно. — Это было подозрительно быстро. — Просто я талантливый, — ответил Чанбин, и в его глазах плясали озорные искорки. — Или ты жульничал, — прошептал Сынмин, но в его голосе не было злобы, лишь лёгкая усмешка. Чанбин приложил руку к груди, изображая обиду. — Как ты мог такое подумать? — Потому что я тебя знаю, — просто ответил Сынмин. Чанбин улыбнулся, и улыбка его была подобна тени, ускользающей по его лицу. — Тогда ты должен был понять, что я слишком честный для жульничества. Сынмин молча посмотрел на него, и взгляд его был полон недоверия. — Что? — Ничего, — ответил Сынмин, но в уголках его губ дрогнула улыбка. — Я просто пытаюсь не рассмеяться. Чанбин нахмурился, и брови его сошлись на переносице. — Ты сомневаешься во мне? — Я сомневаюсь в твоей способности быть честным, когда на кону желание, — прямо сказал Сынмин, и это прозвучало как вызов. Чанбин довольно улыбнулся, и улыбка его была подобна предвкушению. — Значит, я победил. — К сожалению, — вздохнул Сынмин. Чанбин повернулся к нему, и взгляд его стал более пристальным. — Тогда ты должен выполнить моё желание. Сынмин посмотрел на него, и в его глазах мелькнуло любопытство. — Какое? Чанбин задумался. На этот раз он действительно несколько секунд молчал, словно подбирая слова. Сынмин скептически поднял бровь. — Ты не придумал? — Придумал, — ответил Чанбин, и голос его стал чуть тише. — Тогда почему молчишь? Чанбин посмотрел на него, и вдруг его губы растянулись в широкой, озорной улыбке. — Поцелуй меня. На несколько секунд в комнате стало совершенно тихо. Джисон медленно поднял голову, и его глаза широко распахнулись. Феликс перестал перебирать карты, и взгляд его был прикован к Чанбину. Минхо посмотрел на Чанбина с невозмутимым выражением лица, словно ожидая подобного. Лина прикрыла улыбку рукой, и её смешливые глаза сияли. Сынмин просто смотрел на Чанбина, и его лицо было непроницаемо. — Что? — спросил Чанбин, уже заметно довольный произведённым эффектом. Сынмин чуть наклонил голову, словно пытаясь понять. — Ты серьёзно? — Я же сказал — желание. — И это твоё желание? — Да. — Прямо сейчас? Чанбин пожал плечами, и движения его были плавными и непринуждёнными. — А когда ещё? Сынмин посмотрел на него ещё несколько секунд, и в его глазах отражалось замешательство. — Ты специально это сделал. — Конечно, — ответил Чанбин, и голос его был полон уверенности. — Чтобы поставить меня в неловкое положение. — Возможно, — признался Чанбин, и улыбка его стала ещё шире. — Тогда ты должен понимать, что я могу просто отказаться. Улыбка Чанбина чуть дрогнула, но лишь на мгновение. — Можешь. Сынмин продолжал смотреть на него, и на его губах появилась едва заметная, загадочная улыбка. А потом спокойно наклонился ближе. Чанбин замер. Его дыхание участилось. Сынмин легко коснулся его губ своими. Это был короткий поцелуй, почти невесомый. Но вполне настоящий. Когда Сынмин отстранился, в комнате всё ещё царила тишина. Чанбин смотрел на него с таким выражением, будто на несколько секунд забыл, как вообще разговаривать. Его глаза были широко распахнуты, а губы слегка приоткрыты. Сынмин спокойно вернулся на своё место, и его лицо было непроницаемым, но в глубине глаз мерцал огонёк. — Желание выполнено. Джисон медленно положил карты на стол, и его руки слегка дрожали. — Я… — он посмотрел на Мэгги, чьи глаза светились пониманием. — Я не знаю, что сказать. Мэгги улыбнулась, и улыбка её была тёплой и ободряющей. — Впервые в жизни? — Да, — прошептал Джисон, и голос его был полон удивления. Феликс рассмеялся — тихо, но от души. Минхо покачал головой, и на его губах играла лёгкая, загадочная улыбка. — Наконец-то. Чанбин резко повернулся к нему, и его глаза сверкнули. — Что значит «наконец-то»? Минхо невозмутимо взял свои карты, словно ничего не произошло. — Ничего. — Ты что-то знаешь? — настаивал Чанбин. — Я ничего не говорил, — спокойно ответил Минхо. Джессика улыбнулась и тихо, только для мужа, прошептала: — Ты знаешь больше, чем говоришь, дорогой. Как обычно. Сынмин спокойно посмотрел на Чанбина, и в его глазах появилась искорка. — Ты хотел поцелуй. Чанбин всё ещё выглядел слишком довольным. — Да. — Ты его получил. — Да. — Тогда почему ты продолжаешь смотреть на меня? — спросил Сынмин, и голос его был ровным и спокойным, но в нём звучала лёгкая насмешка. Чанбин улыбнулся, и улыбка его была подобна предвкушению. — Проверяю, не исчез ли ты. Сынмин закатил глаза, но уголок его губ дрогнул. Тем временем дети решили придумать свою собственную игру. Соа села на ковёр. — Давайте каждый будет загадывать желание. — Хорошо, — согласилась Ари, и голос её звучал восторженно. Юнги сел рядом, но сразу предупредил: — Только без опасных вещей. — Мы поняли, — ответила Соа, и голос её звучал уверенно. Кай всё ещё спал на руках у Чана. Воздух вокруг них был наполнен ароматом детской присыпки. Соа посмотрела на Чана. — А Кай тоже может играть? Чан тихо усмехнулся, и улыбка его была нежной и ласковой. — Думаю, пока ему надо поспать, да и в целом он ещё слишком маленький. Кай слегка пошевелился, и его ручки зашевелились во сне. Чан тут же осторожно поправил его. — Тише, малыш. Ари посмотрела на Феликса, и её глаза сияли. — Папа. Феликс повернулся к ней, и взгляд его был полон нежности. — Да? Ари протянула к нему руки. — Я хочу поцелуй. Феликс улыбнулся, и улыбка его была как солнечный луч. — Это желание? — Да, — кивнула Ари. — Тогда иди сюда. Ари тут же забралась к нему на колени. Феликс обнял дочь и поцеловал её в щёку. Ари тут же поцеловала его в ответ — её маленькие губки прикоснулись к его щеке. — Теперь ты должен улыбаться. Феликс рассмеялся, и смех его прозвучал звонко и радостно. — Я и так улыбаюсь. — Ещё сильнее, — потребовала Ари. Феликс улыбнулся ещё шире, и глаза его сияли. — Так? Ари довольно кивнула, и её лицо светилось счастьем. — Да. Лина посмотрела на них с улыбкой. — Это было самое простое желание. — И самое приятное, — ответил Феликс, обнимая Ари крепче. — Теперь моя очередь, — сказала Соа, и голос её звучал решительно. Все дети посмотрели на неё, и их глаза сияли в предвкушении. Соа задумалась. Она посмотрела сначала на Ари, затем на Юнги, потом в сторону своих родителей. Хёнджин сидел рядом с Иви и слушал, как она что-то рассказывала; её голос был мелодичным и спокойным. Соа вдруг улыбнулась, и её лицо озарилось радостью. — Я знаю. — Что? — спросила Иви, поворачиваясь к дочери. Соа посмотрела на неё, и голос её звучал мечтательно. — Я хочу, чтобы мы втроём поехали на пикник. Хёнджин улыбнулся, и его глаза потеплели. — Мы втроём? Соа кивнула, и её хвостик развевался. — Я, ты и мама. Иви тут же улыбнулась, и её глаза заблестели. — Мне нравится это желание. Хёнджин посмотрел на дочь, и голос его был полон теплоты. — А куда ты хочешь? Соа задумалась, и взгляд её устремился вдаль. — Туда, где много травы. — Очень точное описание, — поддразнил Хёнджин. — И чтобы была еда, — добавила Соа. — Вот теперь я понимаю, почему ты моя дочь, — рассмеялся Хёнджин. Иви рассмеялась вместе с ним. — И что-нибудь вкусное. — Конечно, — согласился Хёнджин. Соа посмотрела на Хёнджина, и её глаза сияли. — И ты должен сам всё приготовить. Хёнджин замер. — Я? — Да, — подтвердила Соа. — А мама? — Она может помочь, — добавила Соа, бросив многозначительный взгляд на Иви. Иви подняла брови, и её глаза блестели. — А папа должен всё приготовить? Соа кивнула, и её лицо сияло. — Да. Хёнджин посмотрел на Иви, и в его глазах промелькнула решимость. — Я согласен. — Ты даже не знаешь, что именно готовить, — заметила Иви, но в её голосе звучала гордость. — Я узнаю, — ответил Хёнджин, и голос его звучал уверенно. Джессика, услышав это, улыбнулась и подошла к ним, мягко коснувшись плеча Хёнджина. — Не переживай, я могу дать тебе пару рецептов. У нас в семье это передаётся из поколения в поколение, — она кивнула в сторону Минхо. — Минхо, например, часто готовит, и у него хорошо получается, хоть он и не любит это признавать. Минхо, сидевший неподалёку, услышал слова жены и чуть заметно улыбнулся. — Я умею готовить, когда есть мотивация. — И какая у тебя мотивация? — спросил Джисон, подозрительно прищурившись. — Чтобы Джессика не смотрела на меня с укором, — ответил Минхо, и все засмеялись. Соа радостно улыбнулась, и её лицо озарилось светом. — Тогда желание принято! Хёнджин притянул подбежавшую дочь к себе и поцеловал в макушку, почувствовав мягкость её волос. — Значит, у нас будет пикник. — Да! — воскликнула Соа, и голос её звучал как колокольчик. Позже дети снова ушли в комнату. Юнги на этот раз неохотно последовал за ними, и его лицо выражало явное недовольство. — Я напоминаю, что я не нянька. — Мы помним, — ответила Соа, но в её голосе не было никакого уважения к его словам. — Тогда почему я иду с вами? Соа посмотрела на него. — Потому что Кай спит. Юнги остановился, и брови его сошлись на переносице. — А он-то тут при чём? — Чтобы не разбудить, — просто ответила Соа. Юнги вздохнул и потёр виски. — Ладно. Чанбин всё ещё сидел рядом с Сынмином. Сынмин листал карты, и его пальцы легко скользили по гладкой поверхности. Чанбин время от времени бросал на него довольные взгляды, словно наслаждаясь моментом. Сынмин поднял голову, и взгляд его остановился на Чанбине. — Ты действительно невыносим. — Но ты меня поцеловал, — напомнил Чанбин, и голос его звучал тихо и удовлетворённо. — Потому что проиграл тебе желание, — ответил Сынмин, и его губы изогнулись в лёгкой, едва заметной улыбке. — Конечно, — согласился Чанбин. Сынмин слегка прищурился, и в его глазах появилась опасная искорка. — Хочешь тоже проиграть? Чанбин замер. Сынмин улыбнулся. Совсем немного. Но достаточно, чтобы Чанбин понял, что его ждёт. Улыбка Чанбина стала шире. — Возможно. С другого конца стола Минхо посмотрел на них, и взгляд его был проницательным. — Я всё слышу, вы тут не одни. Чанбин повернулся, и его лицо было непроницаемым. — Тебя никто не спрашивал. — Я просто предупреждаю, — спокойно добавил Минхо. Джессика, сидевшая рядом с мужем, мягко коснулась его руки. — Минхо, оставь их в покое, — сказала она, но в её голосе слышалась улыбка. — Они сами разберутся. Сынмин спокойно добавил: — Он сам начал. Чанбин посмотрел на него, и его глаза сверкнули. — Ты сейчас на чьей стороне? Сынмин пожал плечами, и его губы изогнулись в лёгкой, загадочной улыбке. — На своей. Чанбин улыбнулся, и улыбка его была подобна предвкушению. — Конечно. А в детской комнате Соа уже рассказывала Ари и Юнги, каким будет их будущий пикник. Её голос звучал взволнованно, словно она видела всё это перед собой: с большим пледом, с корзинкой еды, с фруктами, с соком и обязательно с чем-нибудь сладким. Потому что, по мнению Соа, пикник без десерта нельзя было считать настоящим пикником. А взрослые пока продолжали игру. И никто из них ещё не знал, что именно эта игра подарит им гораздо больше смешных историй, чем они ожидали. К тому моменту, когда игра окончательно закончилась, никто уже не помнил, кто именно выиграл. Точнее, Чанбин утверждал, что выиграл он; его голос звучал громко и настойчиво, словно он хотел, чтобы его услышали все. Сынмин утверждал, что Чанбин просто слишком громко об этом говорил, и это никак не повлияло на исход игры. Джисон говорил, что настоящий победитель — это тот, кто не оказался втянут в очередной спор. А Минхо заявил, что победил он, потому что ему удалось не проиграть Джисону в Монополию. Джисон несколько секунд молчал, пытаясь осмыслить сказанное. — Знаешь, иногда я действительно не понимаю, как с тобой разговаривать. — Это потому, что ты слишком много думаешь, — ответил Минхо, и голос его звучал спокойно и ровно. — А ты слишком мало, — парировал Джисон, и глаза его блестели. — Поэтому мы и хорошо дополняем друг друга, — заключил Минхо, и на его губах появилась лёгкая, едва заметная улыбка. Джисон посмотрел на него, и на его лице появилось выражение удивления. А потом неожиданно рассмеялся, и смех его звучал звонко и искренне. — Ладно. Это было неплохо. — Я знаю, — ответил Минхо, и голос его звучал самодовольно. — Не зазнавайся, — предупредил Джисон. — Уже поздно, — ответил Минхо, и улыбка его стала ещё шире. Мэгги, сидевшая рядом с Джисоном, покачала головой, и на её лице играла мягкая, понимающая улыбка. — Вы двое всё ещё спорите так, будто ненавидите друг друга. Джисон тут же повернулся к ней, и его глаза были широко распахнуты. — Мы не ненавидим друг друга. Минхо кивнул. — Конечно, нет. — Просто он раздражает меня. — И ты меня. — Вот видишь. — Это не значит, что мы не можем нормально общаться. — Вообще-то, да. — Более того, — добавил Минхо, и в его голосе прозвучала нотка искренности, — если ты когда-нибудь действительно окажешься в беде, я тебе помогу. Джисон посмотрел на него с подозрением, и его брови взлетели вверх. — А потом будешь напоминать об этом следующие десять лет? Минхо задумался, и взгляд его потемнел. — Возможно. — Вот. — Но я всё равно помогу. Джисон улыбнулся, и его глаза засияли. — Я тоже. Минхо протянул ему руку. Джисон посмотрел на неё, на резкие, как будто высеченные из камня, пальцы. — Что? — Мир? — Мы не ссорились. — Тогда дружба? Джисон усмехнулся и пожал ему руку. Прикосновение вызвало лёгкий электрический разряд. — Ладно. — Отлично. — Но в Монополию я с тобой всё равно больше не играю. — Я и не предлагал. — Пока. — Я запомню. Чанбин, который всё это время прислушивался, посмотрел на них. — Вы сейчас только что помирились после ссоры, которой не было? Джисон повернулся к нему, и его глаза сияли. — Это сложно объяснить. — Я понял. Сынмин с лёгкой долей иронии спокойно добавил: — Нет, не понял. — Спасибо за поддержку. — Всегда пожалуйста. Вечер постепенно становился тише. Ари сидела рядом с Феликсом и что-то рассказывала ему, активно жестикулируя руками. Лина время от времени вставляла комментарии, а Феликс внимательно слушал дочь; его тёмные глаза светились теплом, даже когда было очевидно, что половина истории состояла из совершенно не связанных между собой событий. Соа устроилась рядом с Иви. Хёнджин сидел с другой стороны и время от времени поправлял дочери волосы, когда они падали ей на лицо. Его движения были плавными и заботливыми. Кай всё так же спал, и его маленькое личико было расслабленным. Чан, с его мягкой улыбкой и добрыми глазами, сидел на диване, осторожно придерживая сына обеими руками, а Белла тихо разговаривала с ним. Чан посмотрел на малыша, и взгляд его был полон нежности. — Он сегодня столько всего пережил. — Для него это был очень насыщенный день. — Он познакомился с Кками. Чан серьёзно кивнул. — Это важное событие. — И с Юнги. Чан посмотрел в сторону старшего мальчика. Его тёмные волосы были немного растрёпаны, а в глазах читалась глубокая задумчивость. — Это ещё важнее. Юнги в этот момент стоял возле двери гостиной. Он явно хотел вернуться к взрослым, но не решался. Минхо заметил его первым. Несколько секунд он просто смотрел на сына. Юнги стоял немного в стороне, держа в руках стакан с соком. Его губы были плотно сжаты, но раздражение, которое читалось в глазах в начале вечера, немного улеглось. Но всё равно время от времени он поглядывал на взрослых, на их смех, на карты, на их непринуждённые разговоры. Минхо слегка похлопал ладонью по свободному месту рядом с собой. — Юнги. Мальчик поднял голову, и взгляд его остановился на отце. — Да? — Иди сюда. Юнги посмотрел на свободное место, затем на отца, словно не веря. — Я? — Нет, Кками. Юнги фыркнул, и лёгкая улыбка тронула уголки его губ. — Я понял. Он подошёл и сел рядом с отцом. Минхо тут же положил руку ему на плечи и слегка притянул к себе. Юнги сначала немного напрягся, но потом расслабился, позволив отцу обнять себя. Джессика, сидевшая по другую сторону от Минхо, мягко улыбнулась и протянула руку, чтобы погладить сына по голове. — Ну что, — спросил Минхо, и голос его был мягким, — как прошёл твой первый вечер в роли старшего? Юнги посмотрел на него, и в его глазах мелькнула обида. — Ужасно. Минхо усмехнулся, и в его глазах появилось понимание. — Почему? — Потому что я всё время должен был следить за детьми. — Ты не всё время следил. — Почти всё время. — Ты играл с ними. — Это было частью работы. Минхо повернулся к нему, и вопросы его звучали скорее как поддразнивание. — Работы? — Да. — Тебе платили? Юнги задумался, и взгляд его стал более серьёзным. — Нет. — Тогда это не работа. — А что? — Помощь взрослым. Юнги вздохнул, и плечи его опустились. — Звучит ещё хуже. Минхо тихо рассмеялся, и смех его был тёплым и бархатистым. — Но ты отлично справился. Юнги замолчал, удивлённый. Он явно не ожидал такого признания. — Правда? — Правда. — Я не дал Соа упасть со шкафа. Минхо поднял брови, и лёгкое недоумение появилось в его тёмных глазах. — Она пыталась залезть на шкаф? Юнги замер, и его щёки слегка покраснели. — Ну… Минхо медленно посмотрел на него, и в его взгляде было лёгкое осуждение, но всё же не злость. — Юнги. — Но она не упала. — Это не ответ. — Я её остановил. — После того как она уже залезла? Юнги помолчал, затем неохотно кивнул. — Да. Минхо вздохнул, но улыбка всё равно осталась на его лице, словно он привык к подобным ситуациям. — Хорошо. В следующий раз останавливай до того, как она окажется на шкафу. — Я постараюсь. — Вот и отлично. Минхо ещё раз слегка приобнял сына, и его рука легла на спину мальчика. — Но в целом ты правда молодец. Юнги посмотрел на него, и его глаза сияли. — Даже если я иногда хотел уйти? — Особенно тогда. — Почему? — Потому что ты всё равно остался. — Я знаю, что тебе хотелось сидеть со взрослыми, — мягко произнёс Минхо, словно пытаясь прочесть мысли сына. — Да, — подтвердил Юнги, и голос его звучал немного потерянно. — И я понимаю, — добавил Минхо, и его тёплый взгляд не отрывался от лица сына. — Правда? — в голосе Юнги промелькнула искорка надежды. — Конечно. Ты уже не маленький, — Минхо позволил себе лёгкую улыбку. Юнги мгновенно оживился, его плечи расправились, а в глазах зажглись озорные огоньки. — Вот! — Но это не значит, что ты можешь делать всё, что хочешь, — Минхо мягко перечеркнул его энтузиазм. Юнги снова опустил плечи, и на его лице появилась гримаса разочарования. — Я знал, что здесь будет подвох. — Ты всё ещё мой сын, — Минхо подчеркнул это с ноткой нежности, смешанной с твёрдостью. — К сожалению, — прошептал Юнги, скорее для себя, чем для отца. Минхо тут же повернул голову, и его брови слегка приподнялись. — Что ты сказал? Юнги замер, чувствуя, как к горлу подступил ком. Он понял, что сказал не то. — Я сказал… к счастью, — выпалил он, стараясь вложить в эти слова всю свою нежность. — Вот именно, — Минхо вернул своё прежнее выражение лица, но в его глазах читалось удовлетворение. Джессика тоже рассмеялась, глядя на эту сцену. — Вы оба такие упрямые, — сказала она с любовью. — Но я вас за это и люблю. Юнги тихо рассмеялся, чувствуя, как напряжение спадает, особенно когда мама была рядом. — Кстати, ты ведь давно хотел новый телефон? — спросил он, словно невзначай. Юнги медленно повернулся к нему, и его глаза расширились от удивления и надежды. — Да. — Насколько давно? — уточнил Минхо, наблюдая за реакцией сына. — Очень, — с энтузиазмом ответил Юнги. — Это не единица измерения, — с улыбкой заметил Минхо. — Уже несколько месяцев, — пояснил Юнги. Минхо задумался, и его взгляд скользнул из окна на сына, словно взвешивая все «за» и «против». — Хорошо. Юнги замер, и его сердце забилось чаще. — Хорошо? — Да. — В смысле? — переспросил он, боясь поверить. — В смысле, можем купить, — спокойно произнёс Минхо. — Мы с папой уже обсуждали это. Ты заслужил. Юнги несколько секунд просто смотрел на отца, не в силах осознать услышанное. — Серьёзно? — Да. — Новый? — Новый. — Тот, который я показывал? — в голосе Юнги звучала нотка неуверенности. — Если он тебе всё ещё нужен, — добавил Минхо, давая сыну возможность подтвердить своё желание. Юнги тут же выпрямился, его спина стала ровной, а взгляд — решительным. — Нужен. Минхо усмехнулся, глядя на сына, который уже, кажется, предвкушал момент покупки. — Я так и понял. — Правда? — Юнги не мог скрыть своего удивления. — Ты показывал мне его фотографию примерно двадцать раз, — Минхо с лёгкой иронией отметил его настойчивость. — Я просто хотел убедиться, что ты его запомнил, — оправдывался Юнги, и его щёки слегка покраснели. — Я запомнил, — заверил его Минхо, чувствуя, как сын снова расслабился. Юнги улыбнулся, и его лицо сияло от счастья. — А когда? — На следующей неделе, — ответил Минхо, давая сыну время подготовиться. — Правда? — Да. Юнги, не удержавшись, тут же перескочил на следующую ступеньку: — А можно завтра? Минхо посмотрел на него, и его взгляд был полон умиления, но и некоторой доли сомнения. Юнги сразу понял, что, возможно, зашёл слишком далеко. — Ладно. Я могу подождать, — смирившись, сказал он, стараясь не показать своего разочарования. Минхо выдержал паузу, давая сыну возможность ещё раз всё обдумать. — Завтра, — наконец произнёс он, и в его голосе не было ни тени сомнения. Юнги резко повернул голову, и его глаза распахнулись от изумления. — Что? — Завтра купим, — подтвердил Минхо, видя, как радость охватила сына. — Ты серьёзно? — Да. Юнги тут же бросился к отцу и крепко обнял его, прижимаясь всем телом. Минхо слегка удивился, но почти сразу обнял сына в ответ, чувствуя тепло и силу его объятий. Джессика, растроганная, придвинулась ближе и обняла их обоих. — Спасибо! — выкрикнул Юнги, и его голос дрожал от переизбытка чувств. — Не за что, — прошептал Минхо, гладя сына по спине. — Ты лучший папа, — добавил Юнги, отстраняясь и заглядывая отцу в глаза. — И мама тоже, — добавил он, повернувшись к Джессике. Джессика улыбнулась, и в её глазах блеснули слёзы умиления. — Спасибо, мой хороший. Минхо довольно улыбнулся, и его глаза светились гордостью. — Я знаю. Юнги отстранился и посмотрел на него с лукавой улыбкой. — Ты мог бы хотя бы иногда делать вид, что скромный. — Зачем? — Минхо поднял бровь, наслаждаясь этой небольшой игрой. Юнги рассмеялся, чувствуя, как лёгкость и радость захватывают его. Минхо снова притянул его к себе, и его рука обхватила плечи сына. — Но есть одно условие, — произнёс он, и Юнги насторожился, чувствуя, что сейчас будет что-то важное. — Какое? — спросил он, с любопытством глядя на отца. — Старый телефон не выбрасываешь, — твёрдо произнёс Минхо. — Почему? — Юнги не понимал. — Потому что он ещё работает, — пояснил Минхо, и его взгляд был сосредоточен. — Но я хочу новый, — настаивал Юнги. — Новый будет, — подтвердил Минхо. — Тогда зачем старый? — Юнги был сбит с толку. — Запасной, — просто ответил Минхо. Юнги задумался, пытаясь понять логику отца. — А если я его отдам кому-нибудь? — спросил он, испытывая его реакцию. Минхо прищурился, и его взгляд стал более проницательным. — Кому? Юнги пожал плечами, показывая, что сам не знает. — Тогда сначала спросишь меня, — Минхо поставил чёткое условие. — Хорошо, — согласился Юнги, понимая, что спорить с отцом бесполезно. — И не будешь оставлять новый телефон где попало, — добавил Минхо, напоминая ему о его прошлых привычках. — Я не оставляю, — начал было возражать Юнги. Минхо посмотрел на него, и Юнги тут же замолчал, понимая, что старый телефон — это его слабое место. — Ладно, иногда, — признался он, смотря отцу в глаза. — Я знаю, — тихо произнёс Минхо. — Но я буду осторожнее, — пообещал Юнги, чувствуя, что отец верит ему. — Хорошо, — Минхо слегка потрепал его по волосам, завершая их разговор. — Тогда договорились, — и голос его звучал тепло и ласково. Юнги снова улыбнулся, предвкушая радость от покупки нового телефона. Он уже мысленно выбирал чехол, представляя, как будет хвастаться им перед друзьями. Хёнджин, сидевший неподалёку, наблюдал за ними с улыбкой. Иви тихо произнесла: — Они очень милые. — Минхо? — переспросил Хёнджин, привлечённый её взглядом. — И его семья, — уточнила Иви, и голос её звучал нежно. Хёнджин посмотрел на них, прослеживая взгляд Иви. Минхо в этот момент что-то говорил сыну, а Юнги внимательно слушал, время от времени перебивая его; его лицо освещала радостная улыбка. Джессика сидела рядом, положив голову на плечо мужа, и в её глазах светилась такая любовь к ним обоим, что невозможно было не улыбнуться. — Да, — согласился Хёнджин, — Минхо очень любит их. — Он просто не всегда это показывает, — заметила Иви, и в её голосе чувствовалось понимание. — Он показывает, — возразил Хёнджин, указывая на сцену перед ними. Иви посмотрела на него, и в её глазах читался вопрос. — Как? Хёнджин кивнул в сторону Минхо. — Он купит ему новый телефон. — Это не совсем романтичный способ показать любовь, — с улыбкой заметила Иви. — Для Минхо — очень даже романтичный, — ответил Хёнджин, и улыбка его стала шире. Иви рассмеялась, находя его слова забавными. — Возможно. Тем временем Джисон услышал последнюю фразу. Он сидел неподалёку, и его внимание привлёк разговор. — Я тоже хочу новый телефон, — заявил он, и голос его звучал нарочито громко. Минхо даже не повернул головы — его реакция была мгновенной и предсказуемой. — Нет. Джисон замер, и его глаза удивлённо расширились. — Я ещё даже не спросил, — попытался возразить он. — Я знаю тебя, — лаконично ответил Минхо. — А если я просто хотел сказать, что мой телефон ещё работает? — Джисон пытался найти лазейку. — Тогда зачем ты так посмотрел на Юнги? — Минхо с лёгкой усмешкой раскрыл его уловку. Джисон открыл рот, но не нашёл, что ответить. — Но почему ему можно, а мне нельзя? — спросил Джисон, обращаясь к Минхо. — Потому что он мой сын, — Минхо дал исчерпывающий ответ. Джессика, сидевшая рядом, улыбнулась, поглаживая Минхо по руке. — И ещё потому, что он сегодня был очень ответственным, — добавила она, глядя на Джисона с доброй усмешкой. — А ты, Джисон, просто хочешь новый телефон. Джисон посмотрел на Юнги, который спокойно сидел рядом с отцом. — Вот видишь? У него привилегии, — обратился он к Юнги. Юнги спокойно ответил: — Да. Джисон приложил руку к груди, театрально вздыхая. — Наконец-то честный человек. Минхо усмехнулся, наблюдая за их игрой. — Ты мог бы просто купить себе телефон сам, — намекнул он Джисону. — Но тогда это не будет подарком, — парировал Джисон, и в его голосе слышались нотки детской обиды. — Ты взрослый человек, — напомнил Минхо. — Я знаю, — согласился Джисон. — Тогда веди себя как взрослый, — Минхо призывал его к ответственности. — Нет, — Джисон решительно отказался. Минхо посмотрел на него, и взгляд его был полон снисхождения. Джисон улыбнулся, чувствуя, что его главная цель — привлечь внимание — достигнута. — Я просто проверял, — сказал он. — Конечно, — Минхо с лёгкой иронией принял его слова. Минхо вздохнул. — Мэгги. — Да? — Мэгги уже знала, что сейчас будет. — Он твой, — сказал Минхо, перекладывая ответственность за дальнейшее развитие событий на Мэгги. Мэгги спокойно кивнула. — Я знаю. Джисон посмотрел на неё, ожидая поддержки. — Ты не будешь меня защищать? — Нет, — ответила Мэгги, и голос её звучал твёрдо. — Почему? — Потому что ты сам начал, — Мэгги напомнила ему о его провокации. Джисон глубоко вздохнул, осознавая, что остался один против всех. — Я окружён предателями, — драматично произнёс он. Минхо усмехнулся. — Зато не скучно. Джисон посмотрел на него, и через секунду оба рассмеялись. Их шутки и подколы давно стали частью их отношений. Между ними действительно никогда не было настоящей неприязни. Их постоянные подколы, споры и провокации давно стали чем-то вроде отдельного языка, понятного только им двоим. Минхо мог специально вывести Джисона из себя, добиваясь его бурной реакции, а Джисон мог специально спорить с Минхо по любому поводу, просто чтобы посмотреть на его реакцию. Но если бы одному из них действительно понадобилась помощь, второй оказался бы рядом без лишних вопросов, готовый поддержать и защитить. И все это знали, даже если сами они предпочитали делать вид, что это не так, скрывая свою искреннюю привязанность за маской сарказма. Айрин и Чонин сидели чуть поодаль, но их тихие разговоры и мягкие улыбки говорили о том, что они тоже наслаждаются этим вечером. Чонин, заметив, что Айрин устала, подвинул ей подушку, чтобы ей было удобнее. — Ты как? — спросил он, касаясь её руки. — Хорошо, — ответила Айрин, положив голову ему на плечо. — Я очень рада, что мы пришли. Здесь так уютно. Чонин улыбнулся и поцеловал её в висок. — Я тоже. Вскоре Иви снова принесла на стол еду, на этот раз это была большая миска с салатом. — Так, кто будет есть? — спросила она, расставляя тарелки. — Я! — сразу ответил Чанбин, и его громкий голос привлёк всеобщее внимание. — Ты уже ел. — Это было давно, — парировал Чанбин, и взгляд его был полон решимости. — Двадцать минут назад, — уточнил Сынмин. — Это и есть давно, — Чанбин не собирался отступать. Чанбин первым потянулся за куском пиццы, и его движения были быстрыми и уверенными. Сынмин покачал головой, но всё равно подвинул к нему тарелку, на которой лежали аппетитные кусочки. Чанбин посмотрел на него, и его глаза выражали удивление и благодарность. — Ты заботишься обо мне? — Я просто не хочу, чтобы ты начал есть со стола, — признался Сынмин, стараясь скрыть свою нежность. — А если бы начал? — с любопытством спросил Чанбин. — Я бы ушёл, — ответил Сынмин, чувствуя, как его щёки слегка краснеют. — Ты бы не ушёл, — уверенно сказал Чанбин, и взгляд его был полон нежности. Сынмин посмотрел на него, не зная, что ответить. — Проверим? — предложил он, пытаясь скрыть смущение. Чанбин улыбнулся, и улыбка его осветила комнату. — Нет. — Почему? — спросил Сынмин, и голос его звучал немного разочарованно. — Потому что мне нравится, когда ты рядом, — тихо произнёс Чанбин, и взгляд его был полон искренности. Сынмин на секунду замер, не ожидая такого признания. Чанбин, будто сам понял, что сказал это слишком прямо, тут же взял кусок пиццы, пытаясь сгладить неловкость. — Что? — спросил Сынмин, и голос его дрожал. — Ничего, — ответил Чанбин, и взгляд его избегал глаз Сынмина. Но улыбка всё-таки появилась на лице Сынмина, и его сердце забилось чаще. В гостиной снова стало шумно. Кто-то обсуждал еду, кто-то спорил о фильме, который нужно будет посмотреть всем вместе. Белла рассказывала, что Кай, скорее всего, проспит всю дорогу домой. Феликс показывал Ари фотографии, которые они сделали за вечер. Лина помогала ей выбрать лучшую. Хёнджин сидел рядом с Иви, иногда касаясь её руки, и взгляд его был полон нежности. Соа уже рассказывала матери о том, каким должен быть их будущий пикник. В этот момент Кками подошёл к дивану и положил голову на колени Хёнджина, ища ласки. Хёнджин оглядел комнату, чувствуя, как разливается тепло по его телу. Вокруг были друзья, дети, смех, еда и разговоры, которые пересекались друг с другом, создавая ощущение единого целого. Когда-то они собирались вместе из-за работы. Теперь у каждого была своя семья. Кто-то держал на руках ребёнка, кто-то спорил о новом телефоне, кто-то обсуждал пикник, кто-то всё ещё пытался доказать, что не ревнует к победителю в игре. Но, несмотря на то, как сильно изменилась их жизнь, в такие вечера всё оставалось почти прежним. Они всё ещё смеялись друг над другом, всё ещё спорили, всё ещё могли часами сидеть вместе, обсуждая абсолютно всё на свете. Просто теперь рядом с ними были их дети и немного больше еды. — Кстати, — вдруг сказал Джисон, и его глаза снова загорелись озорным огоньком, — я всё-таки хочу новый телефон. Минхо даже не поднял головы — его ответ был предсказуем. — Нет. — А если я тоже буду хорошо присматривать за детьми в следующий раз? — Джисон пытался найти новый подход. Минхо посмотрел на него, и его глаза изучали лицо Джисона. — Ты взрослый. Джисон кивнул. — Но могу присмотреть. — За кем? — спросил Минхо, предчувствуя подвох. Джисон посмотрел на Кая. — За ним. Чан, крепко прижимая спящего сына к себе, тут же нахмурился. — Нет. Джисон поднял руки в примирительном жесте. — Я просто предложил. Минхо усмехнулся, наблюдая за развернувшейся сценой. — Видишь? Даже Чан тебе не доверяет. — Я ухожу, — заявил Джисон, театрально вздыхая. — Куда? — спросила Мэгги, и голос её звучал обеспокоенно. Джисон задумался. — Домой. Минхо подвинул к нему тарелку с пиццей. — Сначала поешь. Джисон посмотрел на него, сбитый с толку. — Ты меня выгоняешь, а потом кормишь? — Я могу быть противоречивым, и вообще, ты сам решил уйти, — Минхо не собирался брать на себя вину. Джисон взял кусок пиццы, и его решимость покинуть дом несколько пошатнулась. — Ладно. Минхо улыбнулся, наблюдая, как Джисон с аппетитом уплетает пиццу. И вечер продолжился. Уже без игр, без правил, без победителей и проигравших. Просто разговоры, смех и еда. А Юнги, сидевший рядом с отцом и матерью, время от времени показывал им фотографии телефона, который они собирались купить. Минхо каждый раз делал вид, что внимательно изучает характеристики, хотя, судя по всему, Юнги уже давно решил всё сам. Джессика с улыбкой слушала, как сын с воодушевлением описывал каждую деталь, и иногда добавляла свои комментарии. — Вот этот чехол, — сказал мальчик, указывая на яркий синий чехол с изображением космоса. Минхо посмотрел на экран. — Он слишком яркий. — А мне нравится, — ответил Юнги, и его глаза сияли. — Мне тоже нравится, — мягко сказала Джессика, поддерживая сына. — Он отражает твою индивидуальность. Минхо задумался. — Тогда бери его. Юнги улыбнулся, и его лицо снова озарилось радостью. — Правда? — Да. — Ты не будешь говорить, что он слишком яркий? — Юнги хотел убедиться. — Я уже сказал, — Минхо напомнил ему о своём мнении. — Но всё равно разрешаешь? — Юнги не мог поверить своему счастью. — Да, — Минхо пошёл на уступки, видя искреннюю радость сына. Юнги снова прислонился к нему плечом, чувствуя тепло его руки. — Ты хороший папа. — И мама у тебя хорошая, — добавила Джессика, улыбаясь. Минхо приобнял их обоих крепче, чувствуя, как сын и жена уютно устроились рядом. И, пока вокруг них продолжались разговоры, Минхо просто сидел рядом с семьёй, иногда поглядывая на экран телефона сына. Потому что иногда любовь выглядела именно так. Не громкими словами, а новым телефоном, обещанием сходить за ним завтра и руками, которые обнимали самых родных людей.

❤️🎨🎤

На следующий день Хёнджин проснулся с очень серьёзным выражением лица. Его обычно расслабленные черты были напряжены, а взгляд устремлён куда-то вдаль. Иви, лежавшая рядом, заметила это почти сразу, и её сонные глаза обеспокоенно сузились. — Что случилось? — спросила она, и голос её был тихим и мягким, словно шёлк. Хёнджин не ответил. Он продолжал смотреть в потолок, словно пытаясь найти там ответ на мучивший его вопрос. — Хёнджин? — повторила Иви, касаясь его руки. — Я думаю, — наконец произнёс он, и голос его звучал глухо. — О чём? — Иви попыталась пробиться сквозь его задумчивость. Хёнджин тяжело вздохнул, словно сбрасывая с себя непосильную ношу. — О пикнике. Иви рассмеялась, и смех её был лёгким и звонким, как колокольчик. — Ты всё ещё думаешь о желании Соа? — Я обещал, что приготовлю всё сам, — Хёнджин говорил с отчаянием в голосе. — Да, — подтвердила Иви. — И теперь я понимаю, что это было ошибкой, — признался он, и плечи его опустились. — Почему? — Иви не понимала, в чём проблема. — Потому что я согласился слишком быстро, — Хёнджин смотрел на неё с выражением глубокого раскаяния. — Ты мог сказать «нет», — напомнила Иви. — Я не могу сказать «нет» Соа, — Хёнджин знал, что это правда. — Я знаю, — Иви понимала его слабость. Хёнджин перевернулся на бок и посмотрел на неё, и его глаза молили о помощи. — А ты? — Что я? — Иви вопросительно склонила голову. — Ты поможешь мне? — спросил Хёнджин, надеясь на её поддержку. Иви задумалась, и её взгляд скользнул по его лицу. — Соа сказала, что ты должен всё приготовить сам, — напомнила она ему условие. Хёнджин прищурился, не веря своим ушам. — Ты сейчас серьёзно? — Абсолютно, — Иви постаралась придать своему голосу как можно больше серьёзности. — Даже если я случайно сожгу что-нибудь? — Хёнджин надеялся, что она хотя бы посоветует ему, что делать. — Я буду рядом, — пообещала Иви. — Но не помогать? — Хёнджин был разочарован. — Не помогать, — твёрдо ответила Иви. Хёнджин посмотрел на неё с выражением глубокой обиды, словно она только что предала его. Иви не выдержала и рассмеялась, и её смех теперь звучал ещё заразительнее. — Ладно, — наконец сказала она, — Я могу хотя бы объяснить, что именно нужно делать. — Это уже что-то, — Хёнджин почувствовал небольшое облегчение. В этот момент дверь спальни резко открылась, и в комнату вбежала Соа, на её лице сияла широкая, счастливая улыбка. — Папа! — крикнула она, и голос её звучал восторженно. Хёнджин мгновенно поднял голову, и его обида испарилась, как утренний туман. Соа запрыгнула на кровать и устроилась между ними, обнимая отца. — Мы едем на пикник? — спросила она, и её глаза горели нетерпением. — Доброе утро, — сказал Хёнджин, мягко обнимая дочь. — Доброе утро. Мы едем? — Соа не могла дождаться ответа. — Да, — подтвердил Хёнджин, глядя на Иви. Соа радостно улыбнулась, и её улыбка осветила всю комнату. — Сегодня? Хёнджин переглянулся с Иви, и они оба кивнули. — Если ты хочешь, — ответил Хёнджин. — Да! — воскликнула Соа, и её глаза заблестели от счастья. — Тогда сегодня, — решил Хёнджин, принимая неизбежное. Соа тут же начала загибать пальцы, составляя список необходимого. — Нам нужен плед. — Еда, — добавила Иви. — Сок, — продолжила Соа. — Фрукты, — добавила Иви. — Десерт, — закончила Соа, и голос её звучал как самая сладкая песня. — Десерт? Соа смотрела на него так, будто он задал самый нелепый вопрос на свете. — Конечно, — и голос её звенел, как колокольчик. Иви лишь тихо произнесла: — Она заранее предупредила. — Я помню, — ответил Хёнджин. Соа продолжила, и её детское личико озарилось предвкушением: — И игрушки. — Какие? — Все. Хёнджин приподнял одну бровь, забавно морща лоб. — Все? — Ну… почти все. — Соа, мы не переезжаем на природу. — А жаль, — протянула девочка, и её губки искривились в лёгкой грусти. Иви рассмеялась, и смех её был нежным, как шёпот ветра. Хёнджин притянул дочь к себе, обнял за плечи и поцеловал в макушку, вдыхая едва уловимый аромат детского шампуня. — Ладно. Мы что-нибудь придумаем. Соа тут же обвила его шею своими маленькими ручками. — Ты лучший папа. Хёнджин посмотрел на Иви, и в его взгляде читалось лукавство. — Я могу больше никогда не помогать тебе готовить. Иви улыбнулась, и эта улыбка осветила её лицо, делая её ещё прекраснее. — Ты всё равно будешь. — Да. — Потому что ты не умеешь отказывать ей. Хёнджин снова обратил свой взгляд на дочь. Соа, невинно улыбаясь, кивнула. — Да, — признал он, чувствуя, как в груди разливается тёплое чувство. — Не умею.

❤️🎨🎤

Подготовка к пикнику заняла гораздо больше времени, чем Хёнджин изначально рассчитывал. Сначала Соа долго выбирала одежду. Её маленькая комната была завалена ворохом ярких платьев и юбочек, словно она готовилась к королевскому балу. Потом она решила, что выбранная одежда недостаточно красивая для пикника. Слёзы подступили к её глазам, но Иви быстро нашла компромисс, предложив любимое цветочное платье. Потом выяснилось, что она не может найти любимую плюшевую игрушку — маленького, немного потёртого медвежонка. Потом игрушка обнаружилась под диваном, увлечённо затаившись среди пыли и забытых носков. А потом Кками решил, что его тоже обязаны взять. — Нет, — сказал Хёнджин, стараясь говорить твёрдо. Кками не моргнул, лишь едва заметно дёрнул ухом. — Мы ненадолго. Кками продолжал смотреть, и его хвост едва слышно стучал по полу. — У нас будет еда. Вот это было уже серьёзно. Кками тут же поднялся, и его хвост закружился быстрее, словно маленький пропеллер. Иви рассмеялась, прикрыв рот рукой. — Ты сам его пригласил. — Я просто объяснял ситуацию, — оправдывался Хёнджин. — Ты сказал «еда». — Это была ошибка. Кками радостно завилял хвостом, издавая тихий, вопросительный скулёж. Соа тут же подбежала к нему, обняла за шею. — Кками тоже поедет! Хёнджин посмотрел на Иви, которая лишь пожала плечами. — Похоже, решение принято. — В этой семье вообще кто-нибудь спрашивает моё мнение? — проворчал Хёнджин, но в его голосе не было злости, лишь лёгкая усталость. Иви и Соа одновременно посмотрели на него, и их взгляды были полны общего заговора. Хёнджин вздохнул, но в глазах его мелькнула тень довольства. — Хорошо. Я понял. Пикник они устроили в тихом парке за городом. Воздух здесь был свежим, пропитанным ароматом скошенной травы и цветущих лип. Деревья, старые и раскидистые, бросали густую тень, создавая уютные островки прохлады. Небольшое озеро, гладкое, как зеркало, отражало бездонное голубое небо, увешанное редкими пушистыми облаками. Соа, забыв обо всём, сразу побежала вперёд, и её яркое платье мелькало среди зелени. — Не убегай далеко! — крикнула Иви, и голос её эхом разнёсся по поляне. — Я недалеко! — донёсся ответный возглас девочки. Хёнджин поставил плетёную корзину на землю, вдыхая её аромат трав и цветов, и посмотрел вслед дочери. — Она уже считает себя взрослой. — Ей пять, — напомнила Иви, присев рядом с ним. — Именно поэтому я переживаю. Иви улыбнулась, и её глаза блестели. — Ты сам был таким. — Я был очень спокойным ребёнком. Иви медленно повернулась к нему, и её взгляд был полон немого удивления. — Хёнджин. — Что? — Ты? — Да. — Спокойным? — Абсолютно. Она несколько секунд смотрела на него, словно пытаясь разгадать какую-то загадку. — Я не верю. Хёнджин улыбнулся, показывая ровные белые зубы. — И правильно. Кками, не отставая от своей маленькой хозяйки, уже успел убежать вперёд. Хёнджин тут же встал, пошёл за ними. — Соа, подожди! Девочка остановилась, обернувшись. — Что? — Не убегай слишком далеко. — Я не убегаю. — Ты идёшь очень быстро. — Я просто исследую. — Исследуй рядом с нами. Соа посмотрела на него, и её взгляд был полон детской искренности. — Папа. — Да? Под расстеленным пледом Соа тут же устроилась на самом его центре. — Это моё место. — Почему? — с любопытством спросила Иви. — Потому что пикник я придумала. Хёнджин кивнул, будто признавая неоспоримую логику. — Логично. Он извлёк из плетёной корзины квадратные пищевые контейнеры. Иви с удивлением взглянула на него. — Ты что, правда всё приготовил? — Да. — Сам? — Сам. — Хёнджин. — Да? Она осторожно открыла первый контейнер. Внутри аккуратно уложенные миниатюрные бутерброды. Второй был наполнен разноцветными дольками фруктов, третий — изящными роллами, четвёртый — парой небольших пышных пирожков. А в отдельной картонной коробке, словно сокровище, лежали печенья. Соа заглянула внутрь, и её глаза светились. — Папа! — Что, солнышко? — Ты сам испёк печенье! — Да. — Сам-сам? — Да. Соа тут же оплела его руками, крепко обняв. — Ты самый лучший! Хёнджин мягко улыбнулся и прижал дочь к себе. — Я знаю. Иви, наблюдая за ними, не удержалась от шутки. — Комплекс неполноценности тоже с собой принёс? — Нет, — парировал Хёнджин, — в корзину не поместился. Иви залилась смехом. Соа, отстранившись, тут же уселась рядом с отцом и принялась пробовать угощения. — Это очень вкусно. — Правда? — Угу. Хёнджин заметно расслабился, и его плечи опустились. — Я так переживал. — Почему? — Хотел, чтобы тебе понравилось. Соа серьёзно взглянула на него. — Мне нравится. — Тогда всё хорошо. Она снова улыбнулась и прижалась к его боку. Хёнджин нежно поцеловал её в макушку. Иви какое-то время молча наблюдала эту идиллию. Затем тихо произнесла: — Ты такой хороший отец. Хёнджин поднял на неё взгляд. — Правда? — Удивительно правда. Он расплылся в улыбке. — Стараюсь. — Я знаю. Соа, услышав их, тоже посмотрела на Иви. — И мама тоже очень хорошая! Иви рассмеялась, слегка покраснев. — Спасибо, моя дорогая. — И Кками хороший! Кками, дремавший у ног, поднял голову. Соа тут же протянула ему кусочек яблока. — Только немного, — тут же спохватился Хёнджин. — Он хочет! — Он ведь всегда хочет. Кками демонстративно уставился на Хёнджина, а тот, не выдержав, отвёл взгляд. — Не смотри на меня так, — пробормотал он. Пёс медленно отвернулся, всем своим видом выражая обиду. Иви тихо хихикнула. — Похоже, он тоже обиделся. — Он — мастер манипуляции. — Весь в тебя. Хёнджин удивлённо поднял бровь. — Это уже клевета, Иви. После трапезы Соа объявила, что пора играть. Сначала они весело перебрасывались мячом, потом дружно собирали крошечные полевые цветы. Внезапно Кками, будто невзначай, утащил мяч и стремительно помчался прочь. Соа бросилась за ним, следом — Хёнджин. Иви осталась сидеть на пледе, наблюдая, как её муж и дочь преследуют взбунтовавшегося пса. — Кками! — крикнул Хёнджин, пытаясь догнать. Пёс остановился. Хёнджин медленно подошёл, протягивая руку. — Отдавай. Кками послушно положил мяч на траву. Хёнджин наклонился… и в этот самый момент Кками молниеносно схватил мяч и снова умчался. Соа зашлась звонким смехом. — Он тебя обманул, папа! Хёнджин, с улыбкой глядя вслед псу, ответил: — Я вижу. — Папа, ты проиграл собаке! — Это временно. — Нет! — Соа… — Ты проиграл! Хёнджин вздохнул, поддавшись напору дочери. — Хорошо. Сегодня я проиграл. Он подхватил Соа на руки и закружил, вызвав очередной взрыв её смеха. Иви, любующаяся этой картиной, улыбнулась. Хёнджин заметил её взгляд. — Что? — Ничего. — Ты смотришь на меня. — Могу? — Всегда. — Тогда буду. Он снова улыбнулся. Ближе к вечеру, когда солнце начало клониться к закату, они снова устроились на пледе. Соа прилегла, положив голову Иви на колени. Хёнджин сидел рядом, нежно гладя дочь по волосам. Кками дремал у его ног. Вокруг царили такая тишина и спокойствие, что казалось, время замедлило свой ход. — Папа? — вдруг спросила Соа. — Слушаю, солнышко. — Мы ещё будем так гулять? Хёнджин посмотрел на неё, и сердце наполнилось теплом. — Конечно, будем. — Даже когда я стану совсем взрослой? — Особенно тогда. — А если я буду жить отдельно? Хёнджин на мгновение замер. Иви, заметив это, мягко улыбнулась. — Она пока никуда не торопится, — подмигнула она Хёнджину. — Я знаю. Хёнджин снова посмотрел на дочь. — Даже если ты когда-нибудь станешь большой и уйдёшь жить отдельно, ты всегда сможешь приехать к нам. — Правда? — Абсолютная правда. — И Кками будет? Хёнджин перевёл взгляд на свою спящую собаку. — Надеюсь. Соа задумалась. — А ты будешь готовить? — Конечно. — Тогда я точно приеду! Хёнджин улыбнулся. — Договорились. Соа приподнялась и крепко обняла отца. Хёнджин тут же ответил на объятие. Иви тихо наблюдала за ними. В какой-то момент Хёнджин встретился с ней взглядом. Он промолчал, лишь протянул руку. Иви взяла её. Соа продолжала сидеть рядом, Кками лежал у их ног. И на несколько долгих минут они застыли так, втроём, именно так, как загадала Соа. И Хёнджин вдруг понял, что это желание оказалось куда лучше любого другого. Ему не были нужны громкие события, камеры, аплодисменты. Иногда ему было достаточно просто сидеть вот так, на пледе, рядом с Иви и дочерью. Смотреть, как Соа смеётся. Слышать, как рядом сопит Кками. И чувствовать тёплую ладонь Иви в своей. — Я хочу ещё один пикник, — вдруг заявила Соа. Хёнджин улыбнулся. — Конечно. — И в следующий раз я сама выберу десерт! — Ты и сейчас выбрала десерт. — Но в следующий раз — ещё больше! Хёнджин посмотрел на Иви, и смех вырвался сам собой. — Вот теперь я точно знаю, что это моя дочь. Иви рассмеялась, обнимая их обоих. Соа, довольная, прижалась к ним. Кками поднял голову и тихонько гавкнул. — И ты тоже можешь присоединиться, если хочешь, — сказал Хёнджин. Кками встал, подошёл и улёгся прямо рядом с ними. Соа тут же погладила его. — Вот. Иви улыбнулась. Хёнджин посмотрел на свою семью и подумал, что, возможно, именно это и было самым настоящим желанием. Не поездка, не еда, не красивое место. А возможность однажды остановиться посреди бесконечной жизни и понять: вот оно. Его место. Его люди. Его дом. Его маленькая семья, ради которой он был готов приготовить ещё тысячу таких пикников.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!