Часть 7

Они ещё некоторое время стояли, наслаждаясь красотой спокойного моря. Тишина, которая за последние годы стала для Дина своеобразным спасением, теперь вызывала противоречивые чувства — от этой умиротворяющей пустоты уже хотелось вырваться в бурлящий городской поток жизни. И всё же сейчас он чувствовал покой, пусть и искусственный, сотканный из собственных желаний и фантазий, — словно якорь, удерживающий его на месте. Дин резко дёрнулся, когда в кармане джинсов завибрировал телефон. Оставив лёгкий поцелуй на виске у Каса, он отстранился. На губах тут же появилась улыбка, как только он увидел входящий вызов. — Сэмми, рад слышать! — Привет, Дин. Как ты? — Всё шикарно. А ты? Как молодая жена? — в голосе Дина прозвучало знакомое ехидство. Сэм лишь усмехнулся в ответ. — Ты лучше скажи — ты ездил к Кастиэлю? Винчестер скользнул взглядом по Касу, который, опустившись на песок, умиротворённо наблюдал за волнами. — Да, Сэм, я же говорю — всё шикарно! — Ты нашёл его, значит?! — радостно воскликнул брат и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Я рад! Чёрт тебя побери, Дин! Смотри там — не сглупи. — Постараюсь, Сэмми. — Как приеду из Франции — всё расскажешь! И чтобы меня ждало обновление в твоём статусе «вечно одинокого»… Дин резко перебил его, внезапно осознав: Сэм и Джессика должны были лететь в свадебное путешествие, а он обещал подвезти молодожёнов в аэропорт. И, судя по всему, напрочь забыл обо всём на свете. — Так, стоп, вы когда вылетаете? — Вечером. — Чёрт, Сэм! Я сейчас буду! — Нет-нет! Ты там строй свою личную жизнь — мы на такси. — Какое такси?! — воскликнул Дин, прокручивая в руках ключ от автомобиля. — Щас будем, ждите нас дома. Он уже собирался отключиться, как в динамике раздался удивлённый возглас брата: — «Будем»? Блин, ты с Кастиэлем приедешь?! — Надеюсь, ты не против… — Чёрт, Дин! Наоборот! Отменяю такси — ждём вас! Винчестер лишь улыбнулся, убирая телефон в карман, и повернулся к Касу: — Кас, надеюсь, ты не против, если мы подбросим до аэропорта Сэма и Джессику? Парень поднялся с песка, отряхивая джинсы, и направился вслед за Дином. — Конечно, не против. Но, чтобы не мешать, я могу подождать тебя дома или где-то в городе… — Нет, Кас, поедем вместе. Заодно познакомишься с ними. Чуть подмигнув, Дин обнял его, намеренно не обращая внимания на скованность Каса и резкую смену настроения. Дорога заняла не больше часа, но Кас не произнёс ни слова за всё это время — лишь выкурил две сигареты подряд, прижавшись к окну. Когда «Импала» остановилась у аккуратного двухэтажного дома Сэма, Дин повернулся к молчаливому спутнику и положил руку на его колено. — Всё в порядке? Мы быстро, обещаю… — Я никуда не спешу, Дин, — Кастиэль еле заметно улыбнулся, нежно накрыв своей рукой руку Дина. — Просто не хотел мешать, потому и предложил ждать дома. — Ты не мешаешь! Пошли. Сэм, увидев машину, уже стоял на крыльце вместе с Джессикой. Его фирменная улыбка была шире и радостнее, чем обычно. Приобняв брата и невестку, Винчестер нерешительно протянул руку в сторону Каса: — Это… Кас… эм… мой друг. Обменявшись любезностями, Дин помог загрузить чемоданы в багажник. Пока они оставались наедине, Сэм не упустил момента шепнуть: — Он милый. Вы правда хорошо подходите друг другу. Закрыв багажник, Винчестер не выдержал и рассмеялся: — Сэм, успокойся. Мы только недавно познакомились, и пока ничего не ясно, хорошо? — В любом случае, я хочу, чтобы ты знал: мы с Джессикой поддерживаем тебя! И наши родители тоже будут не против! — Спасибо… — искренне произнёс Дин, ощущая себя ни больше ни меньше как на собственных смотринах. — Поехали? — Да, только кофе попьём. Неудобно выпроваживать гостя так быстро. Оглянувшись на Каса, который явно не находил себе места, нервно расхаживая возле двери в ожидании Дина, он улыбнулся. Сэм был прав — да и времени до вылета оставалось достаточно. Аромат свежемолотого кофе и корицы витал на кухне — Джессика, как всегда, умела создать уют даже в спешке. Сэм разливал ароматный кофе по керамическим кружкам, шутливо комментируя, что «гостя надо встречать как минимум десертом». Дин сразу подсел к Касу за стол, их плечи едва соприкасались. Он взял свою чашку и отпил глоток, наблюдая, как Джессика ставит перед ними тарелку с домашним печеньем. — Попробуй, это фирменное, — Дин подтолкнул тарелку в сторону Каса, — Джесси печёт лучше, чем я вожу автомобиль. А это о чём-то говорит. — Не слушай его, — засмеялась Джессика. — Он просто пытается выглядеть скромнее, чем есть на самом деле. — Это точно! — разразился смехом Сэм, получая наигранно злой взгляд брата и лёгкий удар локтём от Джессики, прежде чем она обратилась к Касу: — Вот смотрю на тебя, Кастиэль, всё это время, и не могу вспомнить, где я тебя видела. Но то, что лицо знакомое у тебя — это точно. Кастиэль поставил чашку чуть громче, чем положено, и улыбнулся Джессике: — Не думаю. Я не бываю в Лоуренсе. Джессика прищурилась, явно уверенная в своей памяти, но неспособная ухватить нужный образ. — Странно… У меня на лица хорошая память, и то, что где-то встречались… — она откинулась на спинку стула. Сэм быстро перехватил нить разговора: — Джесс, если ты пытаешься сказать, что он похож на того актёра из твоего сериала — брось. У него даже глаза другого цвета. Джессика фыркнула, поднимая брови: — Ты что, запомнил его цвет глаз? — Каков ревнивец, — захохотал Дин, бросив в брата салфеткой. Касу стало легче — напряжение растворилось в этом дурачестве. Он наконец отпил кофе. Желание исчезнуть отсюда стало навязчивым, и он молил небеса, чтобы Джессика всё-таки не вспомнила, где могла его видеть. В крайнем случае — не сейчас, не здесь, не за столом перед всеми…

***

Ближе к вечеру Дин и Кас возвращались домой. Винчестер уговаривал спутника зайти поужинать в ресторан, но тот отказывался — тихо, но твёрдо. Дин, не став больше настаивать, лишь пожал плечами и зашёл один, заказав с собой пасту с пармезаном и морепродуктами, бутылку красного вина из старых запасов, любимую вредную закуску — картошку фри — и пару десертов на всякий случай. Когда он вышел с пакетами в руках, Кастиэль всё так же сидел в машине, уставившись в окно. Он даже не заметил, как Дин открыл дверь, пока тот не опустился на сиденье, отчего Кас вздрогнул и натянуто улыбнулся. Дома Дин первым делом отправился в душ, чтобы смыть дневную усталость. Пока вода смывала пот и пыль, он уже представлял, как они с Касом, наконец, расслабятся: вкусная еда, вино, может, глупый боевик… Да, он с утра планировал провести этот день насыщеннее — романтично ухаживать за Касом: кино, прогулка по городу, шикарный ресторан… Но всё пошло не по плану. Вместо этого им пришлось уткнуться в безлюдный пляж, потом мотаться пару часов до аэропорта и обратно и в итоге — «домашняя романтика» у старого ноутбука. И Дин не жаловался! По-своему всё было классно — уютно, по-домашнему. Главное, что с тем самым человеком, который волновал его сердце во всех смыслах. Кастиэль же местами чувствовал себя комфортно — особенно наедине: дома, в машине, в постели… В остальных ситуациях — будто сидел на иголках, и это волнение, даже на эмоциональном уровне, было слишком заметно. Дин насухо вытер волосы, накинул свежую футболку и джинсы, затем вышел в коридор. Из кухни доносился лёгкий шум — Кас вовсю крутился возле стола, аккуратно раскладывая еду по тарелкам. Дин улыбнулся: «Ну и кто здесь у нас романтику создаёт — я или сам гость?» Кастиэль кивнул в сторону стола: — Я всё разложил, сейчас быстро схожу в душ. — Буду ждать, — мечтательно произнёс Дин, облокотившись о дверной проём и провожая Каса взглядом. После душа они поели — Дин с аппетитом, Кас более сдержанно, но хотя бы попробовал всё. Затем, когда остатки ужина были убраны, они переместились в зал, где царила уютная атмосфера для совместного просмотра фильма. Устроившись на диване, Кастиэль перебирал варианты, в то время как Дин разливал остатки вина по бокалам. Когда выбор был сделан и приятная расслабленность начала разливаться по телу, Дин легко обнял Каса за плечи. Тот, не раздумывая, склонил голову на его плечо, удобно вытянув ноги. На экране двое полицейских в форме спорили, кто первым пойдёт осматривать заброшенный дом и, в конце концов, так и не договорившись, одновременно выскочили из машины. Эта сцена вызвала у Каса лёгкую улыбку. Отпив вина, он поставил бокал на столик и, возвращаясь в прежнее положение, невольно усилил контакт — его рука накрыла ладонь Дина трепетным, ненавязчивым жестом. Вино пробудило в нём необычную сентиментальность и желание настоящей близости. Несколько раз Кастиэль мысленно останавливал себя на грани необратимого. Сегодняшний день, знакомство с родственниками Дина — особенно момент, когда Сэм сжал его руку на прощание и по-родственному пригласил к ним, как только они вернутся из медового месяца, — всё это сгустилось в один огромный клубок боли. Но вместо слов Кас сильнее прижался к Винчестеру. Нежный поцелуй в щёку — и взгляд Дина приковался к нему. Его пухлые губы казались ещё маняще при приглушённом свете. — Тебе нравится фильм? Кас произнёс это почти шёпотом, кокетливо растягивая слова, а его пальцы уже скользили по животу Дина — медленно, будто вырисовывая невидимые узоры на тёплой коже. — В планах было досмотреть ещё и вторую часть… Дин рассмеялся — низким, хрипловатым смехом, — и его пальцы нашли подбородок Каса. Нежно, но властно. Он задержался так на мгновение, изучая его лицо: полуприкрытые веки, тёмные ресницы, чуть приоткрытые губы. Потом провёл большим пальцем по нижней губе, чувствуя, как та дрогнула под его прикосновением. А Кас… Кас знал, что делает. Медленно, нарочито, он провёл кончиком языка по губе, задерживаясь, будто давая Дину время осознать этот жест. Взгляд его был притворно-невинным, но в уголках губ пряталась усмешка — провокационная, обещающая, что этой ночью он подарит себя во власть этому мужчине. — С каждым разом убеждаюсь… — Дин говорил с паузами, его голос становился глубже, тяжелее, будто каждое слово давалось ему с усилием. — Что за твоей ангельской внешностью… кроется что-то явно… грешное. — Но тебе нравится… — Кас прошептал это почти беззвучно, приближаясь так медленно, что Дин успел почувствовать тепло его дыхания, запах кожи, лёгкий аромат чего-то сладкого — может, одеколона, а может, просто его собственного. И Дин сдался. Его губы нашли губы Каса — странным образом горячие, мягкие, чуть влажные. Он целовал его не спеша, словно растягивая момент, наслаждаясь каждым движением, каждым прерывистым вздохом, проводя языком по кромке зубов, переплетаясь с его языком. Пальцы вцепились в ткань футболки и одним движением стянули её через голову, сбросив на пол. Теперь ничто не мешало губам скользить по обнажённой коже — от ключицы к груди, ниже, к подрагивающему животу… Не просто целуя — а облизывая, исследуя каждый миллиметр, наслаждаясь тем, как тело Каса реагирует: мурашками, срывающимся дыханием, едва слышным стоном, когда он выгибается в этом ритме. А потом — сдвиг, перемена. Кас откинулся на диван, подставляя себя, и Дин не заставил себя ждать. Пальцы скользнули ниже, к поясу джинсов, и там — лёгкий укус, чуть острее ласки. Кас вздрогнул, голова запрокинулась, и в этом движении было всё: и сдаться, и требовать большего. — Нравится… Дин произнёс это скорее в его кожу, чем вслух. — Это меньшее, чем я могу описать своё состояние с тобой… Его руки уверенно расстегнули ремень Каса. Металлическая пряжка глухо стукнула об пол, джинсы были стянуты и отброшены в сторону, обнажая твёрдый член в обтягивающих боксерах. Дин замер на мгновение, рассматривая его — растерянного, раскрасневшегося, с пересохшими губами. Пальцы медленно прошли по внутренней стороне бедра, и ноги парня автоматически раздвинулись, бёдра слегка подались вверх, уже не намекая, а прямо требуя внимания. — Ах, как меня заводит твоя покорность… — почти прорычал Винчестер, едва заметно проведя языком по животу и нарочито медленно стягивая боксеры, высвобождая налитый кровью орган. — Такой… горячий… — его дыхание обожгло чувствительную кожу, прежде чем губы коснулись влажной головки — легко, почти невесомо, словно смакуя. — Вкусный… для меня… Кас вздрогнул, его пальцы впились в диван, но Дин не спешил. Язык выписывал медленные круги по нежной плоти, исследуя каждую складку, каждый пульсирующий сосуд, проходясь широкими мазками по всей длине, рукой массируя яйца, практически разбиваясь от ощущений и вкуса похоти, что вязко пульсировала во рту, пробуждая не только его плоть, но и все рецепторы в организме. — Ах-х-х… — голос Каса сорвался в стон, когда Дин, наконец, принял его в рот до конца — так же мучительно медленно, сантиметр за сантиметром, языком обводя каждый изгиб, прощупывая пульсацию под тонкой кожей. Губы сжались плотнее, шершавый язык скользнул снизу — широким пластом провёл от основания к головке, затем закрутился вокруг неё влажным кольцом, заставив Каса выгнуться. Кончик проник в щель, быстрым движением лаская чувствительный узелок — и тут же снова ушёл вглубь, волной обхватывая его полностью, когда Дин начал ритмично погружаться ниже. Он сцепил свои пальцы с пальцами Каса, пригвоздив их к дивану, лишая возможности двигаться. — Ты… так хорошо… — сорвалось с губ Каса, когда его бёдра дёрнулись вверх. Но твёрдая хватка Дина тут же остановила это движение, заставляя смириться с мучительно медленным ритмом. Глаза встретились — и Дин утонул. В этом взгляде не было ничего, кроме голода — мутного, бездонного, такого, от которого перехватывает дыхание. Таким взглядом можно сжечь, можно сломать, можно заставить забыть даже собственное имя. И Дин не сопротивлялся. Его пальцы впились в бёдра Каса, раскрывая его ещё шире, а губы — жадные, влажные — сомкнулись вокруг плоти, вбирая в себя каждый стон, каждый вздрагивающий толчок. — Такой вкусный… — вырвалось у него хриплым шёпотом, прежде чем губы снова обхватили Каса, теперь с новой силой. Каждое движение было рассчитанным — он заставлял чувствовать всё: обжигающее прикосновение языка, глубину, с которой тот поглощал его целиком. В ответ он слышал только сдавленные стоны, ощущал, как пальцы Каса впиваются в его плечо уже жёстче, а другая рука беспомощно путается в его волосах, пытаясь направлять бешеный ритм. И Дин позволил… на время. Но когда Кас зажмурился, откидывая голову, а тело напряглось, готовое сорваться с отчаянным криком… Дин замедлил движения, оттягивая момент, пока его пальцы бережно, но настойчиво подготавливали Каса, заставляя неотвратимо сходить с ума от недостаточности проникновения и недостаточности ритма. — Нет… п-пожалуйста… не останавливайся… Ди-и-ин… Винчестер привстал, одной рукой поднимая партнёра на колени. Тот попытался что-то возразить, но поцелуй мгновенно заглушил протест — горячий, влажный и настойчивый. Прежде чем Кас успел опомниться, сильные руки развернули его, припечатав животом к спинке дивана. — Счас, мой малыш… потерпи ещё немного… и ты сойдёшь с ума, когда я, наконец, вгоню в тебя себя. Весь. До упора, — прошептал Дин возле его уха, одной рукой стягивая свои джинсы, а другой уже шаря в кармане. Пальцы нащупали гладкую упаковку — одноразовый пакетик лубриканта и презерватива, который он положил туда днём «на всякий случай». Презерватив летит обратно на пол — сейчас хочется реальных ощущений, хочется чувствовать его полностью. Прижавшись всем телом к Касу, ощущая, как ноги парня раздвигаются, мягкие округлости наглым образом притираются к твёрдому члену. И Кас так безбашенно стонет, что от его голоса у Дина сводит всё тело. Руки на автомате выдавливают гель, не разогревая. — Не шевелись… — сквозь зубы выдыхает Дин, липкие пальцы грубо размазывают холодный гель между дрожащих ягодиц. Кас дёргается — прохладная смазка, осторожное проникновение без предупреждения… Тело Каса сжалось в сладком спазме, каждый мускул был напряжён до дрожи, ногти впились в обивку дивана. Дин замер на секунду, сглатывая, чувствуя, как внутренности партнёра судорожно обхватили его — горячие, влажные, не отпускающие ни на миллиметр. Невероятным усилием сдерживая себя, чтобы не сорваться сразу. Его тело натянулось до предела. Он провёл языком по затылку Каса, шепча нечленораздельные слова, и начал двигаться — сначала медленно, выверено, с каждым толчком наращивая темп. Это были не просто толчки, а точные удары, каждый попадал в нужную точку, заставляя Каса вздрагивать всем телом. Руки скользили по влажной коже партнёра, вдавливая ягодицы на себя, вколачиваясь в это подтянутое, гибкое тело со всей яростью желания. Губы обжигали шею, зубы впивались в напряжённую мышцу. Кас стонал, бессвязно бормоча что-то — то ли мольбы, то ли ругательства, — но Дин уже не разбирал слов. Он сознательно отсутствовал, понимая только, что в своих руках держит не что иное, как мечту — сладкую, горячую, которую хочется безжалостно трахать, слышать, как тот съезжает с катушек на его члене. Был только ритм, только жар, только этот нарастающий огонь. С каждым движением диван скрипел громче. Кас хрипло кричал, когда Дин находил тот самый угол — бёдра били в бешеном ритме, рука сжимала его член. Мир сужался до этого стона, до последнего, срывающего душу толчка. — Ди-и-ин… не смей останавливаться… — прозвучало как приказ, но такой жалкий. Голос Каса срывался на пределе. Дин впивался зубами в его плечо — и последняя граница была сорвана. Касу показалось, будто его разрывают изнутри — сладко, мучительно, невыносимо горячо. Он уже не понимал, хочет ли, чтобы это прекратилось или длилось вечно. Он кончает так, будто это первый и последний раз в его жизни. Судорожные спазмы Каса обжимали Дина — и этого хватало, чтобы сорвать контроль. Резкий толчок — и он вошёл до предела, внутри стало тепло, липко, невыносимо тесно — он заполнил партнёра до последней капли, пока мышцы не начали ныть от избытка ощущений. В глазах плыли чёрные пятна. В ушах — только собственный стон и прерывистое, захлёбывающееся дыхание Каса. Безумие закончилось, но тело ещё ловило отголоски — мурашки бежали волнами, мышцы подрагивали в последних конвульсиях, медленно отпуская. Всё внутри будто вывернуло наизнанку, но теперь — только тепло, только их дыхание, только этот момент. — Боже, малыш… — голос Дина звучал хрипло, когда он упал на диван, притягивая Каса к себе. Его губы блуждали по лицу партнёра — трепетные поцелуи в виски, лёгкие прикосновения к уголкам губ, едва ощутимые касания дрожащих век. Нежность, которую он не в силах был сдержать, переполняла его, смешиваясь с послеоргазменной эйфорией. — Ты мой мальчик… — шёпот слился с их дыханием, когда губы нашли губы. Кастиэль чувствовал, как его собственный стон терялся во рту Дина, и окончательно рассыпался в его объятиях. Мысли расплывались, реальность теряла чёткость — оставалось только это блаженное забытьё, этот момент, который навсегда изменил что-то внутри.