А что, если всё закончится плохо?

Лисы провели почти весь следующий день на улице, заливая свои похмелья кофе и изотоником. Они прошлись вверх и вниз по близлежащим тропам и записались на верховую езду днём, то есть все, кроме Мары и Аарона, потому что Мара была не настолько мазохисткой, чтобы пытаться забраться на, блять, лошадь со своими травмами. А вот её брат... Когда Нил вошёл на кухню с обнажённым торсом (и нанесёнными на нём повреждениями), Мара наблюдала за реакцией товарищей по команде в молчании, их удерживало недавнее предупреждение Рене. Ники дёрнулся и отвернулся, тогда как Аарон рассматривал увечья с тем, что Мара сочла бы академическим интересом студента-медика. Дэн открыла рот, но вовремя прикусила язык. Мэтт за долю секунды перешёл от шока к ярости, а Элисон отвела взгляд так быстро, как только могла. Мара ещё не видела масштабы повреждений на теле Нила. Некоторые из них были ей знакомы. Шрам в форме утюга на плече – наказание за то, что он не был достаточно неподвижен и тих, когда приходили органы опеки. Мара до сих пор помнила, как кожа слезла вместе с раскалённым металлом, и с трудом проглотила ту первобытную ужасную картину, которая всплыла в памяти. И был петлеобразный шрам, изгибающийся над ключицей, оставленный одним из ножей их отца – наказание за мнимую провинность сына перед отцом. Но появились и новые шрамы, с тех времён, когда он бегал вместе с их матерью. Шрамы от пуль, от ножей. Бесформенное пятно бледной кожи от плеча до живота. И, конечно, самые свежие дополнения к его невольной коллекции. Тяжесть напряжения висела в воздухе, как мокрое одеяло, и казалось, что Нил задыхается под ним. Тогда Мара, привалившись к стойке за спиной, сказала: — Надеюсь, верховая езда стоила дополнительных дней на скамейке. Нил закатил глаза, но его плечи заметно расслабились. — Будто ты выйдешь на поле раньше меня. Это ведь тебя пырнули, помнишь? — Что-то такое припоминаю, — легкомысленно отозвалась Мара, лишь бы заставить его фыркнуть. — Десять баксов, что меня всё равно выпустят раньше. — Узнаем на следующей неделе, — вызвал её Нил. — На следующей неделе? — Переспросил Аарон, ошеломлённый. — Абсолютно нет, — сказала Дэн. — Ни хрена вы играть не будете. Думаете, тренер допустит кого-то из вас на поле, когда вы в таком состоянии? Я выйду вместо Нила. Рене, ты поможешь Элисон ещё раз, да? — Она глянула на Рене и дождалась её кивка. — Доверьтесь нам. Мы удержим позиции. А вы двое сосредоточьтесь на том, чтобы залечиться, чтобы мы могли использовать вас в полуфинале. Мара скорчила рожу, но умнее было не спорить. Нил вздохнул. — Я вам доверяю. Спасибо. — Ого, — сказал Ники. — Так кто кого очеловечивает в этих отношениях? Эндрю небрежно потянулся к деревянному блоку с ножами. Рене бесстрашно убрала его из-под руки и одарила улыбкой взгляд, которым Эндрю встретил её вмешательство. Ники, воспользовавшись отвлечением Эндрю, спрятался за Кевина, который тут же скривился и вернулся обратно на сторону Эндрю. — Кстати говоря, — сказала Элисон, — я всё ещё жду объяснений, Нил. Когда мы об этом поговорим? — Она пошевелила пальцами в их сторону. — Я за то, чтобы никогда, — пробормотал Аарон, привалившись к стойке рядом с Марой. — Поддерживаю, — сказала Мара. — Мне незачем знать о личной жизни брата или о чёрт знает чём, что у вас там происходит. — Не будь смешной, — запротестовала Элисон. — Не в ближайшее время, — сказал Нил. И, заметив её возмущение, добавил. — Все выходные я только и делал, что раскрывал людям все свои тайны, и придётся повторить то же самое, как только мы вернёмся на кампус. Думаю, на этой неделе я уже достаточно отдал, разве нет? Элисон открыла рот, будто собиралась спорить, но так и не нашла слов. После бесконечной паузы она глянула на Дэн и Рене. Дэн слегка дёрнула подбородком; Рене лишь улыбнулась. Элисон скривилась, но вновь обернулась к Нилу. — Ладно. Будь жадиной, пока. Но мы всё равно вытащим из тебя детали.

***

До открытия столовой на ужин оставалось время, и они отправились в игровую комнату. Кевин сразу направился к телевизору и переключал каналы, пока не нашёл спортивный. Дэн и Элисон заняли стол для кикера, остальные разделились на команды для бильярда. Мара же не проявила интереса ни к тому, ни к другому, поэтому наугад взяла книгу с полки и устроилась рядом с Кевином. После ужина Аарон помог Маре обработать и перевязать раны, а затем они присоединились к Ники, Рене и Элисон в джакузи. Мара поняла, насколько это было плохое решение, только когда Элисон открыла рот. — Ладно, раз Нил не хочет делиться, значит, моя следующая цель ты, — сказала Элисон, опершись локтем о край джакузи и подперев подбородок кулаком. — Как это вообще, вы с Аароном, произошло? — О, да, я тоже хочу знать, — с энтузиазмом подхватил Ники. — Вы же должны мне рассказать историю, помните? — Мы вам ничего не должны, — сказал Аарон. — Эй, я держал ваш секрет целый месяц, — напомнил Ники. — Для меня это серьёзно. — Всё равно толку не было, — фыркнула Мара. — Эндрю и так раскусил. — Но я же никому не рассказал! — Возмутился Ники. — Я заслуживаю награды. — Постой, постой, а когда ты узнал? — Требовательно спросила Элисон. — Сколько это вообще длится? — Я застукал их за поцелуями ещё в сентябре, — сообщил Ники с чрезмерным удовольствием. — В сентябре? — Переспросила Элисон. — Я думала, это началось только к Дню благодарения. — Так когда же? — Уточнил Ники. — Не твоё дело, — в унисон отрезали Мара и Аарон. Ники надулся. — Понятно. Значит, скучность у вас в крови. Мара плеснула на него водой, чтобы заткнуть. — Ладно, не рассказывайте, — проворчала Элисон. — Но, ублюдки, вы хотя бы используете защиту? У Мары слишком много потенциала, чтобы завести ребёнка так рано, и если ты всё испортишь, Аарон Миньярд... — Господи, Элисон, — простонала Мара. Элисон пригрозила пальцем Аарону: — Я серьёзно, Миньярд.

***

Как и прошлой ночью, все собрались в гостиной с напитками и разговорами. Но на этот раз они разошлись пораньше, чему Мара была только рада. А утром поняла, что именно это ей и было нужно, чтобы пережить грядущие дни. Кенго мёртв. Мара откинула голову к прохладной плитке стены в ванной, сидя у унитаза. Её уже вырвало один раз, и так как позавтракать она не успела до того, как Нил сообщил новости, вырывать было нечего, но рисковать она не хотела. Кенго мёртв. Мара знала, что он умирает. Знала и то, какими будут последствия его смерти для империи Морияма. Но это было до столкновения с их отцом и его людьми, и до того, как Стюарт пообещал попытаться заключить перемирие с Мориямами, чтобы защитить близнецов. Даже раньше это было маловероятно, но теперь, когда власть переходила к Ичиро, оставалась ли хоть какая-то надежда, что Мара и Нил переживут этот переход? Кенго мёртв. Он был мёртв, и его второй сын обратит ярость, горе и обиду на ближайшую цель. Увидит ли Мара Жана живым ещё хоть раз? Может быть, напомнила она себе. Рене уже направлялась, чтобы вытащить его из Гнезда, но Мара знала Жана. Знала, что он дрогнет под непривычной лёгкостью сброшенных цепей, знала, что он не обрадуется свободе так, как Кевин и Мара научились ей радоваться. Он попытается вернуться, пусть даже ползком, в крови и боли. Гнездо было всем, что у него оставалось, всем, что он знал. Кевин и Мара были друг у друга, у них были Эндрю, Аарон и их Лисы. У Жана не было никого. У него есть мы, сказала она себе, будто это что-то меняло, будто их поддержка могла хоть как-то заглушить жгучее чувство покинутости. Стук вырвал её из оцепенения. — Мара? — Позвал Аарон сквозь дверь, как делал уже десятки раз этим утром. — Ты в порядке? — Нет, — прошептала Мара в колени. — Можешь впустить меня? Мара оценила расстояние до двери, собственные силы и желание. Потом глубоко вдохнула и потянулась к ручке, отщёлкнув замок, но на большее не хватило, физическая боль теперь старалась перекрыть душевную. Аарон вошёл, тихо прикрыл дверь за собой. Мара заметила, как его передёрнуло, и сказала тихо: — Можешь оставить открытой. Он не ответил, но приоткрыл её снова, и напряжение в его плечах заметно спало. Они долго сидели в тишине. Ничего, что мог бы сказать Аарон, не способно было стереть из памяти Мары образ истекающего кровью Жана в его комнате. А слова были для неё такими чужими, что она почти решила, что не скажет ничего. Но в конце концов выдавила: — Он не может умереть. — Рене его вытащит, — тихо сказал Аарон. Это было всё, что он мог сказать, он не знал Жана, не понимал, насколько много он значил для Мары. Не мог осознать, какие руины оставит его смерть в её душе. Потому что Жан был её частью, не меньше, чем Кевин или Нил. Он был её братом во всём, что имело значение, её опорой в Гнезде и спасителем из него. Если он умрёт, он заберёт с собой жизненно важные части её самой. Если он умрёт, не останется ни спасения, ни искупления для мира, который перемолол их обоих и выплюнул, словно ничего не стоящих. Всё, что Мара пережила, сделала, потеряла, она однажды могла бы принять. Но смерть Жана? Этого быть не могло. — Она вытащит его, — сказал Аарон, хотя бы потому, что это были слова, которые Мара нуждалась услышать и в которые ей нужно было верить. Она сделала медленный, глубокий вдох. — Она его вытащит, — повторила Мара и надеялась, что это правда.

***

В воскресенье, ближе к полудню, вернулась Рене. Мара услышала, как на гравии зашуршали шины, сидя на диване рядом с Кевином, и они оба одновременно поднялись, осознав звук. Вся команда ждала её к тому моменту, как Рене переступила порог. — О, — сказала она. — Доброе утро. — Как он? — Спросил Кевин. — Нехорошо, — ответила Рене. — Но Эбби делает всё, что в её силах. Сердце Мары сжалось. Он жив, сказала она себе, но утешением это не ощущалось. — Ты ведь не похитила Жана? — Сказала Дэн. — Мне не пришлось, — Рене сняла пальто и аккуратно повесила его на спинку стула. — Президент Эдгара Аллана живёт прямо на кампусе, я зашла к нему и попросила вмешаться. — Да ладно, — выдохнула Элисон, уставившись на неё. — Я дала ему поговорить со Стефани, — сказала Рене, имея в виду свою мать. — Она ясно объяснила, что у него два пути: решить это тихо между нами или позволить ей распространить по всей индустрии новостей о насильственном посвящении в Эверморе. Он выбрал то, что меньше всего навредило бы школе. Или, по крайней мере, попытался. Когда мистер Эндрич попросил у тренера Мориямы Жана, тот не смог его предъявить, и мы отправились в стадион без предупреждения. Знали ли вы, что даже у президента нет доступа к полю? Его коды оказались устаревшими, пришлось обновлять у службы безопасности. В любом случае, Вороны нас не ждали. — Это мягко сказано, — сухо заметил Мэтт. — Наставник наверняка заметал бы следы, — сказал Кевин. — Если он понял, что Эндрич ищет Жана, он бы нашёл способ спрятать его. — Тренера Мориямы там не было. Он был в Нью-Йорке, — сказала Рене. Кевин уставился на неё в полном неверии. Рене покачала головой: — Его пригласили на похороны. Рико – нет. Холодный, разрывающий ужас пронзил Мару. — Нет. Рико был сыном своего отца лишь по имени; он всю жизнь был отчуждён от отца и брата. Несмотря на это равнодушие, Рико верил, что сможет завоевать внимание и одобрение отца своими победами на поле. Смерть Кенго стала катастрофическим ударом по его мечтам. Мара знала, что его реакция будет уродливой, но чтобы Ичиро обратился к дяде и вовсе проигнорировал брата? Без кого-то, кто удержал бы руку Рико или отвлёк его от яростного горя, Жан не имел ни единого шанса. — Мистер Эндрич позволил мне забрать Жана, когда увидел, в каком он состоянии, — сказала Рене. — Я оставила ему свой номер и пообещала держать в курсе, пока школа проводит расследование. Эбби тоже пообещала сообщать об его восстановлении. К несчастью, или к счастью, Жан не желает называть имена или выдвигать обвинения. Он крайне недоволен тем, что оказался в Южной Каролине. Уже дважды пытался уйти. — Куда? — Воскликнул Ники. — Не обратно же в Эвермор. Он что, спятил? — Это инстинкт самосохранения, — сказал Нил. — Если Рико и Тэцудзи решат, что он обвиняет их за спиной, они его убьют. Даже то, что он сейчас не там, где должен быть, можно счесть неповиновением. — Насколько всё плохо? — Спросил Мэтт. — Кевин смог расторгнуть контракт, когда получил травму. — У них не было выбора. Я не мог играть, — сказал Кевин. — Если Жан восстановится, они всё ещё смогут заявить его своим, и мы ничего не сможем с этим поделать. — Но ведь президент вмешался, да? — Сказал Ники. — Значит, и совет школы тоже подключится. А они сделают всё, чтобы скрыть это. Их драгоценной репутации конец, если правда выйдет наружу. — Если Жан не назовёт имён, а моя мать согласится хранить молчание, возможно, ему позволят перевестись в другую школу, — сказала Рене. — Это лучший вариант. — Жан не согласится, — тихо сказала Мара. — Возможно, ты сможешь его убедить, — сказала Рене. — Я была бы благодарна за помощь. — Он не в безопасности рядом с нами, и он это знает, — сказала Мара. — Я не могу дать ему ложную надежду. — Какая-то надежда лучше, чем никакой, — возразила Рене. — Именно такую сделку мы предложили тебе и Кевину, и вы оба до сих пор здесь. — Мы остались из-за Эндрю, — сказал Кевин. — И я не собираюсь брать новых беглецов, — сказал Эндрю. — Я знаю, — кивнула Рене. — Жан – моя проблема, не ваша. Последствия и ответственность ложатся на меня, обещаю. — У него нет семьи, у которой он мог бы пожить? — Спросила Дэн. — Его родители продали его Мориямам, чтобы выплатить долг, — сказал Кевин. — Вороны всё, что у него есть. — У него есть и мы, — резко напомнила Мара. — Мы не позволим ему вернуться в Гнездо, не после того, как он рисковал всем, чтобы вытащить нас. — Но если он нас не послушает... — начал Кевин. — Заставь его слушать, — сказал Нил. — Ты выше его в этой воображаемой иерархии Рико, да? Воспользуйся этим. Заставь его слушать. — Да, — сказал Мэтт. — Вы ведь когда-то были друзьями? Кевин открыл рот, потом закрыл и отвёл взгляд. — Это было давно. — Кевин, — сказала Мара. — Мы в долгу перед ним. Кевин молчал так долго, что Мара решила, он откажется. Но наконец сказал: — Я сделаю, что смогу. Но обещать ничего не буду. — Спасибо, — сказала Рене. Кевин резко отмахнулся и отвернулся: — Пойду собирать вещи.