Две половинки

Две сферы крутились в маховике: одна означала будущее, другая — прошлое. А между ними перетекал песок времени. Песок времени однажды дала ей Минерва Макгонагалл, а она, в свою очередь, свято верила, что Гермиона не будет использовать маховик для бесполезных, а то и опасных, экспериментов. Но Гермиона была слаба, и как же она жалела, что когда-то осуждала Рона за его слабость! Вместо того чтобы делать уроки и писать эссе с помощью маховика, она пыталась посмотреть будущее, чтобы узнать, как будут складываться её отношения с Драко Малфоем! «Это ужасно глупо», — сказала бы ей Минерва Макгонагалл, поджимая губы. «Как ты можешь делать это ради хорька?!» — заорал бы Рон. «Гермиона, я думал, ты найдёшь ему лучшее применение», — сказал бы Гарри. И только мама не стала бы её осуждать, потому что понимала её как никто другой. Но мама не могла её услышать, ведь маховик всё ещё не мог забрасывать так далеко в прошлое и Гермиона еще не могла изменить Обливиэйт, отнявший у нее семью. Все, что у неё было, это двадцать минут, а иногда полдня вперёд и назад. Это было каплей в море! Потому что узнать, что скрывается за маской Малфоя, было совершенно невозможно! Они каждый четверг встречались в библиотеке после уроков. И ей казалось, что его маска холодного безразличия рядом с ней становится еще плотнее и непробиваемее. Ей еще ни разу не удалось разглядеть, какие чувства к ней скрывает невыносимый принц Слизерина. — Что это? — Драко поднял с пола цепочку. Затем он нашел закатившийся под стул маховик. — Неужели это маховик времени? — он поднял маховик и стал рассматривать его с большим интересом. — Ого, тут выставлено время на двадцать минут вперёд. Ты, что, перемещалась посмотреть, как идёт наше занятие? — Отдай маховик, Малфой. Он неохотно протянул ей цепочку с маховиком. — Так всё-таки? Куда ты перемещалась? — Хотела посмотреть, выучил ли ты домашнее задание или опять скажешь, что у тебя не было времени. — Значит, я прав и ты перемещалась в будущее? — Малфой придвинулся. — И что мы там делали? — Подожди… — Гермиона поставила время на двадцать минут назад и крутанула маховик. Резкий вдох. Цепочка соскальзывает с груди, и маховик закатывается под стул. Драко кажется, что это уже было, и он совершенно автоматически наклоняется и протягивает руку к маховику: — Что это? — Драко поднял с пола цепочку. А затем нащупал под стулом маховик. Он не успел даже разглядеть его: — Да, — буркнула Гермиона, вырывая маховик из его рук. — Что «да»? — спросил он, немного удивленный тем, как резко она вырвала маховик. — Да, это маховик времени. — Откуда он у тебя? Я думал, их всех уничтожили в Комнате Времени в Министерстве. «Из-за твоего отца и таких, как вы», — хотела сказать Гермиона, но не стала. Когда она сказала это в их первый разговор, они страшно поругались. Ей пришлось вернуться в прошлое на двадцать минут назад, когда этот разговор еще не случился. Но теперь Гермиона знала, что тема его отца и всего, что связано Волдемортом и Малфой менором, для Драко крайне болезненная. Он либо закрывается. Либо, как сегодня, плещет гневом. Он рассказал ей, точнее, проорал, пугая остальных учеников в библиотеке, что Малфой менор похож на мертвеца после Волдеморта. Что его парк погиб. И все они просто делают вид, что живут. Потому что хорошо жить, когда у тебя в душе свет, а как жить, когда там сплошная тьма? Так она поняла, что он знает и о тьме, и о свете. Она сказала ему, что в его душе тоже есть свет. Драко ответил, что это бесполезно и ему лучше уйти. А она не хотела, чтобы он уходил. — Я сделала маховик сама. — И как? — спросил Драко. — Как далеко он может путешествовать? — Пока не очень далеко. Но я над ним работаю. — Она надела цепочку с маховиком и спрятала ее под одеждой. — Так ты выучил домашку? — Кажется, ты уже спрашивала это… — Драко нахмурился, пытаясь не утонуть в состоянии дежавю, а потом достал пергамент с заданием. Он решил, что все его странности восприятия от того, что он не спал ночью. Весь последний месяц Блейз с некоторыми слизеринцами (и не только слизеринцами) собирались у Чёрного озера. Окна Слизеринской гостиной смотрят в глубины озера, а за старинным шкафом с коллекцией черепов нашелся тайный проход на берег. Естественно, очень скоро им воспользовались. Обычно, устроив вечеринку у озера, ученики не спали всю ночь. Однажды кто-то умудрился поймать русалку. Пьяный Гойл назвал её красоткой, и чуть не лишился руки. Зубы у русалок впечатляющие. — Ты не сделал домашнее задание? — спросила Гермиона, заметив, что он долго расшифровывает заклинание. — Не успел, — признался Драко. — Опять? У тебя же была целая неделя, чтобы сделать его. — Было много дел. — Вроде того, чтобы провести ночь у Чёрного озера, — усмехнулась Гермиона, — история о том, как вы вытащили гигантского кальмара даже до Гриффиндорской башни добралась. Кстати, что вы с ним сделали? — Выпустили обратно в озеро. Он очень агрессивный. — А русалка? Она была хорошенькая? — Примерно как Филч, только с большими зубами. Гермиона улыбнулась. — И про то, что твой приятель приносит алкоголь в школу, тоже стало известно. Минерва Макгонагалл меня вызывала, чтобы поговорить о тебе. — И что ты сказала? Гермиона посмотрела ему в глаза. — Я сказала, что ты хорошо занимаешься. — Зачем ты соврала? — Это не ложь. Я же вижу твой потенциал. Я вижу, что ты можешь. У тебя есть способности. Драко склонился над пергаментом, и хотя ему стало стыдно, что он опять не сделал задание, его мысли были не о заклинании. Он думал о свете — о той стороне, на которой она была. И откуда только приходят такие странные мысли?