Немного света

Утром снова горели свечи, а все потому, что было пасмурно и темно, как осенью. — Мне кажется, это место откликается на наши мысли, — сказала Гермиона, ставя на стол поднос с печеньем и чаем. — Утром я подумала, как жаль, что мы пропустим сегодня занятия и… — Пропустим занятия? Серьезно? Ты переживаешь из-за этого? — Да, я расстроилась из-за этого, точнее, я подумала об этом, пока ты спал, и ты знаешь, мне показалось, что за окном стало темнее. — Тебе показалось. Драко посмотрел в окно. — Похоже на ноябрь, да? — хмуро сказал он, глядя, как ветер расправляется с мёртвым розовым кустом. — Слишком, — ответила Гермиона. — Садись. Позавтракай. Я думала о хорошем, когда заваривала чай, — она улыбнулась. — О том, что сегодня мы отсюда свалим? — Не совсем, — Гермиона протянула ему чашку. — Я думала о розах. Наверное, этот парк был очень красивым когда-то. Драко промолчал. — Дом, наверное, раньше тоже был очень красивым. — Он всегда был таким, — ответил Драко мрачно. — Знаешь, — Гермиона прищурилась. — Ты сейчас похож на этих людей, которые вечно всем недовольны! Неважно, сколько у них денег и что они имеют. Они недовольны всегда! Что бы у них ни было. Разве тебе хочется так жить? Разве вот это все, — она обвела гостиную рукой, — ради этого? — А что ты предлагаешь? — Радоваться тому, что у тебя есть! — Было бы чему… — Я теперь понимаю, почему ты всегда воевал с Гарри. Ты вечно соревновался с ним во всем, хотя ты сам… — она резко запнулась, не договорив. — Что, я сам? Ну скажи. Он уставился на нее. Поттер — всеобщий любимчик, которому всегда везло! И он… — Ты же и так был популярным, не меньше Гарри. Просто тебе всегда было этого мало, и ты хотел еще больше. А в результате ты все… — Потерял, да? — кривая улыбка появилась на его лице. И он посмотрел на руку, где когда-то была Темная метка. — Я не это хотела сказать. Я просто хочу сказать, что глупо пытаться занять чье-то место, ведь у нас есть свое собственное. У нас у всех есть своя дорога, куда нас ведет наше сердце. Если бы ты только знал, сколько людей живут хуже, чем ты. Если бы ты сравнивал себя с ними, а не с Гарри, ты бы никогда не стал ему завидовать. — Я не завидовал ему, — сказал Драко. Гермиона знала, что это не так, но не стала спорить, чтобы он мог сохранить лицо. — Ну что, пойдем? Нам нужно взять немного еды в дорогу, а еще нам нужны теплые мантии. — Вот они, — он кивнул на кресло, где правда лежали две теплые мантии. — Ого! Ты уже подумал об этом? — Я разве похож на идиота? После завтрака, взяв немного еды из кладовой, они вышли из дома. Мощеная дорожка перед домом исчезла, и Драко знал, что это недобрый знак. Эта дорога вела к большим кованым воротам у входа в поместье. Теперь на месте дорожки был сад. А главное, Драко не помнил, видел ли ее вчера. — Ладно, — сказала Гермиона. Она тоже помнила, что раньше здесь была дорога и огромные ворота. — Пойдем поищем другой выход. — Идем, тут должна быть поляна за садом, оттуда я пришел. Они накинули капюшоны и отправились по тропинке к лесу. Ветер становился сильнее. Капюшон постоянно падал с головы, поэтому приходилось придерживать его руками. Ноги утопали в грязи, и лес не становился ближе. Драко вдруг выругался. — Мы ходим кругами, — сказал он. — Мне тоже так кажется, смотри, лес как будто стал правее. А дом ближе. — Что за… Он попытался смахнуть грязь с мантии — бесполезно. Волосы промокли, и даже мантия стала тяжелой и влажной от дождя. Становилось все холоднее. Вот уже третий час они ходили вокруг сада, пытаясь найти выход из поместья. Но везде и всюду были побитые розы — и поляна за садом не становилась ближе. Гермиона вдруг закричала: — Драко! Смотри! Драко увидел розу — ещё одну розу. Но эта роза была жива. На ней были листья, и тонкие стебли были зелеными. — Одна-единственная живая, — сказала Гермиона. И роза едва заметно кивнула им, склоняемая ветром. — Я думаю, этот мир ненастоящий. Где твои родители? Почему не действуют наши палочки? Куда исчезли ворота? Почему мы не можем отсюда уйти? — Пока не знаю, — ответил Драко. Он догадывался с самого начала, что это всё ненастоящее. Но его мысли были куда мрачнее, чем у Гермионы. Он боялся, что где-то сейчас ими питается старый мох. Бр-р… Драко выбросил эти мысли из головы. Вдруг и правда в этом месте мысли становятся реальными? Они вернулись в дом и снова зажгли камин в гостиной. Очень скоро он затрещал. Гермиона наконец смогла согреться после долгих хождений под холодным дождем. — Может, это лишь мой сон? — сказала она. — Дай руку. Гермиона протянула ему руку. Драко потряс ее. Быстро и грубо, лишь бы Грейнджер не поняла, как сильно ему хотелось дотронуться до нее. А когда она поморщилась, понял, что опять переборщил. А ведь он мог дотронуться до нее по-другому, нежно, — так, как умел делать это с девушками. Но рядом с Гермионой он не мог вести себя нормально, а вел себя, как идиот. — Ты настоящая, — сказал он довольно грубо, злясь на себя, а не на нее. — Ага, — Гермиона потерла руку. Пока не стемнело, они осмотрели весь дом. И, конечно, не нашли ничего — никакой подсказки, как им отсюда выбраться. Зато Гермионе понравилась библиотека. — Здесь не так уж и плохо, — сказала она, набрав целую стопку книг. — Где мы будем спать сегодня? — спросил Драко, когда она вернулась с книгами в гостиную. — Я могу остаться тут, — пожала плечами Гермиона, — а ты иди в свою спальню. — Здесь полно гостевых комнат. Выбери любую. Комнаты располагались на первом этаже. Все они были одинаково холодные, просторные и неуютные. Гермиона выбрала ту, в которой ей было приятнее находиться. «Не место красит человека, а человек место», — сказала она самой себе, складывая книги у прикроватного столика. Она не хотела думать, на сколько они тут застряли. Был бы цел маховик, они бы могли вернуться в прошлое! А теперь придется довольствоваться тем, что есть. Кажется, в кладовой, кроме пирогов, были еще разные вкусности, да и не всякий раз можно было вот так спокойно посидеть с книгой, пока дождь бьет в окно. Решив так, она вернулась в гостиную. — Я накрою на стол, — сказала она, — тебе что-нибудь принести? — Что? — ее вопрос выдернул Драко из своих мыслей. — Еда, мы не ели весь день. — Не хочу. — Ну ладно… — она улыбнулась. — Я принесу чего-нибудь вкусненького. Она подумала, что было бы неплохо поставить в гостиной букет цветов. Так стало бы уютнее. Но цветов не было, зато она помнила, что видела на кухне красивую посуду. Что-нибудь она все равно сделает, чтобы поднять им обоим настроение.

Спустя три дня

Драко стоял, скрестив руки на груди, и мрачно смотрел в окно. — Я не могу смотреть на это, Драко, — сказала она на третий день. Дождь не уставал лить, переходя в снежные хлопья. Они постоянно сидели дома, где уютнее не становилось ни на грамм, питались нескончаемой едой из кладовой и обходили стороной подвал. — Этот сад такой грустный. У меня просто горло сжимается, когда я смотрю на него. — Примерно моё ощущение. А ты мне не верила, что здесь плохо. Его лицо было бледным, таким же, как и этот сад. Гермиона впервые видела его без маски, без его оборонительных конструкций в виде колких слов и показной надменности. Он был сломлен, как этот дом. Сломлен, но не сдавался. — Его не вылечить, — произнёс Драко. — А я всё равно попытаюсь, — Гермиона глядела на сад. — Не могу на него смотреть. — Слёзы полились из глаз. — Не могу. Не могу смотреть, как он умирает. — Если бы моя палочка действовала, я бы просто тут все уничтожил. — Я хочу сохранить его. Все равно мы тут застряли и делать здесь больше нечего. Гермиона ушла. Драко остался стоять у окна, наблюдая, как ветер и дождь поглощают его сад. А потом он увидел, что в парк идёт Гермиона с ведром и лопатой. Нашла-таки инструменты в будке садовника. Она села на краю сада. И начала убирать поломанные розы. Если бы она только видела, как далеко простирается убитый сад, она бы никогда не стала делать это. А Драко видел. Видел много раз из окон своей комнаты на втором этаже. Гермиона сидела на земле. А дождь капал и капал.

На следующий день

— Драко, помоги мне. — Что это? Сколько ткани… — Я искала шторы… — Гермиона вручила ему стопку платьев. — Вот возьми, это одежда. Ух! — Зачем тебе столько платьев? — Это сказал человек, который привез в школу восемь чемоданов с одинаковыми черными костюмами и водолазками? — Там были книги. — Ладно, вот еще, — Гермиона положила ему на руки еще стопку одежды. Скорее всего это были платья Нарциссы, которые она носила, когда училась в Хогвартсе. Драко никогда не видел их раньше. Одежда Гермионы: её джинсы и свитер — пришла в негодность очень быстро. Да и стирать ее было тяжело; она ещё и не высыхала. Они отнесли платья в ее комнату. Драко заметил, что в гостевой комнате куда-то исчезли темные старые шторы, а окна были распахнуты. — Решила проветрить тут все, — объяснила Гермиона, заметив его взгляд. — И впустить немного света, здесь было так темно и сыро. Она положила стопку платьев на кровать и выдохнула. Солнечные лучи скользили по стене, и Драко вдруг понял, что за окном вышло солнце. Впервые с тех пор, как они тут оказались, небо стало расчищаться. — Выйди, я хочу переодеться, — сказала Гермиона, — подожди меня в коридоре. Драко вышел в коридор. Он смотрел на пустые рамы картин, на которых раньше были изображены его предки и ждал, когда Гермиона его позовет. — Заходи! — услышал он наконец. — Ого! — только и сказал он, открыв дверь. — Нравится? — улыбнулась Гермиона, покружившись перед ним в платье. Она вся сияла. Дело, конечно же, было в платье, которое ей очень шло. А может, это солнце, проникая через тяжелые облака, делало все кругом особенно привлекательным. Улыбка на ее лице была такой искренней и счастливой, что Драко тоже улыбнулся. Он хотел сказать, что она очень красивая, но как это часто бывает — чем искренее чувства, тем сложнее бывает подобрать слова. Он просто любовался ею и, когда она шла мимо него к двери, сказал: — Хоть прямо сейчас на бал. — Но пока я иду в парк, — ответила Гермиона. Эта одежда была словно создана для нее. Ей очень шли бархатные мантии и шелковые платья, и много раз его взгляд останавливаются на ней, когда она работала в саду. Из окна его комнаты она казалась в длинном шелковом платье огромной единственной розой. Гермиона не жаловалась на работу. Она вообще редко жаловалась. На третий день Драко к ней присоединился. Теперь они копали вдвоём.