Вернутся к фанфику

Часть 10. Эпилог

20 июня 2025, 22:12
Я стояла у вытяжного шкафа, в защитных очках и перчатках, с пипеткой в руке. Практически современная ведьма, вымеряющая капли очередного зелья, способного спасти мир. Только вместо котла — пробирка, на дне которой медленно переливался вязкий раствор — нестабильная смесь на основе третичной аминокислоты, модифицированной ингибитором сульфокислоты. В теории, реагент должен был подавлять активную фазу гиперкатализатора — замедлять или полностью глушить системную реакцию, аналогичную той, что вызывает «Берсерк». Я соединила две фазы. Раствор мгновенно помутнел. — Реакция образца 17-Бета с катализатором H-α2. Температура 23,1… — продиктовала я планшету, делая шаг назад. — Смесь нестабильна. Переход в оксидную форму… пять секунд. Уже на четвёртой пробирка вспыхнула, ярко, с жаром. Я тут же активировала аварийное охлаждение — и струя инертного газа с шипением сбила реакцию. Раствор посерел. Минус ещё один. Запишем в список неудач. Я сняла очки, вытирая запотевшие стёкла, и тут телефон пискнул. На часах почти одиннадцать вечера. Кто пишет в такое время? Например, тот, у кого сейчас раннее утро. «Ты еще не взорвала лабораторию?» Во вложении две фотки. На первой — выжженная солнцем пустыня, рыжий песок, потрескавшиеся камни. В кадре — длинные ноги в светлом камуфляже, пыльные ботинки, край автомата. И прямо на бедре, уютно устроившись, сидит ящерица. Красотка, хоть сейчас в рекламную кампанию National Geographic. Переливчатая кожа, крошечные коготки, хвост кольцом. Смотрит в камеру как профессиональная модель. На второй — селфи. Он. Мой лейтенант. Загорелый, с привычной уже щетиной и белой полоской шрама через щеку. Он склонился ближе к ящерке, и теперь оба смотрят в камеру. Ящерица — строго. Он — с легкой усмешкой. Красивый хищник и его мелкий пустынный собрат. Я рассмеялась и тут же набрала: «Нашёл себе местную красотку с чешуей?» Ответ не заставил себя ждать: «Ревнуешь к ящерице, Хесс?» «Я ревную к пустыне, дурак.» Пару минут — тишина, и я уже начала думать, что он отключился, как пришло еще одно сообщение. Групповое фото. На фоне какой-то полуразрушенной стены — все мои ребята. В пустынной форме, грязные, с автоматами. Как хренов постер к боевику, где всё идёт по пизде, но они всё равно побеждают. Трой в центре, сияет улыбкой на весь кадр. Раскинул руки, как будто хочет обнять весь мир. За ним — Дэгс, ставит ему «рожки» из пальцев и ухмыляется. Бишоп — серьезный, неподвижный, хоть сейчас фоткать для военного билета. Рэнди — прищурился и чуть поднял автомат, словно позирует на обложку журнала Hot Zone. Мэйсон — с краю, мимо проходил, и его силой втащили в кадр. На переднем плане — широкая тень от фотографа. Марлоу. Я уставилась на экран и вдруг поняла, как сильно скучаю. По ним всем. По шуткам Троя. По обнимашкам Дэгса. По спокойному Бишопу, стеснительному Мэйсону. По Рэнди, который стал мне как старший брат. И больше всего — по тени за камерой, которая держит нас всех вместе. Следом пришло сообщение. «Через неделю.» Я едва не завизжала от радости. Мой лейтенант возвращается.

***

Не знаю, как назвать то, что у нас с Марлоу. Отношения? Пожалуй. Хотя это слово звучит слишком прилизанно для того хаоса, в который мы вляпались. Но да — мы вместе. Уже какое-то время. Больше порознь, конечно. Он в своих постоянных командировках, где в любой момент может поймать пулю и не вернуться. Я в своей лаборатории, активно работаю с образцами Берсерка, которые сама же и достала. Ищу способы бороться с его эффектом, не убивая подопытного. Это не идеальная любовь с открыток. Мы часто ссоримся. Ну, скорее, это я ссорюсь, а он обычно молчит. Иногда он просто исчезает в себе, замыкается, становится холодным как кусок льда. А я — бешусь. Упрекаю, требую, срываюсь. Потому что не понимаю, что творится у него в голове. Потому что мне нужно знать, что я для него — больше, чем имя в телефоне. Больше, чем короткая передышка между миссиями. Он не умеет объясняться, разбираться, демонстрировать чувства. Не умеет отдавать контроль, а я не могу подчиняться. Иногда у меня сдают нервы от страха за него, и я не уверена, что смогу долго выдерживать это. Но когда он возвращается ко мне, смотрит своими невозможными глазами и прижимает к себе, я на время забываю обо всем. Так и живем.

***

Обещанная неделя прошла, а его всё не было. Ну ладно. Бывает. Миссия. Сбой связи. Срочные дела. Я убедила себя, что не надо паниковать. Прошёл ещё один день. Потом два. Пять. Неделя. Он не писал. Не звонил. Никакой весточки. И я начала сходить с ума. Прокручивала в голове всё, что могла. Может, попали в засаду. Может, он ранен. В плену. Может… его уже нет. Ночами не спала, глотая кофе и дурацкие фильмы. Днём срывалась на всех, кто попадался под руку. Ревела в туалете. Думала: "Сама виновата. Зачем вообще привязываться к человеку, который каждый день ходит по лезвию?" Я уже была готова поехать на базу или сразу в офис, приставать к командованию и требовать информацию. Но в пять утра, когда я только-только провалилась в полудрёму, кто-то постучал в дверь. Я вскочила, босиком, в старой футболке и с растрёпанными волосами. Сердце бухало где-то в горле. Я уже знала, кто это. Мой лейтенант вернулся. Он стоял на пороге — взъерошенный, грязный, с густой щетиной и темными кругами под глазами. — Привет, — сказал хрипло. Я шагнула к нему и впилась как клещ. Вцепилась руками в спину, спряталась лицом в грудь, вдохнула этот дикий запах — пыль, пот, металл. Родной. Теплый. Живой. — Где ты был, мать твою?! — выдохнула я, голос сорвался. — Мы застряли, — сказал он хрипло, уткнувшись мне в макушку. — Глушилка в зоне. Связи — ноль. Как только выбрались, сразу на погрузку. Даже пожрать не дали. — И ты не мог... — голос дрогнул, — ...не знаю, написать хотя бы одну чёртову строчку? Придурок. Я думала... — Я знаю, — он гладил меня по спине. — Прости. Я чуть отстранилась, посмотрела на него снизу вверх и выдала: — Ты отвратительно выглядишь. Но я всё равно хочу затащить тебя в постель. Он устало усмехнулся. — Я не мылся неделю. Тебе точно не понравится. — Проверим, — бросила я, потянув его за футболку. Он легко перехватил мои запястья. — Ви. — Ну что ещё? — Душ. Дай мне десять минут. И ты не задохнёшься от аромата пустыни. Он скинул рюкзак у стены, стянул через голову грязную футболку — и я почти застонала. Пыльный, потный, грязный — он все равно был самым сексуальным мужчиной на этой чертовой планете. А я так давно не чувствовала его в себе, что дрожь пошла по позвоночнику. Он бросил на меня взгляд — подожди. А я ответила своим — ага, щас. Я дала ему пять минут. Помыть самое важное. И пошла следом. Он стоял, оперевшись ладонями о кафель, опустив голову — напряжённый, будто всё ещё в бою. Горячая вода текла по его мускулистой спине, смывая слои пыли и пота. Пар застилал стеклянные стенки, делая очертания мягкими, расплывчатыми. Я вошла. Он не обернулся. Только сказал, низко, глухо: — Ви. Я тебя предупреждал. — А я плевать хотела, — прошептала я и прижалась к его спине. — Два месяца, Марлоу. Ты понятия не имеешь, как я тут с ума сходила. Он резко выпрямился, развернулся ко мне. В его холодных глазах сейчас полыхал огонь. Между нами — ничего. Ни одежды, ни воздуха. Только пар и больная, физическая тяга. Он провёл рукой по моему бедру и крепко сжал его. — Ошибаешься, сержант, — хрипло произнес. — Каждый чёртов вечер я думал о тебе. Представлял, как ты себя трогаешь. Стонешь без меня. Одна в своей постели. — Я пыталась, — выдохнула, прижимаясь к его паху. — Честно. Но твой член — это, блядь, не то, что можно заменить фантазией. Он коротко зарычал, схватил меня за задницу, поднял — и я обвила его ногами. Холодная стена ударила в спину, но мужчина спереди был горячий. Такой горячий, что я бы сгорела, если бы на нас сверху не лилась вода. Твёрдый стояк скользнул между складками, и я чуть не взорвалась прямо там. — Вниз, Марлоу! — скомандовала я, сжав его бедрами. — Сейчас же. Он хрипло рассмеялся. — Ты охренела, Хесс. Десять минут подождать не смогла. — Ни минуты больше, — я потянула его за волосы и заерзала на руках, пытаясь потереться о горячую головку. Лейтенант обхватил себя у основания, направляя, и опустил меня вниз, насаживая до конца. Я запищала от удовольствия, откинула голову — и ударилась затылком об стену. — Ты скучала, сержант? — прошипел он в ухо. — Нравится, когда я в тебе? Я застонала вместо ответа, а он сжал мои ягодицы, приподнял и резко толкнулся бедрами. — Да-а… — выдохнула я, впиваясь ногтями в его плечи. — Не останавливайся, Марлоу! Быстрее! — Кажется, ты забыла, кто здесь отдает приказы, — усмехнулся он, наклоняясь к моей шее и всасывая нежную кожу влажным ртом. — Ты нарушаешь субординацию, сержант. Может быть, тебя нужно наказать? — О боги, да-а! Накажи меня, лейтенант. Я была плохой девочкой. Он провел ладонью между моих грудей, обвел левую и грубо сжал, приподнимая. Наклонился, взял в рот сосок, оглаживая его языком. А потом внезапно прикусил, так что я взвизгнула. — Самовольно оставила позицию, — отчеканил он. — Нарушила приказ. Провоцировала офицера на неуставное поведение. Он сжал сосок пальцами и чуть потянул, так что болезненно-сладкая волна пронзила меня от груди до промежности, натянутой на его член. — Да, ты была очень плохой девочкой, Хесс. Это тянет на трибунал. — Может, сначала — дисциплинарное взыскание? — заканючила я. — В полевых условиях… подручными средствами? — Что ж, на первый раз сделаю тебе поблажку, сержант. За каждый проступок — десять ударов. И считай вслух, боец. Собьешься — перейдем к более суровым наказаниям. Он сам уже с трудом сдерживался, поэтому подхватил меня обеими руками за бедра, впечатал в стенку и начал яростно трахать. Я честно пыталась считать. — Один… два… чёрт, три… — но язык не слушался, каждый толчок полностью обнулял оперативную память. — Громче, сержант, — рявкнул Марлоу на ухо. — Четыре… пять… о, даа, Рид!.. семь… Он резко замер. Застыл внутри, остановив поток моего наслаждения. Я замолотила его кулаками в грудь. — Твою мать, Марлоу! Продолжай! — Шесть, сержант. Ты забыла шесть. И его губы растянула хищная ухмылка.

***

Получив своё дисциплинарное взыскание с выговором, взбучкой и всеми вытекающими, я еле-еле выползла из душа. Колени дрожали, мышцы горели, на губах ещё пульсировал его поцелуи. Я оставила Марлоу с заслуженным правом отмыться после долгой командировки. Доползла до кровати, рухнула на живот и выдохнула в подушку что-то между стоном и счастливым матом. Он вернулся. Живой. Горячий, мокрый, мой. И, если он не свалит завтра на новую миссию, то возможно, даже останется на несколько дней. Может, на неделю. Химслужба официально теряет сержанта Хесс на этот срок — я в отпуске. Пропала. Умерла. Через три дня свадьба у моей сестры Роуз. И я впервые за всё время — серьёзно, по-взрослому — подумала: а если… если я возьму его с собой? Показать семье. Не как загадочного лейтенанта, который чуть не задушил меня в машине и трахнул в больничной палате, а как… ну, как мужчину. Моего мужчину. Я даже представила: он в костюме, серьёзный, красивый, с этим чертовым взглядом, от которого тётушка Энни и кузина Валери немедленно захотят развестись ради него. Боже. А что, если он не захочет? Что, если это для него чересчур? Всё это — родственники, костюмы, мои бесконечные тётки, спрашивающие, когда мы поженимся. Это же настоящий кошмар. Марлоу вышел из ванной. В одном полотенце, чем на пару секунд поломал мой мыслительный процесс. Его татуировка гипнотизировала меня взглядом сразу трех змеиных голов. — Рид, — сказала я, старательно подбирая слова, чтобы не напугать его, — я тут подумала… Он даже не моргнул: — Да. Хорошо. Я моргнула за него. — Что — хорошо? Он пожал плечами, как будто это не было великое откровение: — У меня две недели отпуска. Можем пойти на свадьбу к твоей сестре. Без проблем. Я зависла. А потом начала прокручивать последние пару минут. Я же… не задавала вопрос? Я просто подумала… Или нет? Может, сказала вслух? Не сказала? Да какая разница. Главное — он не против. Он согласен. Он поедет. Он готов встретиться с моей семьёй. В статусе моего. Моего парня. Моего Марлоу. Боже. Мама обалдеет.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!