Глава 28. Ледяное бедствие

Аймора стояла перед свитком, затаив дыхание. Колебания действительно были слишком выверенными для хаотичности, но дать чёткий ответ, что их вызывает, она не могла. Определённые рунические связки, в которым была задействована Иса, или пиктограммы. Её гипотеза казалась блестящей: то, что все принимали за структурные повреждения, на самом деле было частью замысла. Точка максимального энергетического напряжения на краю свитка, та самая, от которой приборы почти сходили с ума, была не дефектом. Аймора сжала в пальцах холодный серебряный стержень стилуса. Она закрыла глаза на мгновение, чтобы отрешиться от лихорадочного мерцания свитка и невыносимой тишины Нурменгарда. Даже призрачное присутствие Геллерта с витавшим в воздухе советом искать «трещины в фундаменте» и «порядок в хаосе» сбивало с толку. Мора обратилась внутрь себя, к источнику силы. Она чувствовала, как магия течёт по жилам. Сконцентрировавшись, Хоул вложила в острие стилуса чёткий импульс. «Один удар. Точно. Быстро. И наблюдение», — в голове Айморы пронеслось последнее рациональное предупреждение. Это напоминание служило внутренним якорем, так сохранялась попытка остаться учёным без перехода в ряды сумасшедших авантюристов. Рунолог выдохнула, острие стилуса, вспыхнув тусклым серебристым светом, коснулось едва заметной, тончайшей трещины-капилляра на самом краю тёмной кожи. В первые минуты ничего не произошло. Абсолютная тишина и равномерная пульсация силы свитка. Аймора уже почувствовала разочарование из-за очередной неподтвержденной гипотезы. «Снова ошибка», — Хоул тоскливо взглянула на свиток, поворачиваясь к столу, чтобы сделать новые записи. Но в момент, когда она ожидала меньше всего, мир перёд её глазам взорвался. Из тончайшей трещины на свитке, словно из расколовшегося под давлением ледника, хлынули холод и ослепительная вспышка сине-белого света. Аймора не успела даже выставить щит или прикрыться. Невидимая сила ударила ей прямо в грудь, отшвырнув в сторону. Ведьма пролетела через всю лабораторию и спиной ударилась о каменную стену, задев стеллаж. Мир Айморы сузился до потолка, затянутого внезапно появившимся инеем, и оглушительного грохота падающих склянок и книг со свитками. Хоул инстинктивно прикрыла голову руками, боль пронзила онемевшее тело. В ушах невыносимо звенело. Аймора пыталась вдохнуть, но лёгкие лёгкие обожгло холодом, как будто внутрь попали мельчайшие лндяные осколков. Она кашлянула, и крошечные кристаллы инея осели на губах. Холод был не просто вокруг, а внутри неё: он сковывал каждую мышцу, каждое движение, заставляя зубы стучать друг о друга. Хоул лежала не в силах пошевелиться и моргала, смахивая с глаз пелену слёз. Лаборатория, которая секунду назад была примером идеального порядка, теперь представляла собой хаос. Стены от пола до потолка были покрыты густым, рельефным слоем инея, который искрился и переливался в тусклом свете, нарастая с немыслимой скоростью. В центре лаборатории лежал свиток, купол снесло, раздробив на маленькие кусочки. От артефакта во все стороны расходились причудливые, вздыбленные наплывы прозрачного льда, которые сковывали стол. Лучистые, идеально ровные сосульки, словно щупальца кракена, свисали с краёв. Они продолжая расти и утолщаться с тихим, зловещим потрескиванием. Повсюду валялись осколки. Стеллаж с реагентами, опрокинутый ударной волной, представлял собой груду битого стекла и дерева. Содержимое склянок — разноцветные эликсиры, масла, порошки — замёрзло мгновенно, превратившись в причудливые разноцветные ледяные шарики, лужицы и брызги, которые вмёрзли в пол и в обломки. Воздух струился и колыхался от мороза, каждый вдох и выдох Айморы превращался в плотное ледяное облако. В лаборатории был слышен лишь тихий, непрерывный хруст нарастающего льда. Холод заползал под одежду, цеплялся ледяными пальцами за кожу, сковывал веки. И сквозь эту застилающую глаза пелену мороза и боли в сознании Айморы пробилась одна-единственная ясная мысль: «Гипотеза... подтвердилась...» Она медленно, с неимоверным усилием, попыталась приподнять голову, но безуспешно. Мора смотрела на эпицентр взрыва, не понимая, что делать дальше. Бумаги и книги на рабочем столе, её драгоценные записи — всё было сковано ледяным панцирем и сброшено на пол. Боль нарастала, вытесняя все мысли и здравый рассудок. И сквозь эту мучительную тишину лаборатории в сознание врезался новый звук. Послышался чей-то голос и глухой удар, затем ещё один. Кто-то настойчиво бил в массивную дверь. Звук был странным, заглушённым, будто доносился из-под толщи воды. Раздался звонкий треск: не выдержала щепка или железная скоба на двери. Удары участились, стали яростнее, с потолка и стены сыпалась мелкая ледяная крошка. Аймора не могла пошевелиться, не получалось даже крикнуть, чтобы подать признаки жизни. По лаборатории пронёсся оглушительный грохот, и дверь, скованная толстым слоем льда, поддалась. Она не распахнулась, а ввалилась внутрь, отяжелевшая, обледеневшая, с громким скрежетом и хрустом ломающейся наледи. В проёме возникла тёмная фигура. Аймора слышала, как лёд хрустит и ломается под тяжёлыми сапогами, слышала, как кто-то отбрасывает в сторону обломки замороженного стеллажа с тихим проклятием. Фигура приближалась, становясь более чёткой. И тогда сквозь нарастающий гул в ушах до неё донёсся знакомый голос — Аймора? — послышался резкий вдох. Тень наклонилась над ней, перекрывая мерцание ледяных кристаллов. Сознание постепенно покидало Аймору, веки тяжело опустились, окрашивая мир в чёрный цвет. Страх и беспомощность смешались в отчаяние. Дрожь становилась всё слабее. — Гел... — сдавленно прошептала Мора, ощущая боль в горле. — Геллерт?