Вернутся к фанфику
Часть 2. Четыре лучше, чем три.
30 июля 2024, 15:15— Всё кончено, Стас, отдай мне Антона.
Свой голос Попов контролирует уже не так хорошо. Целью похищения были не деньги, а он сам, поэтому приманки может уже не быть в живых, но он надеется. Шеминов на это лишь ухмыляется.
— Антона? А с чего ты взял, что он всё ещё жив?
В отличии от Арсения, Серёжа долгих переговоров с похитителем не ведёт. Стаса скручивают и сажают на стул, на котором только недавно сидел Антон.
— Ну что ж Стас, тогда, нам придётся тебя убить.
— Вы не посмеете! Мои ребята знают где я, они поймут, что это вы, и Дарина будет мстить. Опять хотите войны?
Строит из себя мачо, но уверенности уже не так много.
— Точно, Дарина! — Серёжа делает вид, что только сейчас о ней вспомнил, — М-да, она умная и очень мстительная, ошибок не прощает. Хорошего помощника ты себе нашёл. Она серьёзный соперник, точно в покое нас не оставит.
— Вот именно, так что меня убивать нельзя.
— Дилемма. — Матвиенко жестом просит себе стул, и один из людей его подаёт. Сев напротив Стаса, он задумчиво трёт заросший подбородок, пока остальные смотрят не него. — Слушай, а давай сделку? Выдай нам её, и мы тебя отпустим.
— Ты с ума сошёл?
— Почему же. Посуди сам: просто так, не наказав твой клан, мы тебя отпустить не можем, а потеря Дарины — это равноценная плата за покушение на главу нашего клана.
— Вы хотите убить её?
— Да. Твоя жизнь или её, выбирай. Тем более тебе это тоже будет выгодно: она популярнее тебя в клане, ещё чуть-чуть и она может сместить тебя с твоего места.
Стас колеблется, но эти «северные» — сумасшедшие. Они реально могут его убить и месть южного клана их не остановит. Ему бы только выбраться отсюда, пока они не поняли, что Антон уже мёртв. А Дарина… Может, это даже и к лучшему.
— Хорошо, — мужчина, мысленно смиряется, — она мой помощник и должна жизнь отдать за меня, это справедливо. Я согласен.
— Тогда позвони ей прямо сейчас и скажи подъехать сюда. Только без охраны! И ты свободен, дальше мы справимся.
— Это невозможно, она всегда ездит с группой телохранителей.
— Ну придумай что-нибудь, ты же умный, Стас.
Шеминов достаёт свой мобильник и на быстром наборе сразу звонит нужному абоненту.
Пока идут гудки, Серёжа напоминает ему, что лучше без глупостей.
— Алло, Дариш? Здравствуй, солнышко, я соскучился по тебе, — брови у Арсения поползли вверх, всё это время, он нервно вышагивал взад-вперёд чуть поодаль, — я тут подумал, давно мы не проводили время только вдвоём. Может, встретимся в нашем месте?
— Правда? — в ангаре стоит мёртвая тишина, и из динамика чётко слышен голос Дарины.
— Да, дорогая, сможешь?
— Конечно, Стас, подъеду м-м-м... через час, — кажется, голос у неё взволнованный.
— Ну всё тогда, буду ждать.
Он кладёт трубку.
— Готово
— Что готово?
— Она приедет без охраны только в одно место. Это небольшой домик на окраине. Если бы я назвал ей адрес этого ангара, она бы точно взяла с собой ребят.
— Так, ну и где этот домик находится?
— Сначала отпустите меня, а потом я вам скажу.
— Хитро!
Дверь одного из подсобных помещений открывается, и из него неожиданно появляется…
Дарина.
***
Двумя часами ранее. — Дарина, прошу вас остаться на минуту, — Дмитрий тормозит девушку на выходе. — Какие-то вопросы? — Не совсем. На самом деле, я организовал эту встречу, чтобы поговорить с вами. — Со мной? Интересно, о чём же? — Дарина закрывает дверь и вновь усаживается в кресло. — Вы в курсе, что ваш муж вам изменяет? — Какой муж? Не понимаю, о чём вы, — надо же, ни один мускул на лице не дрогнул, только краска отлила от щёк. — Да ладно вам, не притворяйтесь. Нам известно, что чуть больше пяти лет назад, перед смертью Япончика, вы с Шеминовым расписались. Мы нашли ваше свидетельство о заключении брака. Именно поэтому вы не стали соперничать с ним за место главаря. Не хотели ставить мужа в подчинённое положение. Только вот Стас не очень-то это ценит. Да, муж он так себе. — Стас... не мог, — бедняжка, сама не верит в то, что говорит. — Его видели, в Бусинке. Застали прямо со спущенными штанами. — Зачем вы мне всё это говорите? — Просто жест доброй воли, в знак нашего недавно подписанного перемирия. — Вы подписали перемирие и со Стасом. — Нет, мы подписали перемирие с кланом «Юг», а это не одно и то же. — Стас — наш глава. За ним стоит весь клан. — А что, если я покажу вам, что клану не нужно вступаться за Стаса? Что, если Стас предпочтёт, скорее, спасти свою шкуру, чем поступить в интересах своего клана? — Мне нужны доказательства. — Разумеется. Просто поезжайте со мной.***
Два месяца назад. — Димазавр. — А? — Я тут недавно кое что интересное увидел. — Что? — Стас в нашем мини-отеле пялил какую-то девушку. — О-о-о, увидел гетеро секс. Интересно стало? — Ой, да иди ты. Интересно было не это. — А что? — То, как Стас отреагировал, на то, что я его увидел. — И как он отреагировал? — Подбежал ко мне, теряя тапки, и попросил никому не рассказывать. — Хм, действительно интересно. — Да! Если бы он попросил меня дверь с той стороны закрыть или просто нахуй сходить, я бы не стал об этом думать. А тут он явно испугался. Это неспроста. — Да, это странно, надо будет об этом подумать.***
Наши дни. — Вот так, Дарина. Посмотри на своего мужа: прикрылся тобой, даже не задумываясь, — Дмитрий сопровождает девушку с её охраной. — Какая же ты тварь, Стас, — заместитель главаря «южных» подходит к своему мужу и отвешивает звонкую пощёчину. У-у-у-у. У неё тяжёлая рука. — Дариш, солнышко, ну ты что, поверила? Я бы ни за что не сказал им адрес нашего дома! Это же я просто время тянул! — Если бы ты тянул время, то назвал бы адрес этого ангара и сказал бы приехать одной, ты же знаешь, что я бы всё равно приехала с оравой ребят! А ты позвал меня в наше место! Ты просто решил от меня избавиться чужими руками. — Но я... — Всё, я приняла решение. За свою тупость и предательство ты изгоняешься из южного клана, мы отрекаемся от тебя. Больше ты не являешься нашим главой, и ты не под нашей защитой. — Ты моя жена, ты не можешь меня изгнать! — Ещё как могу, а после твоей смерти всё твоё имущество как раз перейдёт ко мне! Позов встаёт рядом с Серёжей и с укоризной глядит на Шеминова. — Зря ты, Стас, жене изменял, — Дима качает головой. Он такого не одобряет. Дарина оглядывает ангар и понимает, что делать ей тут больше нечего. Она уходит и забирает с собой всех «южных». — Где Антон? — проверив половину помещений, Арсений теряет терпение и подходит к Стасу. — Он в той комнате, но можешь не торопиться, он уже расфасован по пакетикам. Попов бледнеет, уже готов задушить Стаса голыми руками, но тут дверь, на которую тот показывал, открывается и на пороге оказывается… Антон. — Антон! — Попов бросается к нему на шею. — Всё в порядке, малыш.***
День подписания перемирия. — Наконец-то это перемирие подписано. Можно хоть немного выдохнуть, — Антон заходит в комнату на третьем этаже "Бусинки", впускает Арса и запирает дверь. Осматривается, на всякий случай проверяет санузел и шкафы и наконец успокаивается. — Да уж, теперь мы можем расслабиться, — Попов разминает затёкшие плечи и расстёгивает свой дорогущий пиджак. — Арс, как же тебе идут эти строгие костюмы, — руки цепляются за лацканы пиджака и притягивают для поцелуя. — Мне никогда не надоест смотреть на тебя во время всех этих собраний. Ты во мне такие мысли рождаешь. — Это какие же, интересно? — ресницами хлопает как невинная овечка, а у самого черти в глазах пляшут. — Ты и сам знаешь. Я не раз тебе говорил, — руки уже забираются под рубашку и оглаживают подтянутую спину. — А может, я хочу услышать это от тебя ещё раз? — улыбается так хитро, посмотрите на него. — М-м-м, ну раз ты так хочешь, я скажу, — горячие поцелуи ласкают кожу за ушком, прерывая шёпот. — Пока ты сидишь там в окружении всех этих боссов, такой серьёзный, я представляю, как укладываю тебя на стол, — пиджак летит на кресло, и рубашку мучительно медленно расстёгивают по одной пуговке, — снимаю с тебя эти чёртовы брюки, которые так обтягивают твою охуенную задницу, — рубашка отправляется следом за пиджаком, — и сразу же вставляю в тебя до шлепка яиц. От этой картины Арсений тихо стонет и запрокидывает голову, давая чужим губам больше простора на шее. — Какие же грязные у тебя мыслишки, — оставшись с голым торсом, мужчина понимает, что Антон всё ещё в толстовке и спешит избавить парня от неё. — Это всё из-за тебя, — упругую задницу сминают в руках через брючную ткань и, не отрываясь от губ, тянут к кровати. Брюки и джинсы летят уже просто на пол, и за ними сразу же отправляется и бельё. Жаркие поцелуи, нетерпеливые стоны и трение кожа о кожу, на кровати сейчас слишком горячо, чтобы думать хоть о чём-то. Они правда соскучились, Попов только с утра приехал из Питера, принял душ и сразу на собрание. Три ночи вдали друг от друга и они уже оголодали без этих поцелуев и касаний. На нежности их долго не хватает, потому что это в общем-то не про них. Арсения ставят в коленно-локтевую, телепортируют смазку из тумбочки и грубо растягивают, сразу вставляя два пальца, а потом и три. — Признавайся, растягивался без меня? — Анто-о-он, — стонет так протяжно, что от одного этого звука хочется кончить, — я только один раз и, а-а-ах, п… пальцами м-м-м… — упирается лбом в кровать и выгибает поясницу сильнее, — пожалуйста, вставь уже в меня-я-я. — Сейчас, детка, уже вставляю, — Антон вытаскивает из растянутой дырки пальцы, мгновение смотрит на пачку презервативов, а потом решает, что нахуй они нужны. Он слишком соскучился, по этой сладкой попке и хочет ощутить её по полной. Потом сам поможет Арсу помыться. Твёрдый ствол, щедро обмазанный лубрикантом, входит одним слитным движение и сразу до конца. Антон прижимается к вспотевшей спине и замирает. Он сам не может сдержать хриплого стона. — О Боже! Как же я соскучился по твоему крепкому члену, — у Арса чуть ли глаза не закатываются от наслаждения. — Только по нему? — член выходит из тесного плена почти до конца, а потом с хлюпом загоняется обратно. — А-а-а… нет, не только по нему. По всему тебе соскучился, — этот невозможный человек подаётся назад, чтобы почувствовать движение ещё больше. — Молодец, Арсюш, правильный ответ, — и орган начинает вбиваться быстрее и резче, разнося непристойные шлепки по всей комнате. Хорошо, что в этих апартаментах звукоизоляция сделана с особым вниманием. Всё, что происходит в этой комнате, не должно выйти наружу. Поэтому Антон, не стесняясь загоняет колом стоящий ствол в раскрытый для него анус, рычит и сыплет разными пошлостями. Потому что соскучился, потому что дорвался, потому что может. — Сейчас в клубе все главы Большой Четвёрки. Представь, что кто-нибудь сейчас зайдёт сюда и увидит, как Арсения Попова ебут как последнюю сучку, — он чуть замедляется и распрямившись смотрит как член выходит и чуть тянет за собой кожу блестящего входа. — Уф, Антон, — этому грозному главарю, сейчас явно стыдно, — хватит меня мучить этими глупостями, — он виляет задницей привлекая к ней внимание, — давай подбавь газку. Его удобно перехватывают за бёдра, и резко насаживают на себя. — Как прикажешь.***
Наши дни. — Какого… — Стас заглядывает ему за спину и видит на полу Олега Палыча со свёрнутой шеей и только тогда возвращает взгляд на Антона. Всегда в безразмерных толстовках пастельных или ярких конфетных цветов, всегда с кучей фенечек и колечек на руках, всегда с пушистыми кудряшками на голове парень, теперь выглядит совсем иначе. Грязная толстовка снята и отброшена на пол рядом с мёртвым телом и больше не скрывает сухого поджарого тела с крепкими мышцами и широкими плечами. Фенечки тоже сорваны, и окровавленные кольца на пальцах теперь выглядят не как милые безделушки, а как серьёзные кастеты. Спутанные кудряшки теперь зализаны назад потными руками. А ещё изменился взгляд. Теперь язык не повернётся назвать его тупой чихуахуа, сейчас перед ним доберман, который только что перегрыз шею одному врагу и готов уже браться за второго. Матвиенко отпускает всех ребят сторожить за дверями ангара, и внутри, кроме Стаса, остаются только Арсений, Дима, Сергей и Антон. — Антон, с тобой всё в порядке? Я так за тебя испугался, — а вот Попов тоже удивляет, но совсем в другую сторону. Обычно холодный и уверенный, тот совсем не по-мужски подбегает к Антону и, как клуша наседка, начинает его осматривать. — Арсюш, всё в порядке, не суетись, — Антон одним поглаживанием по щеке успокаивает его. — Ну что, Босс, валим его? — Я сам. — Босс?! — Стас не верит своим глазам и ушам.***
Года четыре назад. POV Антон — Граф, здарова, приехал всё-таки? — Конечно, это же твой родной город, мне интересно было посмотреть, — я крепко обнимаю Серёжу, и он в ответ стискивает меня в своих объятьях. Крепкий коротышка. —У нас сегодня культурная программа? — Да, хочу тебе кое кого показать. Думаю, он подойдёт для нашего дела, а тут ты сможешь глянуть на него со стороны. Посмотришь на его игру. — Отлично, веди. Серёжа приводит меня в провинциальный Омский театр. Мы сидим на заднем ряду, чтобы не привлекать внимания. Серёга говорит, что можно было сесть и поближе, тем более свободные места есть и мы нахуй тут никому не сдались, но после убийства Дона и Князя, я не пренебрегаю никакими мерами безопасности. Сегодня дают Отелло. Мавра играет актёр с выкрашенным в чёрный цвет лицом. Грозный и ревнивый, но простодушный и доверчивый генерал, влюблённый в свою молодую жену. Роль хоть и главная, но игра актёра не впечатляет. Я поворачиваюсь к другу и смотрю на него взглядом «Серьёзно? Ты ради него пригласил меня в свой город?» — Обрати внимание на Яго, — Матвиенко наклоняется и шепчет мне на ухо, чтобы не мешать другим зрителям. Я перевожу своё внимание на брюнета в обтягивающих бриджах венецианца. Его лицо в гриме выглядит отталкивающе, что понятно, потому что он явно отрицательный персонаж. Это понятно сразу, хоть Шекспира я и не читал. Мстительный интриган и врун, стравливает «друзей» между собой и клевещет на Дездемону. В отличии от лица, на задницу в обтягивающих штанишках так и падает взгляд. Сравниваю его с Отелло, он играет намного живее и лучше. «Ты перед сном молилась, Дездемона?» спектакль достигает своей кульминации. Наконец-то знакомая фраза. Далее обман Яго раскрывается, но последствия его не обратимы. В итоге, как и полагается в шекспировской трагедии, все умирают. Конец. — Ну как он тебе? — Серый обращается ко мне, когда стихают немногочисленные аплодисменты, зрители потихоньку встают со своих мест и продвигаются к выходу. Мы пока сидим. — Очень неплох, пластика, мимика, всё при нём. А почему он играет Яго, а не Отелло? Это же не главная роль. — Ну, если ты спросишь у Арса, он сто пудов начнёт рассуждать о том, что роль Яго намного более многогранная и интересная и требует от актёра бо̀льшего мастерства, а мавр плоский и скучный персонаж. И вообще, ему не охота каждый раз мазать рожу гуталином. — А на самом деле? — А на самом деле, он просто отказался давать в жопу режиссеру, поэтому ему и дали второстепенную роль завистливого мерзавца. — А он вообще из… этих? — Да, Тох, из этих твоих, — хитрая улыбочка на лице друга подтверждает, что мой интерес к чужой ориентации не остался незамеченным, — ну пошли, я вас познакомлю. Когда зрительный зал окончательно пустеет, Матвиенко тянет меня за кулисы к актёрским гримёркам. — Ну вот, Арс, знакомься, это Антон Андреевич, я тебе о нём говорил. — Такой молодой, а уже Антон Андреевич? — практически весь грим уже снят и под ним оказывается очень миловидное лицо. Большие голубые глаза, прямой нос с обрубленным кончиком, тонкие губы и россыпь родинок на щеке. Загляденье. — Для тебя просто Антон, — понимаю, что я здесь ради дела, но сдерживать флирт рядом с этим красавчиком просто невозможно. — Ну привет, Простоантон, — Арсений похоже даже и не пытается сдерживаться. Серёжа закатывает глаза. Эта прима подаёт мне руку, но явно не для рукопожатия. Я не теряюсь и целую тыльную сторону ладони.***
Выйдя на улицу, спустя пятнадцать минут мы стоим, ожидая своего нового знакомого. — Раз уж ты решил выйти из тени… — Это не я решил, это вынужденная мера. — Ну да, так вот, ты же сам сказал, что тебе нужен отвлекающий манёвр. Вот, я думаю он будет неплохим вариантом. — Хм… он неплох. Даже очень, очень неплох. Высокий, двигается хорошо. А мы можем ему доверять? — я стараюсь пока скрыть свой личный интерес к омскому актёру, но от Серёжи хрен что скроешь. — Он мой друг детства, мы с ним огонь и воду прошли, пока я отсюда не переехал. Так что я ему доверяю. — Ладно, верю, ты же мой ближайший советник. Если ты говоришь, что доверяешь ему, то и я доверяю, — закуриваю и щурюсь, глядя на Серёжу, — а почему ты предлагаешь именно его? — Он немного ебанутый. — И поэтому нам подходит? — И поэтому может согласиться! То, что ты хочешь предложить человеку — это нифига не безопасно, Шаст. На такую авантюру может согласиться только на голову отбитый, а Арс как раз такой. Тем более его в театре прессуют, денег мало платят. Я, честно говоря, и ему хочу помочь. От денег он просто отказывается, а тут предложу работу в Москве, надеюсь согласится.***
— Серёженька - пироженка, так какое у тебя ко мне дело? — приехав в клуб, мы сразу снимаем небольшую випку и Арсений, заказавший себе «Секс на пляже», медленно потягивает его через трубочку. У меня брови взлетают на верх, от такого обращения и я осматриваю своего друга — хмурого, смуглого, короткостриженного мужика с военным прошлым — и пытаюсь разглядеть в нём «пироженку». — Арс, хватит меня так называть! Я же просил! — Да ладно тебе! Ну не обижайся, я больше не буду! — Уф, ты меня до греха доведёшь! — Ну Серёнь. Ну я что виноват, что я единственный человек в мире, который знает, что ты на самом деле творческая натура. — О-о-о, а с этого места по подробней! — я уже не могу сдерживать улыбку, меня жутко веселит, что кто-то способен вогнать Матвиенко в краску. — Да, меня ж в театральный кружок Серёжа привёл, я благодаря ему в сцену и влюбился когда-то. Правда, он мотивировал это тем, что там девчонок много и легче с кем-то познакомиться. Он, кстати, по этому принципу ещё и бальными танцами занимался! — Бальные танцы?! Серьёзно?! Ну, Матвиеныч, ты полон сюрпризов! — Арс, заткнись, я тебя прибью! Но Арс не затыкается. — А вообще, Серёжа же жутко уютный. Помню, мы в детстве поедем к набережной на велосипедах, а у него всегда с собой в термосе чаёк, конфетки, печеньки. Всегда угостит. — Так всё, хватит! Попов, я тебя для серьёзного дела позвал, а не ностальгии предаваться, — Серёжа уже не на шутку начинает злиться, и, похоже, его друг это улавливает. — Ну ладно-ладно, я вас слушаю, что за дело? — Арсений в капитулирующем жесте поднимает руки и становится чуть серьёзнее. Я наконец-то перехожу к делу. — Арсений, Серёжа рекомендовал нам тебя как хорошего актёра. — Есть такое, да, — Арсений на этих словах обворожительно улыбается. — Так вот, нам нужно, чтобы ты на одной встрече сыграл кое-какого человека. — Какого человека? — Очень серьёзного и влиятельного. И встреча тоже будет с очень серьёзными и влиятельными людьми. Мы подготовим тебя на столько, на сколько возможно, но полного сценария с репликами у нас, как понимаешь, нет. Тебе потребуется импровизировать в некоторых моментах и ни в коем случае не терять лицо. Ты будешь там не один, рядом постоянно будет Сергей и ещё один наш человек. Они сыграют роль твоих советников и, если что, будут подсказывать, как ты должен ответить на какое-либо предложение или вопрос. Главное, — я приближаюсь к нашему актёру в плотную и вглядываюсь в его лицо, — ты ни при каких условиях, не должен выходить из роли. Арсений, тебе потребуется обмануть очень серьёзных людей, и они ничего не должны будут заподозрить. Иначе на кону, — я хотел сказать «твоя жизнь», но потом решил, что пока Попов не согласился не стоит его слишком пугать и раскрывать лишнее, — очень большие деньги. — Звучит интересно. Я, в принципе, могу сыграть серьёзного дядьку. У меня и поставленный голос для этого есть. Я в одной короткометражке играл типа Дона Корлеоне, — Арсений строит серьёзное лицо, как у крестного отца, и низким приятным голосом произносит знаменитую фразу. — Ты просишь меня о помощи, но делаешь это без уважения. Удивительно, как ветреный провинциальный актёришка на глазах превращается в уверенного статного мафиози. Если забыть про футболку со странной надписью и рваные на коленках джинсы, то это то, что надо. — Да, то, что нужно, только не так пафосно, ты же всё-таки современный бизнессмен, а не итальянский гангстер семидесятых годов. — Вообще, фильм хоть и снят в семидесятых, но по сюжету он охватывает период сороковых — пятидесятых годов прошлого века. — Не важно, Арс, ты нас понял, — вклинивается Сергей, — без переигрываний. — Хорошо, а что мне за это будет. — Деньги, разумеется, Арс, что ещё может быть? — Ну не знаааю, — вся серьёзность испарилась как небывало, и эта чертовка заглядывается на меня, посасывая свой коктейль. — Если ты согласен, то я думаю, мы договоримся, принцесса, — у меня найдётся, что ещё ему предложить.***
— Ох, Арс, какая же ты соска, — у меня глаза закатываются от того, что он вытворяет своим ртом. Давно мне так смачно не отсасывали. После успешных переговоров мы ещё немного выпили, потанцевали и ещё выпили, а теперь заперлись в узкой туалетной кабинке ночного клуба. — Ну, технически «соска» — это то, что сосут, а не тот, кто сосёт. Значит, соска тут ты, — он освобождает рот, чтобы ответить, и при этом не забывает надрачивать мне рукой. — Уфф, как скажешь, детка, только не останавливайся, — я давлю ему на затылок, и член снова погружается в умелый влажный рот. Как он может быть одновременно таким душным и таким горячим? Сосёт он с явным удовольствием, стонет и причмокивает, периодически заглядывая мне в глаза. Его язык то дразнит уретру и слизывает выступающий предэякулят, то напрягается и ласкает ствол, полностью погружённый в горло. В какой-то момент он раскрывает губы пошире и расслабляет гортань, позволяя мне самому долбиться в его блядский ротик, и я использую его по полной. Крепко держу его за шелковистые волосы и погружаюсь на всю длину, пока у него вытекает слюна из уголка рта. Какой же он… Бурный оргазм не заставляет себя ждать.***
Я думаю, Арсений нам подходит. Приодеть его в дорогой костюм по бокам посадить Серёжу с Димой и вылитый Граф со своей свитой. Ему это прозвище идёт намного больше, чем мне. В идеале, мне бы тоже как-то вклиниться в его свиту, но так, чтобы никто не понял, что я какой-то важный хуй. Я не для того беру подставного главаря, чтобы самому опять палиться. Эх, был бы я тёлкой, можно было бы примкнуться как секретарша или вообще девушка. Хм. Ладно, потом надо будет это обдумать.***
Подготовка к встрече с главами конкурирующих группировок занимает меньше времени, чем я думал. Попов всё схватывает на лету, запоминает большие блоки информации и умело скрывает свои эмоции, когда мы устраиваем ему стресс репетиции. Мы пытались предусмотреть разные варианты развития беседы, предугадать вопросы каждого из главарей, но всё предусмотреть ведь невозможно. К тому же, всё усложнялось тем, что мы старались не давать Арсу слишком много информации, не все секреты можно раскрывать. Пришлось, конечно, рассказать ему, что бизнесс наш выходит за границы уголовного кодекса РФ и рискует он не только деньгами, а, может, даже и жизнью. Но мы пообещали, что оружия в переговорке не будет. Это первое правило на собраниях. Обсудив с ним кучу вопросов, на крайний случае мы репетировали, как Арсений при вопросе, ответ на который в душе не ведает ответа, вальяжно откидывается на спинку и типа по-барски позволяет ответить Диме или Серёже. В зависимости от того, в чьей сфере деятельности вопрос. В день встречи я жутко волновался. Правда, один взгляд на Попова меня немного успокоил. Он держался уверено и умело прятал свою нервозность. А как он выглядел в чёрном костюме с такого же цвета рубашкой, это отвал всего. Ещё эти расстёгнутые пуговицы на вороте. М-м-м. Мы так и не придумали, под каким предлогом я могу находиться на собрании, и поэтому я решил отсиживаться в своём кабинете. Я подслушивал, по крайней мере пытался. Слышно было плоховато, но по ровной интонации присутствующих, я понимал, что всё идёт хорошо. В один момент всё пошло по пизде. Я забыл закрыть дверь в свой кабинет и один из охранников бесцеремонно ко мне вломился. — Эй, пацан, ты чё там делаешь? — не успеваю я придумать хоть какие-то оправдания, как он вытаскивает пистолет, и тыча им в меня, открывает дверь в переговорную. Я привык, что моё лицо всегда скрыто от окружающих и теперь, оказавшись у всех на виду, я теряюсь. А дальше Арс делает всё ещё хуже.***
— Это что сейчас было? — когда все посторонние выходят из помещения ко мне возвращается командный голос. — О-о-о чьей-то жопе сейчас не поздоровится, — Сергей поднимается со своего места и в след за Димой направляется к выходу, — я пошёл. Да уж. Точно не поздоровится. — Какой ещё, нахуй, Тотошка! Ты вообще понимаешь, что говоришь? — я жутко взбешён и преодолеваю расстояние между нами в пару шагов. — Я переволновался! Ты же сам сказал, что я могу импровизировать! Они смотрели на тебя, как будто сам Усама бен Ладан к ним зашёл. А этот чеченец чуть дырку в тебе не сделал! Я хотел, чтобы ты выглядел максимально безопасно. Теперь они думают, что ты просто Тотошка. — Теперь они думают, что Граф — пидор! — в порыве злости я стучу ладонью по столу, от чего Арсений дёргается и смотрит на меня глазами кота из Шрека. — Ну и что, главное же, что актив. Тем более, это правда, — пищит он. — Нет, ты у меня сейчас получишь. Что ты там говорил про "давно не наказывали"? — моё терпение на исходе, а он ещё и оправдывается. — Антон Андреевич, я действовал исключительно в рамках своей роли, властного человека, не особо считающегося с личными границами других людей, — он пытается отдалиться, но я не даю ему увеличить дистанцию между нами. — Я сейчас с твоими личными границами так не посчитаюсь, что ты у меня месяц только стоять сможешь. Резко хватаю его, укладываю грудью на стол и нетерпеливо освобождаю его задницу от брюк и белья. Моему взору открывается белоснежная гладкая кожа мягкого места, которая так и притягивает к себе. — Блять, Арс, ну у тебя и задница. Я уже забыл, за что хотел тебя наказать. Попов тяжело дышит, не понятно от страха или возбуждения. — Тогда накажи меня за то, что у меня преступно охуенная задница, — этот актёр на столе, ёрзает в нетерпении и закусывает нижнюю губу. Всё-таки от возбуждения. — Да-а, это настоящее преступление. Я по очереди сжимаю ягодицы и хлёстко ударяю по каждой, чтобы неповадно было. Давлю рукой на спину, чтобы не поднимался. Арсений покорно укладывает руки на стол и щекой ложится на гладкую столешницу. Подняться даже не пытается, потому что знает, что бесполезно. В карманах моей безразмерной кенгурухи удачно находится всё, что нужно. Смазка, презерватив, два пальца, просто чтобы удостоверится, что смогу войти, и вот уже реальный босс мафии жёстко вбивается в распластанное тело. Двигаюсь в начале резко, но иногда со сладкой оттяжкой отодвигаюсь и плавно вхожу обратно, неторопливо, даже дразня, чтобы потом вновь с каждым движением бёдер впечатывать в стол. Арсений подо мной громко стонет от каждого резкого толчка, жмурится до звёзд и подаётся назад, чтобы глубже, жёстче. Быстрее. Хочет ощутить чужую власть и злость на себе. Горячее дыхание ложится на его шею, а следом за ним и рука, что сдавливает, перекрывая кислород до хрипоты.***
Когда я прихожу в себя, отправляю Арса в туалет, привести себя в порядок, а сам направляюсь к Позу в кабинет. Они с Серёгой ждут меня там. Я занимаю кресло владельца кабинета, и мы обсуждаем прошедшую встречу. Спустя час слышится какое-то копошение за дверью, и я отворачиваюсь к книжной полке, что занимает всю стену напротив двери. Сколько тут книг? Я наверно столько не прочитал. — Арсений Сергеевич, у вас какие-то проблемы? — за дверью слышится голос Макара. — Да не-ет, то есть да, что-то дверь не открывается, наверно просто заперто, пойду поищу в другом месте. — Дмитрий Темурович, должен быть у себя, вы его ищете? — охранник открывает дверь, и та сразу поддаётся, впуская Арса в комнату. — О-о-о, Сергей Борисович, и вы здесь, я вас искал, — Арсений пытается взять себя в руки, но у него плохо получается, кажется кого-то подводит его актёрский талант. Моё кресло по-прежнему отвёрнуто от двери и, к счастью, Макар меня не видит. Было бы странно, что простой курьер, которым он меня знает, сидит за столом босса и разговаривает с двумя самыми влиятельными людьми клана. — Проходите, Арсений Сергеевич, — пока я молчу Поз не даёт нашей мышке скрыться. — Да я наверно… — Проходите, — голос у Сергея звучит твёрже, — а ты, Илья, можешь идти, спасибо. — Хорошо, Сергей Борисович. Дверь закрывается. — Сень, а тебя мама не учила, что подслушивать не хорошо? — Да я и не подслушивал, я просто… — он замолкает. — Что ты просто? — Просто искал м-м-м… — я, кажется, догадываюсь, что он искал. — Меня? — я разворачиваюсь в кресле лицом к нему и заглядываю ему в глаза. — Да, — голос виноватый. — Что ты слышал? — Ничего, — глаза бегают, отвечает слишком быстро, значит слышал всё. — Арсений, Арсений, — я тянусь во внутренний карман за сигаретами и у горе актёра глаза становятся по пять копеек. — Пожалуйста, не убивайте меня, я никому ничего не скажу! Я правда, нем как рыба! Испугался, значит точно всё слышал. — Чёрт, Арс, ну ты… — по голосу слышу, Серёже жалко своего друга, но он лучше меня всё понимает. Я не могу так рисковать. Я всё же достаю пачку и закуриваю прямо в кабинете. Дима поджимает губы. — Ну ты ведь понимаешь, что мы не можем тебя так просто отпустить? — Да я… ну… я же никому, правда! — я смотрю на него, такого растерянного, а у меня в голове только «Боже, какой же ты красивый!». Мне и самому так этого не хочется. Может, отпустить его? — Антон? — кажется Поз что-то видит в моём взгляде, и я без лишних слов понимаю, что он уговаривает меня не делать глупости. — Да, Дим, всё в порядке, — я грустно улыбаюсь и смотрю на Арсения. Тот, кажется, понимает, что ему подписали смертный приговор. — Не можете отпустить? Так не отпускайте! — этот дурак лыбится, как будто нашёл разгадку в логической задачке. Мы втроём смотрим на него с недоумением, и он продолжает. — Я ведь нужен вам! Вы же наняли меня, чтобы я сыграл босса мафии, так я могу и дальше это делать. Вряд ли им было достаточно разок на меня взглянуть. Не убивайте меня, и я буду на постоянной основе играть лицо вашего клана. Идея ещё безумнее, чем моя. — Это бред! — Диме и раньше всё это не нравилось, а сейчас и подавно. — Почему же, мне нравится идея, — Серёжа, похоже «за». Последнее слово за мной. — Раз уж мы это начали, надо идти до конца.***
— Поз, я думаю Арсению нужно поменять документы. Спустя пару дней мы собрались уже в моём кабинете, чтобы обговорить, как теперь будет строиться наша работа. — Зачем это? — включается Арсений. — Что именно меняем? — Дима молодец, все вопросы по существу. — Почистим ему прописку. Удаляем все упоминания Омска и делаем из него ниибацца коренного петербуржца. Чтобы меньше было шансов его раскрыть, и выдуманная легенда казалась правдоподобней. Сможешь? — Ну фамилия у него довольно распространённая, я думаю можно будет даже подвязать к каким-нибудь существующим Поповым. — Да уж, это не твои греческие корни скрывать, — Серёжа, как всегда, не может промолчать. Свою жену и детей Дима прячет у дальних родственников в Греции и для их сохранности ему пришлось здорово постараться, чтобы никто даже не подозревал, что он этнический грек. — Это точно. Всё сделаю, Антон Андреевич, — когда мы переходим к делам, Дима переходит на официальное обращение. От Серёжи такого никогда не дождёшься. Хорошо, что мне не приходится так заморачиваться, чтобы скрыть свою маму в Воронеже, потому что я заморочился ещё больше. Вообще весь этот маскарад с подставным главарём отчасти из-за мамы. Я бы мог, конечно, сохранять тайну своей личность иным способом, но есть и другие мотивы. А так она меньше подвергается опасности и может жить спокойной жизнью в Воронеже, без вмешательства криминала. За матерью криминального авторитета точно бы пришли конкуренты, а мать подстилки криминального авторитета никого не интересовала. Она и так достаточно пережила. Поэтому Попов, лишившийся своих родителей, отлично подходил на эту роль. Удивительно, но своим выкрутасом Арсений обеспечил мне безопасное место рядом с собой. Я мог приходить с ним на собрания, посещать мероприятия вместе с ним, слушать все разговоры и выражать своё мнение по важным вопросам, незаметно передавая его Арсу. И в тоже время быть для всех глупым, ничего не значащим Тотошкой. Второй причиной является мой возраст и внешний вид. Мне двадцать один и Арсений, который старше меня на пять лет выглядит явно солидней, а для других боссов внешний вид имеет не последнее значение. Мне ни к чему эти постоянные проверки на прочность, только потому что я выгляжу как подросток. В группировке я с семнадцати лет, а во главе уже целый год. Хоть я и тайная личность, даже для своих, но я уже сумел заработать Графу нужную репутацию. Теперь этот образ подкрепится ещё и соответствующей внешностью Арсения. Пока Позов готовил Арсу новые документы, мы отвезли Попова в Санкт-Петербург, напитываться тамошним вайбом и учить информацию, которая ему может понадобиться. Мы целыми днями гуляли по городу, ходили на экскурсии и слушали рассказы о его истории. Мы провели там две недели, и я увидел как на моих глазах Арсений влюбился в этот город, а я, кажется, влюбился в него. Он восхищённо рассматривал старинные здания и памятники, а я не мог оторваться от того, как блестят его чёрные волосы под редким солнцем. Он кружился во дворах колодцах, а я смотрел, как широко он улыбается. Он ждал, когда начнётся развод мостов, а я хотел незаметно накинуть на него свою куртку, потому что ночью у воды прохладно. Все эти две недели я шёл с ним рядом и понимал, что никогда не смогу отпустить его. Наша командировка заканчивалась, и оставался последний штрих. По нашей легенде он не только родился и вырос там, но так же состоял в банде Дона вместе с Матвиенко. Пустить слух о том, что Арсений бежал в Москву вместе с Серёжей было нетрудно. Тем более, многие люди, которые могли бы это опровергнуть, были уже мертвы, а своих ребят Матвиеныч учил держать язык за зубами. Но нам так же не мешало и оставить какие-то подтверждения этому. Определённого плана у нас не было, нам помог случай. Во времена работы на Дона, в общении с обычными телохранителями, Серёжа скрывал насколько высоко в иерархии клана он был. Это в итоге спасло ему жизнь год назад. Все свои привилегии и ништяки он оправдывал тем, что дружит с помощником босса, который не афиширует свою личность, так как занимается секретными поручениями. На самом деле, это и был Серёжа. В последний день нашего прибывания в городе, мы отправились в питерский клуб, который был известным местом сбора всех криминальных элементов Северной столицы. Этот поход стал ключевым моментом в простроении легенды Арсения. Серёжа немного дёргается, беспокоится, что его могут узнать и... может произойти всё что угодно. После побега в Москву он сразу же отрезал свой хвостик на голове и сейчас с обычной причёской не так сильно бросался в глаза, но его всё-таки заметили. Нам повезло, что это были какие-то пешки, а не приближённые нового босса. А ещё больше нам повезло с тем, что они были жуткими сплетниками. Серёжа познакомил их с Арсом и прозрачно намекнул, что он и есть тот самый его друг, который теперь обосновался в Москве. И поскольку Матвиеныч жёстко обозначил, что знать это никто не должен, к следующему вечеру, когда мы уже вернулись домой, об этом знал весь Питер. Я сидел в своём кабинете в Москве и понимал, что в моём правлении начинается новый этап. Я многое успел сделать за прошедшее время, хотя в начале я думал, что просто не выживу.***
Я помню, как будто это было вчера, а не год назад. Мне исполнилось двадцать и я решился рассказать отцу, что предпочитаю парней. Его чуть удар не хватил. Единственный сын — гомик. Я убежал из дома в ближайший лес, чтобы перебеситься там, мать побежала меня успокаивать, а Вика осталась с отцом успокаивать его и убеждать, что ничего страшного не случилось. И тогда случилось страшное. Мы уже довольно далеко были от дома, но взрыв слышали. Дом выглядел жутко, как горящий портал в ад. Нам даже забегать было некуда чтобы попытаться их вытащить. Ближайшие дома спасло то, что у нас была большая придомовая территория. Отец не любил соседей. И то, кажется, кусок каминной трубы долетел до чьей-то бани. Мать рвалась вызывать пожарных, но я выхватил её сотовый, вынул симку и сломал её. Я понял, убрать хотели всю семью и единственный способ остаться в живых — это сделать вид, что у них получилось. Маму я отправил обратно в Воронеж, где мы с ней и сестрой и проживали основную часть времени, а сам остался в Москве, мне нужно было занять место отца, не раскрывая своей личности, и мне это удалось.***
Три года назад, вечер представления Попова Арсений прохаживается по этажу и заглядывает в разные комнаты. Он уже познакомился с бухгалтерией, по-прежнему эксплуатируя образ Большого Босса. Ему нравился этот образ: нравилось то, как сидит на нём костюм, и как люди смотрят на него, думая, что он опасный человек, способный по щелчку пальцев закончить их жизнь. В принципе он был доволен тем, как он справился, но хотелось ещё получить оценку от Дмитрия или Серёжи, а лучше от Антона. Но те куда-то исчезли, как только встреча закончилась. То, как они словились в моменте, и какой конект у них получился, было просто магией. Такого заряда адреналина Арс давно не получал. Арсений дошёл почти до конца коридора, когда наткнулся на кабинет Позова. Он хотел постучаться, но застыл, когда услышал за дверью голос Антона. — Ну ладно, это понятно. Ты мне лучше скажи, теперь-то ты признаёшь, что моя идея сработала? — Ну, может быть, отчасти. Насчёт Арсения, ладно, ты был прав. Он действительно держался молодцом. Выглядел уверено, показал кто тут Босс, да ещё и на твоё появление хорошо среагировал, вовремя словился. Но я по-прежнему не понимаю, как нам действовать дальше. Рано или поздно Четверка созовёт новое собрание, и что нам тогда делать? Снова тащить Попова из Омска? — Постараемся придерживаться моего плана, снова будем тянуть до последнего, в крайнем случае, да, можем вызывать Арсения, ему, вроде, понравилось, он наверняка согласится. Что думаешь, Серёг. — Арс молодец, хорошо справился, а по поводу дальше. Да, я думаю Арса можно использовать, видно, что он сам кайфовал от этой роли, плюс мы ему заплатили хорошие деньги, а деньги Попов любит. — Не знаю, Шаст, не знаю. Ты так в нём уверен? — Я уверен только в одном. Я сделаю всё чтобы сохранить секрет своего отца, — было слышно, как голос Антона стал жёстче и серьёзней, — Серёга, Поз, никто за пределами этой комнаты не должен знать, что я сын Князя. И тут к Арсению сзади подходит Макар.***
POV Антон Отец успел ввести меня в банду до того, как его и сестру убили. Он был повёрнут на секретах и на сокрытии своей личности. Даже после смерти, никто не узнал его фамилии. Он ввёл меня в банду семнадцатилетним пацаном, и это помогло мне впоследствии. Будучи внутри, я легко смог позаботиться, чтобы все думали, что Князь умер вместе со своим сыном, женой и дочерью. По началу, я просто знакомился с устройством криминального мира, а с восемнадцати он стал водить меня с собой на разборки, заставлял вникать в документы, давал подслушивать переговоры с другими боссами. Единственное, чего у меня не было —это связи с бандой. Меня никому не представляли и не называли имени. Я наблюдал за всем со стороны, и другие даже не догадывались о моём присутствии, кроме разве что Поза. Отец помешался на сокрытии моей личности. Его бесило даже то, что все знали, что у него есть сын, что в принципе есть дети. Он ждал моего двадцатипятилетия, чтобы передать свои дела, но судьба сложилась по другому. Я был вовлечён в дела банды так же сильно, как далеки от них были мама и Вика. Кроме вовлечения меня в дела банды отец также занимался моей физической подготовкой. Я с детства занимался боксом и плаваньем. Ещё был футбол, но это я уже сам попросился туда. Стрельбе отец учил меня лично. Кроме меткости и быстроты реакции, папа вдолбил мне в голову и другую установку — смотреть своим жертвам в глаза. — Управляться с оружием ты уже умеешь, но ты должен иметь смелость взглянуть в лицо человеку, у которого собираешься отнять жизнь. Никогда не отворачивайся и не закрывай глаза, слышишь меня, Антон? — Да, пап. Эти слова я запомнил на всю жизнь и никогда не пренебрегал ими, потому что убивать мне приходилось много. Я стал киллером. Без лица, без имени, без голоса. Теперь я стал появляться при других членах банды, но они видели меня только в мотоциклетном шлеме и чёрном комбинезоне. Я ни с кем не общался, только с отцом и только за закрытой дверью. Но я всё слышал, наблюдал за всеми, запоминал, впитывал. В девятнадцать мне начали давать самостоятельные заказы на устранения людей. В двадцать я стал главным киллером банды, все сложные дела отдавали мне. Я выслеживал, искал информацию, караулил, придумывал план и реализовывал его. Я представлял себя Призрачным гонщиком за рулём своего мотоцикла, посланным за очередным грешником. Отец подарил мне такое бесценное преимущество как анонимность, и я готов держаться за него двумя руками до последнего. Так мы и начали жить. По началу, всё это казалось Арсению игрой, но потом он начал уставать. В Москве нельзя было ни с кем расслабляться, он всегда должен был играть роль. К счастью, в какой-то момент он нашёл себе отдушину. Арс сбегал в Питер. Там он мог быть самим собой, свободным от тяжёлого образа и иногда, когда дел было не слишком много, я составлял ему компанию. Конечно, по городу мы двигались, как какие-то телезвёзды в тёмных очках, кепках или натянутых капюшонах худи. Но там мы могли хотя бы гулять, ходить в театры, которые он так любит, музеи, плавать по каналам на лодках, кататься на мотоцикле. В Москве от мотика мне пришлось отказаться. Образу Тотошки он абсолютно не подходил. Я вообще поддерживал миф об отсутствии водительских прав, пользуясь услугами водителя. Максимум, что я позволяю себе, это оседлать Веспу.***
POV Арсений — А почему Граф? Я улыбнулся. Мы лежим в нашей Питерской квартире после сногсшибательного секса и просто болтаем. Я улёгся Антону головой на живот, и он лениво копошился у меня волосах. — У меня мама в детстве на все праздники готовила торт Графские развалины, а я его просто обожаю. Когда папа сказал, что мне нужно придумать погоняло, я ни минуты не думал. До меня потом только дошло, что кличка должна отражать мой вайб, а не то, какой десерт я люблю. Но дома всех так позабавила эта кличка, что она ко мне прилипла. А когда мне для прикрытия понадобилось погоняло, я снова выбрал Графа. Воронежский пацан настолько не подходил под эту кличку, что на меня бы никто и не подумал. Я лежал и думал что в начале между нами ведь были только секс и работа. В какой же момент я понял, что вляпался в этого невозможного человека. Который на людях играл глупую зефирюшку, с подчинёнными был хитрым и жестоким главарём, принимающий смелые решения, а со мной заботливым парнем и страстным любовником.***
За три часа, до освобождения Антона — Арс, а что, если мы не вытащим Антона? — я сижу в кабинете Серёжи и жду, пока он нароет какой-то компромат на Стаса, а тот решил позадавать глупые вопросы. — Останешься тут боссом? Кроме меня и Поза, никто ведь не знает, что настоящий главарь Шаст. — Серёж, даже не думай об этом! Мы должны его вытащить. И вообще, не смеши мои подштанники, какой из меня главный? — Такой же какой ты сейчас, Поповский. Всё эти деньги и недвижимость могут стать по-настоящему твоими. Ты бы хотел этого? — Ты думаешь, я здесь из-за денег?! Думаешь, мне нравится так жить?! Постоянно прятаться, притворяться, жить чужой жизнью. — Арс. — Ну да, ладно, мне немного это нравится. Быть жутко богатым и водить за нос этих шакалов, готовых в любой момент глотки друг другу перегрызть, немного весело. Но это и жутко тяжело. Я могу быть собой только дома и с вами тремя. Ну и ещё иногда на отдыхе. А по будням, я постоянно, кому-то угрожаю, с кем-то договариваюсь и кого-то обманываю. Но ведь я не такой, ты же знаешь Серёж, ты ведь помнишь какой я! Помнишь? — Арсюх, ну конечно я помню, — Матвиенко придвигается ко мне ближе и успокаивающе хлопает по плечу. — Иногда мне кажется, что только Антон знает, какой я настоящий, а я знаю, какой он. И если вдруг его не станет, эта маска бандита навсегда прилипнет ко мне, и никто больше не сможет её с меня снять, — голос тихнет, — я так боюсь за него, Серёж, — последние слова звучат сквозь слёзы. — Арс, ну успокойся, всё хорошо, у нас всё под контролем. Мы вытащим его, вы поедете в отпуск, и снова будете меняться своими ролями за закрытой дверью. — Иногда я думаю, что мы как в фильме «Без лица», обменялись личностями, и только пара человек знает, кто мы на самом деле, — я ненадолго замолкаю, а потом продолжаю, — а отвечая на твой вопрос, как бы хорошо я не выглядел в чёрном костюме, главным всегда был и будет Антон.***
Наши дни. — Босс?! — Стас не верит своим глазам и ушам, когда Тотошке подают глок девять миллиметров. Хотя сейчас назвать Шастуна Тотошкой просто язык не повернётся. Настоящий главарь уже подходит к нему и целится между глаз, смотря прямо в глаза. — Прости, Стас, но эту тайну, ты унесёшь с собой в могилу.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!