Глава 31. Безупречный актёр

Дни сливались в сплошную полосу однотипности и серости. Слабость постепенно отпускала свои цепкие объятия, сменяясь изматывающей скукой и чувством заточения. Аймора могла уже сидеть, опершись на подушки, могла медленно дойти до кресла у окна и смотреть на суровые, неизменные пейзажи Нурменгарда. Её единственной связью с внешним миром, помимо редких, напряжённых визитов Геллерта, который всё ещё был на взводе, стал Рикард Дюбуа. Артефактор появлялся бесшумно, всегда в одно и то же время, визиты были краткими и деловыми. Он приносил новые флаконы с зельями — одни густые и искрящиеся, другие прозрачные и пахнущие мятой, — ставил их на тумбочку, забирая пустые. Его действия были выверенными, механически точными. Он не заговаривал первым, на тихие «спасибо» отвечал лёгким кивком без улыбки. Его лицо, всегда собранное и непроницаемое, казалось высеченным из камня. Он был тенью и напоминанием о том, что даже здесь, в этой комнате, она находилась под присмотром. Прошло несколько дней этих молчаливых, почти призрачных визитов. Аймора сидела в кресле, укутавшись в плед, и смотрела, как Дюбуа расставляет склянки в идеальном порядке. В голове снова и снова прокручивались кадры из прошлого. Его выступление на суде, защита, ярость на разрушения в Восточном крыле, предложение остаться в AMR. Каждое слово, каждый жест теперь рассматривались в совершенно ином ключе. Ведьма не могла больше молчать. Её голос прозвучал тихо, хрипло от долгого молчания. — Вы играете безупречно, — устало пробормотала Аймора, не глядя на него и уставившись в угли потухшего камина. — Поразительный актёр. Дюбуа замер на полпути, его рука с флаконом зависла в воздухе. Он не вздрогнул, не обернулся с испугом. Маг просто… остановился. Молчание осело напряженой тишиной в комнате. Затем он плавно поставил склянку на место и только потом медленно повернулся к ней. Его лицо по-прежнему ничего не выражало. — Я не уверен, что понимаю, о чём Вы, мадемуазель Хоул, — произнёс Рикард Дюбуа вежливо и непринуждённо, как мог говорить о погоде. — Не надо, — Аймора наконец подняла на него глаза. В её взгляде не было ненависти, но закралась усталая ясность, будто она разгадала сложнейшую головоломку. — Всё идеально сложилось. Вы даже смогли убедить всех, что я невинная жертва обстоятельств. Вы обеспечили мне оправдание и… обеспечили мою доставку сюда. Всё по плану. Всё чисто. Артефактор внимательно выслушал рунолога, не перебивая. — Вы предлагаете теорию заговора, — заметил он нейтрально. — Довольно сложную. — Это не теория, а единственное, что объясняет Ваше присутствие здесь. Вы не пленник и не перебежчик. Вы верный человек в Архиве. И по всей видимости давно, — заключила Аймора. Маг не стал отрицать или оправдываться. Он слегка склонил голову, и в его глазах мелькнуло нечто, отдалённо напоминающее… уважение? — Вы обладаете блестящей дедукцией, — сказал он наконец. Его голос потерял оттенок формальности, в нём появились металлические нотки. — Но даже самые блестящие умы иногда ошибаются, принимая необходимость за злой умысел. — Необходимость? — ведьма усмехнулась. — В уничтожении крыла здания? В гибели людей? — Жертвы были минимальны и, к сожалению, неизбежны, — ответил он холодно, без колебаний. Его слова были лишены всякой эмоции, лишь холодный расчёт. — Иногда ветхое строение необходимо не ремонтировать, а сносить, чтобы возвести на его месте нечто новое, более сильное, — уверенно произнёс Дюбуа. Он сделал шаг к Айморе, и его фигура внезапно показалась ей не просто строгой, а опасной. — Моя роль заключалась в том, чтобы минимизировать боль и обеспечить сохранность самого ценного актива, который, — он посмотрел на неё прямо, — сейчас сидит передо мной, а не пылится в архиве или, что ещё хуже, уничтожен благодаря осторожности и мнительности таких как Корнелл. — Так это… оправдание? — Это объяснение, — поправил директор. — Вы хотели знать правду. Вы её получили. Теперь вопрос в том, что Вы с ней сделаете. Будете ли и дальше видеть во мне злодея или поймёте, что у меня есть свои причины? Геллерт видит полную картину, мы лишь отдельные мазки. Кому-то дано увидеть больше, кому-то меньше. Могу поспорить, что Вы даже не разобрались в сути того, что несёт в мир Грин-де-Вальд. Он поправил идеально сидящие манжеты, движения снова стали безупречно выверенными. — К слову, в узких кругах верхушки AMR обсуждалась камера смертников для Вас. Без суда и следствия, если интересно. Теперь, если Вы закончили допрос, мне нужно проверить уровень магического истощения. Пожалуйста, протяните руку. Он говорил это так, словно они обсуждали отчёт, а не разрушения. Его спокойствие было поразительным. Аймора молча протянула руку, пальцы слегка дрожали. Он был безупречным актёром. И самым страшным было то, что в его ледяной логике была своя, чудовищная правда. Визиты Дюбуа стали единственной точкой отсчёта в её медленно тянущемся выздоровлении. Постепенно, по мере того как Аймора крепла, молчание начало меняться. Оно стало менее напряжённым, более выжидательным. Директор по-прежнему говорил мало, но теперь иногда задерживался на несколько мгновений дольше, чтобы поправить штору, через которую бил слишком яркий свет, или молча подать ей книгу, увидев, как она скучает. Это были крошечные, почти незаметные жесты, лишённые тепла, но демонстрирующие внимательность. Аймора наблюдала за ним. Он был для неё загадкой, сложной и непонятной. В нём не было слепого обожания, оголтелой преданности. Служение казалось интеллектуальным выбором, как будто он не верил в Геллерта, а соглашался с ним. Однажды, когда Дюбуа ставил на тумбочку новую порцию какого-то дымящегося зелья, она не выдержала. Вопрос, который крутился у неё в голове с момента его первого визита, сорвался с губ сам собой. — Как давно Вы знаете Грин-де-Вальда? — спросила Хоул, глядя на его спину. Дюбуа замер на мгновение, затем плавно выпрямился и повернулся к ней. — Довольно давно, — ответил он уклончиво, но не отказался от ответа полностью. — До того, как возглавили Артефакторский сектор? — настаивала Аймора. Директор слегка наклонил голову, что можно было принять за согласие. — Моё продвижение по службе и мои… — артефактор улыбнулся. — ... убеждения всегда существовали параллельно. Иногда эти линии сходились, иногда расходились. В конечном счёте общая цель оказалась важнее карьерных амбиций внутри системы, которая сама себя изжила. — Вы верите в это? — спросила она прямо. — Во всё это? В новый миропорядок? В то, что цель оправдывает любые средства? Дюбуа на секунду задумался, его взгляд стал отстранённым. — Я верю в эффективность, мадемуазель Хоул, в порядок, в логику. Вы увидели, что знаменитая французская Магическая ассоциация рун представляет собой болото, где таланты тонут, а великие открытия пылятся на полках из-за страха и невежества. Случаи кражи открытий там так же часты. Грин-де-Вальд… — он сделал едва заметную паузу, подбирая слова, — …предлагает систему. Жёсткую, бескомпромиссную, но систему, где ценность ума и силы признаётся и используется по назначению. Где такие, как Вы, не должны пробиваться сквозь стену глупых правил и чьих-то амбиций. — Вы говорите, как бухгалтер, подсчитывающий выгоду, — тихо сказала Аймора. — Не как последователь. На его губах на мгновение мелькнула тень чего-то, что могло бы стать улыбкой. — Возможно, — согласился артефактор. — Я всегда предпочитал цифры и факты слепой вере. Грин-де-Вальд предоставляет убедительные аргументы, а его цели… их эффективность и неизбежность подчиняются строгой логике. Я следую логике. Это надёжнее. Он снова посмотрел на неё, и в его взгляде появился лёгкий аналитический интерес. — А Вы? Вы всё ещё ищете злодея в этой истории? Или уже начинаете видеть контуры более сложной картины? — Я вижу человека, который мастерски манипулирует людьми и обстоятельствами, — ответила Аймора, не опуская глаз. — Хотя человеческое в нём тоже есть. — Манипуляция просто инструмент, — парировал Дюбуа. — Всё зависит от руки, которая его держит, и от цели. Артефактор взял пустые склянки, давая понять, что разговор окончен. Но на пороге он обернулся. — Он спас вас, — сказал Дюбуа, и его голос потерял оттенок официальности, став на удивление простым. — После инцидента со свитком он не отходил от Вас, пока не был уверен, что кризис миновал. Он мог спасти и предоставить остальной уход стороннему человеку. Но не сделал этого. Подумайте, почему. И с этими словами он вышел, оставив Аймору наедине с новой порцией тревожных мыслей.