Встреча.

       Аль-хайтам помнит вид разбитого Кавеха в библиотеке, во время их ссоры. Тогда он, не поведя бровью молча ушел, не забыв надменно вычеркнуть из проекта свое имя, тем самым ставя точку на их отношениях. Что-то неправильное, глубоко в душе твердило ему вернуться в библиотеку, утешить своего старшего и извинится перед ним (Вот только зачем извиняться за правду?). Рана на его душе, оставленная острыми, как бритва, словами Кавеха про то, что их знакомство было напрасным, была слишком свежей. Он не хотел в данный момент видеть этого человека.       Однако, спустя много лет после злосчастного дня их с Кавехом ссоры, Аль-хайтам никак не ожидал снова увидеть убитого горем Кавеха. Но в этот раз уже в таверне, окружённого тучей пустых бутылок из-под дешевого вина. Это казалось Аль-Хайтаму иррациональным, он слышал о великолепии дворца Алькасар-Сарай, ведь о нем говорили сейчас все. Ему даже удалось увидеть его собственными глазами, зрелище было поистине прекрасным.       Кавех был человеком спроектировавшим его, разве он не должен сейчас вкушать лучи славы в каком-нибудь дорогом ресторане? Все попытки Аль-Хайтама распутать клубок из возникших вопросов, лишь запутывали его все сильнее. Он забыл, что перед ним никто иной как Кавех, который ставил понятие логики под сомнение, одним лишь своим существованием.       Единственным способом узнать все ответы — спросить Кавеха напрямую и лишь надеется, что тот расскажет. Он направился в сторону его столика, находящегося в самом углу помещения.       Аль-Хайтам уже и забыл о ране на своей душе. Она зажила, но на ее месте остался уродливый шрам. И этот шрам начал неприятно болеть. Эта боль была обратно пропорциональна сокращению расстояния между ним и Кавехом. Сейчас он мог разглядеть Кавеха поближе, грязные потускневшие волосы, опухшие глаза с огромными темными мешками под ними. Этот Кавех был совершенно не похож на того Кавеха, которого он помнил, тогда, в библиотеке, единственное что осталось неизменным — это взгляд карминовых глаз, на глубине которых всегда таилась печаль. Сейчас эти глаза совершенно не обращали на Аль-Хайтама никакого, они смотрели куда-то в стену, видимо их владелец был погружен в глубокие раздумья.       Аль-Хайтам, наверное, впервые в жизни замешкался, но сразу взял себя в руки. Он не стал церемониться.       Сев на стул, который находился напротив Кавеха, он спросил: — Я жду объяснений от тебя прямо сейчас, что ты тут делаешь?       Довольно резко, он сам не ожидал от себя такого.       Его слова вывели Кавеха из транса, его плечи вздрогнули и теперь взгляд немного ошарашенных алых глаз был направлен прямо на него, Кавех не ожидал что его кто-то окликнет.       Аль-Хайтам был не прав, всмотревшись в глаза Кавеха. Даже взгляды отличались. У нового Кавеха, в глазах была только печаль, не было больше оттенков других эмоций, которые так отчаянно пытались ее замаскировать.       После нескольких секунд молчания, которые казались Аль-Хайтаму вечностью, Кавех наконец заговорил. — Аль-Хайтам… — Голос Кавеха был хриплый, дрожащий и явно оттчаянный, — Я…       Это было все, что смог выдавить из себя Кавех, он не был готов ко встрече с бывшим другом, он мечтает провалиться в бездну прямо сейчас.       Между ними снова повисла неловкая тишина. — Кавех, — На этот раз голос Аль-хайтама звучал мягче, — Скажи мне, что случилось?       Аль-Хайтам заставлял себя верить в то, что он спрашивает это только для того, чтобы утолить разгоревшийся интерес, узнать ответы на заинтересовавшие его вопросы, совершенно не потому, что у него больно сжимается сердце от такого вида Кавеха, именно Кавеха, будь на его месте кто-то другой Аль-Хайтам бы даже не обратил на него внимания.       Кавех опустил взгляд на свои дрожащие руки и молчал. Так он сидел долго, настолько, что Аль-Хайтам начал терять терпение, но сдерживался, навязываться не было в его компетенции, поэтому он терпеливо ждал. — На что ты готов ради достижения своей мечты, Аль-Хайтам?       Тот не ответил. — А вот я готов на все, — на глазах Кавеха выступили слёзы, он продолжил, но теперь он говорил почти шепотом, — теперь у меня ничего нет.       Аль-Хайтам внимательно слушал Кавеха, не перебивая и не смея отвлекаться на что-либо. Кавех рассказывал ему про все: про смерть отца в пустыне, про горе матери и про то, как она вышла замуж в Фонтейне, про работу, которая чуть не свела его с ума из-за своей монотонности, про Алькасар-Сарай, который разрушила зона увядания и на какие жертвы он пошел ради его восстановления и именно поэтому он теперь без крова над головой и в долгах, абсолютно потерянный в этом мире. На погашение долга, повисшего над ним, возможно уйдет вся его жизнь. Периодически, во время своего рассказа, Кавех задыхался в рыданиях, не в силах вымолвить из себя ни слова, он мог лишь вытирать слезы рукавом, на своем покрасневшем лице, в отчаянных попытках успокоиться.       К концу своего рассказа Кавех был абсолютно истощен морально и физически, он смотрел в глаза Аль-Хайтама, ожидая осуждения последнего. Тот за время всего повествования ни разу не попытался хоть как-то успокоить Кавеха, готового потерять сознание переизбытка эмоций. Аль-Хайтам просто сидел и смотрел, в его узких зелёных глазах, не было ни намека на сочувствие или осуждение.       Аль-Хайтаму потребовалось некоторое время чтобы собрать пазл воедино. Кавех хоть и нарушал все законы логики, но исход его действий был весьма логичен. Человек, который отдает все для счастья других, в конечном итоге остаётся ни с чем, такая до боли простая аксиома, но Кавех все никак не поймет, возможно теперь он понял, он просто не хочет это признавать.       Аль-Хайтам после долгой и тяжёлой паузы задаёт лишь один единственный вопрос: — Тебе удалось воплотить в жизнь свои идеалы?       Он не получает на него ответа.       Аль-Хайтам встаёт со стула, берет руку Кавеха в свою и тянет его за собой, к выходу из таверны. Он не простит себе, если снова оставит Кавеха страдать в одиночестве. —Куда мы идём? — Домой, Кавех, мы идём домой.