Your photo baby

Утро у Чон-Сана обычно начинается хорошо, но после появления нового человека в его жизни всё изменилось с ног на голову, они уснули в обнимку, как самая сладкая парочка на свете, всё было бы хорошо, если бы мама Чон-Сана не вернулась именно в это утро и не зашла в комнату сына, та будить их не стала, просто ждала, пока горе-сын проснётся, его без сомнений ждёт серьёзный разговор, не каждый день такое увидишь, хотя, смотря на быстро развивающиеся отношения Гвинама и Чон-Сана теперь это вполне возможно видеть каждый день, каждое утро, каждую ночь, всегда, когда они вместе. С большим усилием разлепив свои и без этого не сильно большие глаза, парень посмотрел на спящего рядом Гвинама. Тот, кажется, притворялся, вид был у него потрёпанный, болеет же всё-таки, но и что-то другое его сильно тревожит, это уж слишком сильно было видно. — Ты спишь? — прошептал Чон-Сан, ожидая ответа от «спящего» парня. Гвинам проснулся еще до прихода матери Чон-Сана, но как только он зашёл в комнату и услышал звук открывающейся входной двери, пулей улёгся в кровать, прячась под одеяло, а сейчас и пальцем не дёрнул, умер что ли? Это начинало бесить, видно же, что не спит, зачем врать? — Врун, вижу же, что не спишь! — взяв в руки мягкую игрушку, лежащую рядом, он ударил Гвинама не сильно, но это, кажется, помогло, тот открыл глаза недовольно, смотря куда-то вдаль, молчание длилось около минуты. — Твоя мама, она заходила около часа назад, бейб, нам пиздец... — прервав тишину негромким шёпотом, Гвинам закрыл лицо руками, он, кажется, пытался смириться с тем, что сегодня его выгонят, убьют, на крайняк пинком отправят обратно домой, если это место можно так назвать, или же домой не пойдёт и всю оставшуюся молодость будет скитаться по городу, задумавшись, он и не заметил, как Чон-Сан свалил, просто бросил его, с огромным страхом внутри, его не было долгое время, Гвинам уже думал над вариантом побега из окна, и его не смущало, что они на шестом этаже, из мыслей выбил звук открывающейся двери, увидев живого Чон-Сана, улыбка, которую сидящий пытался всеми силами скрыть, сама поползла по лицу моментально, на него сами залезли и «накинулись» с объятиями. — Меня выгоняют? Что было? Расскажи, — вопрос за вопросом, Чон-Сан даже сосредоточиться на чужих словах не в силах, пока его талию нагло лапали такие горячие ладони, он пытался переварить услышанные слова, но не получалось, как бы он ни хотел и как бы ни пытался, закусывая нижнюю губу, Чон-Сан направил взгляд в пол, пытаясь не думать о приятных и возбуждающих в какой-то степени прикосновениях, он же не может быть виноватым в том, что Гвинам, кажется, специально трогает его именно там, где не надо. — Чего молчишь, м? — с максимально серьёзным и непринуждённым лицом Гвинам опять задаёт тупые вопросы! Опуская одну ладонь на бедро, нагло лапая ее внутреннюю часть, брови согнулись домиком, его никто никогда не трогал за чувствительные места, да что тут говорить, его никто никогда не лапал, как он мог до такого себя довести? — Убери свои руки! Монстр пубертатный, — не поднимая взгляда, недовольно и смущённо начал пищать Чон-Сан, пытаясь встать с чужих колен, но чужая сильная хватка не давала этого сделать, чувствуя, как ткань в области паха потихоньку начинает натягиваться, щёки краснели ещё сильнее, мысль сейчас лишь одна — это нужно заканчивать, закрыв глаза и делая глубокий вдох, он резким движением попытался вырваться из чужой хватки, чужая рука, которая вроде бы была во внутренней части бедра, проехала по почти вставшему члену, громко простонав и выпучивая глаза, сразу же закрывая рот ладонью, которая ранее находилась на плече Гвинама, Чон-Сан сел обратно, испуганно смотря на такого же ахуевшего Гвинама. — Блять, ты придурок! — прошипел Ли, хмурясь, прожигая в чужих глазах дырки. — Прости! Я не специально, ну не смотри ты так, аж глаза слезятся — Пытаясь скрыть улыбку, прошептал хулиган, обжигая чужое ухо тяжёлым дыханием, руки сами потянулись лапать дальше, хоть и сидячий на нем парень пытался этому сопротивляться, рука залезла под чужие короткие домашние шортики, максимально медленно, но аккуратно оттягивая резинку нижнего белья. — Юн Гви Нам!, что ты делаешь? или, может, ты забыл, что у меня мама за соседней стенкой? Прекращай! — недовольно пробормотал парень, возмущаясь и попутно извиваясь на чужих коленях, пытаясь помешать злосчастной руке оказаться там, где ей не место, не то чтобы ему не хотелось, в другой раз он был бы не против, но, осознавая, что их могут услышать, Чон-Сан пытался оттолкнуться от этой идеи как можно дальше. — Сладкий мой, если ты будешь вести себя тише, никто нас не услышит, так что всё зависит от тебя. — С ухмылкой, которую даже описать никак невозможно, Гвинам опять начал шептать ему на ухо всякие бредни, боже, он что, возомнил себя крутым бдсм альфой? Да еще и эти ужасные клички, как же неловко и стыдно. — Нет, ну ты реально дебил, Гвинам, прек!. — не успев даже договорить, он подпрыгнул от неожиданности, на его члене сейчас эта ужасно наглая рука? Рот открылся в немом стоне, голова сама по себе, кажется, откинулась назад, сжав чужие крепкие плечи, Чон-Сан пытался закрыть свой рот и откинуть желание стонать, как последняя сволочь, снова сложив брови домиком, он начал шептать всякие гадости Гвинаму, он, кажется, обозвал его с ног до головы за эту минуту, желая прошептать еще одно нецензурное выражение, его голову притянули, сразу же завлекая во влажный и горячий поцелуй, Гвинам наверняка сделал это, чтобы заткнуть рот несмолкающего Чон-Сана, тот не особо любил такие поцелуи, обычно просто прикосновения губ об губы ему с головой хватало, но сейчас это было слишком хорошо, чтобы прекращать, губы давно опухли от поцелуев, теперь неприятно сводило, поёрзав бёдрами, Ли почувствовал влажную, горячую, влажную ладошку на своем члене. Он сжал чужие волосы, другой рукой царапая чужую широкую спину, стиснув зубы, настолько сильно, как только это возможно, тихий вздох вылетел из уст. Гвинам заворожённо смотрел на чужие уже, кажется, синие от напористых поцелуев губки, вдруг Гвинам облизал их красным, столь привлекательным языком. Тот в ответ постанывал на выдохе. Чон-Сан даже не осознавал, насколько слышно все его «ахи и охи» и громкие вздохи и выдохи, лишь бы матушка не услышала. Рука на члене, кажется, даже не ускорялась, двигалась в простом и не быстром темпе, кажется, дразня, недовольный таким раскладом Чон-Сан на секунду поднял взгляд, чтобы посмотреть на чужое выражение лица, тот улыбается как дурак, точно дразнит, ждет, когда попросят, чтобы ускориться, то и дело сжимая чужую талию до побеления костяшек, как ему нравится трогать Чон-Сана, так и не скажешь, что месяц назад они пытались друг друга поубивать. — Быстрее, — прошептал парень куда-то в чужую шею, извиваясь, продолжая царапать чужую, без этого измученную спину, параллельно другой рукой сжимая ткань тонкой футболки. — Что? Я не услышал? — вот же падла, всё он прекрасно слышал! Просто хочет поиздеваться, но ради своего же удовольствия можно и потерпеть. — Быстрее, пожалуйста, быстрее, — через каждое слово слышались тихие стоны, можно уже и не стесняться, мать Чон-Сана уже всё, кажется, услышала, рука на влажном члене начала ускоряться, неприятные звуки хлюпанья заполнили всю комнату, даже чуть оглушая, Гвинам наблюдал, как сидящее на нём тело извивается от обычной дрочки, а что случится, когда Гвинам будет не рукой его член гладить, а полноценно ебать? Там все соседи услышат без исключения, и даже его подруженька, размазано, но быстро двигая рукой, почти доводя Чон-Сана до конца, он резко остановился, наблюдая за реакцией сидящего, такая возможность раз в год выпадать будет, смотря как Чон-Сан относится к тактильному контакту в любом виде, можно и понаслаждаться хоть каплю этим порнушным личиком, почувствовав руки на своей шее, а потом уже перекрытие кислорода, он понял, что с этим дебилом шутки плохи, снова начиная ускорять темп, он почувствовал, как чужое тело дёрнулось от пришедшего оргазма, вязкая жидкость окутала чужую ладонь, ощущения не из приятных, улыбка сама растеклась по лицу, когда ему буквально упали в объятия, Чон-Сан что-то мямлил, зарываясь в чужую ключицу глубже, тело обмякло, ни о чем думать не хотелось, но, почувствовав, как в бедро что-то упирается, глаза сами закатились, точно, он же тут не один должен наслаждаться, в голову пришла отличная идея, которую хотелось воплотить в реальность. — Гвинам, как тебе отослать? — с улыбкой протараторил Чон-Сан, все еще пытаясь отдышаться, ему показалось что это его самая лучшая шутка за всю жизнь, наблюдая, как старший вытирает ладонь от его же спермы, столкнувшись взглядом, Чон-Сан даже засмущался, как девчонка, для него всё норма, но глаза в глаза для него что-то слишком странное и интимное. — Монстр тик тока, что ты пытаешься мне этим сказать? — ухмыльнувшись, Гвинам все же ответил на это странное заявление, он ждал ответа, наблюдая за действиями сидящего на нем парня, но таких поворотов он даже не ожидал, Чон-Сан буквально за секунду рухнул на колени, раздвигая чужие ноги как можно шире, устраиваясь меж раздвинутых ног как можно удобнее, он надул губы, Гвинам смотря на эту картину, витал в облаках, его пиздец как триггернуло на ту злосчастную фотку, отправленную именно сидящим перед ним Чон-Саном. — Чон-Хер, у меня сейчас хуй взорвётся. — Промямлил Гвинам, закрывая лицо ладонями, ему очень хотелось посмотреть на это зрелище, но пристально пялиться тоже как-то некрасиво, утонув в своих мыслях из фантазий, его унесло чувство холодка окутывающее все тело. Гвинам сделал глубокий вдох, словно перед погружением в воду, и, словно одержимый, грубо схватил его за волосы самой сильной хваткой на этом свете. Чон-Сан приоткрыл рот, послышалось неожиданное «о?!» возмущённое, удивлённое, уголки губ чуть приподнялись в улыбке, осознавая, что сейчас происходит, улыбка сладко натягивалась сама по себе, он негромко застонал, ухмыляясь, специально медленно развязывал шнурок обычных базовых спортивок, хотя это не обязательно, он оттягивает момент сладкого наслаждения как можно дольше. Младший спустил чужие штаны вниз, обратив внимание на сильную выпуклость, виднеющуюся в области паха, лишь тонкая ткань белья мешала разглядеть чужое достоинство, это словно грань между адом и раем. Парень смущённо отвернулся, снова прикрывая лицо тыльной стороной ладони, было просто невозможно смотреть, когда такой скромный и воспитанный Чон-Сан прижался лицом к его паху. Влажный, горячий, розовый язык обрисовал контур возбужденного члена, заставив издать непонятные звуки, не похожие на что-то человеческое. Быстрые движения руки и пара секунд помогли избавиться от одного элемента одежды, сейчас она была тут ни к чему, Гвинам вздрогнул, почувствовав поток леденящего, как показалось старшему, воздуха, охватывающего член, глаза в глаза Чон-Сан встретился с его глазами, такие тёмные, горят словно пламенем, когда губы сомкнулись на органе, Гвинам все же сдался, дав нижнему взять его глубже, ослабляя хватку в волосах, чуть поглаживая чужую голову в знак извинений. Хулиган наблюдал, как Чон-Сан заглатывает всё больше, ни разу не подавившись, он что, этим и раньше занимался? Прижимался языком к головке, делая им круговые движения, пока он дышал через нос, громко иногда вдыхая воздух жадно, словно задыхается. Гвинам тихо застонал, прикусив нижнюю губу, хотелось запечатлеть это зрелище, очень жаль, что глазами фоткать нельзя, прошло достаточно большое количество времени с тех пор, как он получал удовлетворение, от кого был просто безума, вселенная словно схлопнулась. Парень снова опустил взгляд на парня, сидящего меж его ног, одной рукой он помогал себе, другая рука сжимала бедро Гвинама, до такой степени, что побелели костяшки, наблюдал, как Чон-Сан втягивает глубже, покачивая головой «вверх и вниз», словно это что-то не преступное, он был так сосредоточен и увлечён тем, что сосет член, лёгкая ухмылка засверкала на лице старшего, это было действительно мило и нелепо, даже умственно отсталые или озабоченные люди не так любят такие занятия, как персона сейчас сидящая на коленях меж чужих ног, сейчас его, кажется, волновало, как заглотать побольше и ничего более. Он позволил ему взять контроль над ситуацией и направлять темп, как пожелает разум, вбирая всё больше и больше его члена, словно это последнее, что есть у Чон-Сана на этом свете, всё было довольно неплохо, пока тот не оказался прижатым носом к чужому животу. Горло сжималось вокруг кончика, горло адски болело и першило, слезы навернулись в уголках глаз, в уголках губ виднелись слюни вперемешку с природной смазкой, еще чуть-чуть, и это адское месиво начнёт стекать по и без того натерпевшему подбородку. Глаза сами закрываются от наслаждения, иногда даже закатываются, настолько это было хорошо, что словами это не опишешь, такое нельзя придумать, только пережить. Бедра Гвинама неконтролируемо дёргались, заставляя парнишку снизу скулить и глотать, снова и снова покачивая головой, старший почувствовал, как на бедра падают чужие слёзы, рука, которая ранее находилась на плече Чон-Сана, начала вытирать чужие слёзы, большим пальцем поглаживая ровную и острую скулу. Через небольшой промежуток времени отстранился, но лишь для того, чтобы лизнуть головку члена. Гвинам закидывает голову назад, тихо шипя, снова закрывая глаза и открывая рот в немом стоне, в тот момент, когда Чон-Сан пропускает член дальше в горло, даже дергается, но продолжает. Гвинам просто не может не смотреть на такой соблазнительный в придачу к этому одурманивающий вид, за такое даже деньги не жалко было бы отдавать, глаза младшего все так же слезятся, изредка слезы, стекающие по щекам, падают на чужие бедра, красиво и возбуждающе, когда он скользит по всей длине, а в уголках губ скапливается соленая влага и вместе со слюной течет по подбородку и пальцам, обхватывающие основание ствола. Дышать становится все труднее, но Гвинам пытается это игнорировать, продолжая наблюдать за происходящим, головокружение кажется очень даже приятным, именно сейчас. Гвинам заметил, что тот как рыба на суше, поэтому он оттащил Чон-Сана лишь слегка, но вполне достаточно, чтобы тот вдохнул воздух ртом, хоть и задыхался вокруг члена, но вновь обхватывает его губами, всасывая, как кот на мышку бросается, ей-богу. Старший выругался себе под нос, решив, что так никогда больше не повезёт, он, воспользовавшись шансом, он снова начал доминировать, направлять движения младшего в свою пользу, насаживая Чон-Сана до предела, иногда выдирая его волосы на голове, тот что-то мямлил, но усердно и хорошо продолжал свою работу, кажется, пытался что-то сказать. — Бля, я тебе рот ебал, хуй из-за рта вынь, а потом говори, — простонал он, тяжело дыша, медленно прижимая бедра к губам возражающего парня снизу, Чон-Сан заскулил, его голова кружилась, в ушах пульсирует, даже стреляет от нехватки воздуха, челюсть сводит от напряжения, но он ни в коем случае не собирается останавливаться. Гвинам остановил руку, переставая гладить по голове, внизу сидящего теперь слегка оттянул, сжимая и выдирая волосы на чужой голове, вцепился мёртвой хваткой, но, услышав шипение где-то внизу, ослабил руку, массируя макушку, будто бы извиняясь. — Ну какой же ты... Ты так хорошо это делаешь, — мямлил и мычал он между вздохами, — агх, как же пиздато. Гвинам ахнул, поскуливает и мычит одновременно, но пытается быть тише, остаётся лишь надеяться на чудо, и что они были не такими громкими, как казалось изначально, и их никто не услышал, что, конечно же, маловероятно, не тихие, но и не громкие стоны сверху звучат как самая лучшая и приятная мелодия за всю жизнь Чон-Сана, кажется, Гвинам приближается к разрядке. — Всё, всё, я сейчас... — пробормотал он, наблюдая, как Чон-Сан глотает глубже, подталкивая его к пику удовольствия. Младший охнул, когда его рот опустился как можно ниже, повезло, что у него нет рвотного рефлекса. Гвинам сделал толчок сильнее, продолжая вбиваться в податливое и такое необходимое тепло. Сделав пару финальных, прошипев всю нецензурную брань, которую знает, он закончил прямо в рот Чон-Сана. Гвинаму оставалось лишь наблюдать через мыльницу и небольшую дрожь, как по-сучьи ухмыляясь, Чон-Сан сглотнул его семя. Через некоторое время спустя, чувство усталости немного отпустило, сознание пришло в норму, снова опустив взгляд на все так же сидящего на коленях парня, он заметил, как Чон-Сан намеренно облизывается, словно кот после сметаны, он расплавил ему разум окончательно. В голове пусто, для полноценной картины не хватает только перекати-поля, но уже через секунду, стремительно приходя в себя, принимая свой прежний облик, Гвинам осознает, что произошло. Так нельзя. Это сумасшествие. Но эти мысли разом улетучились, когда он полетел на кровать, накинулись уже теперь с объятиями, сегодня, кажется, действительно самый счастливый день. — Фу, спермоглот, не трогай, вдруг заражусь еще от тебя, — в шутку прошептал Гвинам, ему сразу же прилетел удар куда-то в бок, неприятно, но терпимо. — Следи за речью, я тогда вообще щас уйду, — недовольно прохрипел младший, горло у того явно саднит, поэтому и голос как у прокуренного мужика, услышав извинения в свой адрес, он закатил глаза. — Чудик ты, сделай мне массаж, и удача на твоей стороне, — еле прошипел Чон Сан ложась на спину, на него сразу же сели тут и объяснений не надо почему Гвинам согласился, увидев, что чужая футболка задралась слишком уж коротко, он решил действовать, действительно удача на его стороне ведь телефон на кровати нашёлся почти сразу, сделав пару фоток обнажённой спины Чон-Сана, он поправил чужую футболку которая задралась откидывая телефон на другой конец кровати, делая массаж Чон-Сану в знак благодарности, ну и ради прощения, конечно же. — Ты сосёшь лучше моих бывших, — даже не понимая, что он только что сказал Гвинам улыбнулся, его снова ударили, кажется это знак, что рот пора закрыть.