Часть 11

Накинув тёплый плед поверх куртки, Кастиэль сидел у костра вместе со всеми, облокотившись на небольшой пень. Небо сияло звёздами, и, хотя в воздухе оставалась лёгкая влага, дождь, прекратившийся днём, подарил ребятам возможность вдоволь налюбоваться горными пейзажами. Монотонные разговоры пролетали мимо ушей Каса, который утонул в своих мыслях, потягивая горячий кофе. Идея примирения с Дином возникла внезапно — и настолько настойчиво, что отогнать её не вышло. Ещё когда он резал салат вместе с Лиамом, тот не умолкал, возмущаясь его рассказом о разговоре с Дином. Парень искренне хотел помочь, предлагая разные варианты, но Новак перестал его слушать с той самой секунды, как в голову ударила эта мысль. Пусть она и была нестандартной, а где-то даже легкомысленной, но Кас, человек практичный, горел ею. Оставалось лишь дождаться, пока все заснут. Кас машинально поднял глаза и застал на себе пристальный взгляд Дина. Тот не отводил его, словно изучал, но, когда их взгляды, встретились, резко отвернулся — будто пойманный на чём-то. Вместо Каса его внимание теперь занимал Гарт, ловко расставлявший на земле бутылки с пивом. — Та-та-та-даа! — прокричал тот, ловя восторженные взгляды. — Надеюсь, Дин не будет против, если мы немного расслабимся? Винчестер усмехнулся, прикуривая сигарету. — Вообще-то, у нас алкоголь под запретом. По правилам. — Дииин, ну совсем чуть-чуть, просто для расслабления, — жалобно проговорил Лиам, уже хватая открытую бутылку. Винчестер бросил на него удивлённый взгляд и, едва сдерживая ехидство, процедил: — Думал, ты сегодня и так достаточно расслаблен. — Как раз наоборот… — задумчиво протянул Лиам, прекрасно понимая намёк гида. После разговора с Новаком он уже не раз пожалел, что зашёл за ним в душевую. С тех пор Дин выполнял свои обязанности молча и отстранённо, всё чаще уходя в себя. Но Лиаму и слов не нужно было — он знал: рано или поздно эти двое помирятся. Их тяготение друг к другу было слишком очевидным. — Ну что, ребята, за прекрасный отдых! — провозгласил Лой, делая несколько глотков пива. — Только смотрите, вы ж не дети — без глупостей мне тут, — строго произнёс Винчестер. Запрещать парням алкоголь было бы не лучшей идеей, да и он сам сейчас хотел расслабиться как никогда. Нервы были натянуты: события с душевой выбили его из колеи, оставив на душе горький, мерзкий осадок. Когда Лиам зашёл почти следом за Касом, Дин едва сдержался, чтобы не вскочить и не пресечь их «романтику» на своей же территории. Но опуститься до этого он себе не позволил. Кастиэль был чужаком — хоть и воспринимался как что-то личное, своё, то, что нельзя просто так отдать кому-то другому. Но реальность оказалась куда более циничной. Дин сходил по нему с ума, но эти принципы Каса, его понимание отношений — вся эта «свобода», больше похожая на распущенность, — не просто бесили. Они буквально выворачивали душу наизнанку. И всё же… Как бы легкомысленным и доступным Кастиэль ни казался, Дин по-прежнему желал его. Умирал в своих фантазиях, в воспоминаниях. То, что едва начало забываться за время разлуки, «попутчик» возродил за пару дней. Мысленно Дин уже принял решение: отправить Новака домой вместе с остальными, разорвать это опасное знакомство. Но где-то в самых потаённых глубинах души тлело другое желание — снова прижать этого мальчика к себе не на короткую встречу, не на пару бессонных ночей, а навсегда. Вновь увидеть, как тот теряет голову от наслаждения, как покорно отдаётся каждому прикосновению, услышать его прерывистые стоны, вырывающиеся из-под поцелуев, которые Дин сам же и оставлял на его губах. Обида на Каса не уходила, а к вечеру лишь разгорелась из-за Лиама. Но физиология перевешивала разум, а ревность грозила окончательно затмить рассудок пустыми надеждами. Винчестер замер, сжимая в руке пустую бутылку. Он не знал, что делать со всем этим. Как бороться с желаниями, которые рвались наружу. Сдавленно вздохнув, Дин допил пиво до конца. Механическим движением он собрал остатки сил и, как ответственный гид, велел всем расходиться по «спальням». Лишь когда шаги затихли и тишина плотно заполнила пространство, он позволил себе расслабиться — достал фляжку, открутил крышку и сделал несколько жгучих глотков виски. Алкоголь приятно обжёг горло, а когда дымка тепла разлилась по телу, его взгляд сам собой потянулся к домику, где расположились парни… Мысль о том, что Кастиэль сейчас находится так близко к Лиаму, подкатила тошнотворной волной. Ещё пара глотков, выкуренная сигарета — и разум начал заволакивать туманом, притупляя остроту неприятных чувств. Не дав ревности разгореться с новой силой, Дин резко потушил костёр и быстрым шагом направился к себе. Кастиэль ворочался уже два часа. Его план казался блестящим… пока не настало время действовать. Теперь же он боялся, что Дин просто вышвырнет его, даже не взглянув в его сторону. Но Кас не славился нерешительностью — хоть внутри вовсе не был тем бунтарём, каким казался. Его настоящая сущность оставалась такой же, как при первой встрече с Дином. Он играл роль, да, но эта роль уже давно переплелась с его вторым «я», став частью его истинной натуры. Стиснув зубы, Кастиэль загнал сомнения куда подальше и поднялся с кровати. Оглядев спящих ребят, он, не обращая внимания на ночной холод, сбросил с себя всю одежду. Мурашки побежали по коже, но он лишь туже обмотал бёдра махровым полотенцем, глубоко вдохнул — и вышел. Морозный воздух обжёг тело, пока он бежал к домику Винчестера. В окне тускло мерцала свеча — тонкий намёк на то, что Дин ещё не спит. Стук в дверь прозвучал громче, чем он планировал. Ожидание было недолгим — дверь резко распахнулась. На пороге замер Дин, глаза его расширились от неожиданности. Взгляд скользнул по обнажённому торсу Каса, на секунду задержавшись на полотенце, которое едва прикрывало его бёдра. — П-привет… — зубы Кастиэля предательски выбивали дрожь. — М-можно войти? — Ты что, вообще охренел? — зло буркнул Дин, пропуская парня в дом и с силой захлопывая дверь. Кастиэль чуть выдохнул — резкое тепло приятно окутало тело, но не остановило дрожь, а лишь усилило её. — Напомнить, что на дворе не лето, а ты в горах, а не на пляже? — бросил Винчестер, не отрывая взгляда. Где-то внутри защемило — так и рвалось наружу желание немедленно согреть этого «идиота», но он стоял как вкопанный, цепляясь за маску равнодушия, которая таяла с каждой секундой. — Не злись… Я хотел… поговорить… — Это что, новый флешмоб у тебя? «Проведи диалог раздетым»? — Дин… пожалуйста… — Новак на мгновение прикрыл глаза, уставший от леденящего равнодушия. — Топай в комнату и садись! — приказал Винчестер, больше не в силах терпеть это дрожащее воплощение соблазна. Голубые глаза Кастиэля казались ещё холоднее из-за синевы, проступавшей сквозь бледную кожу. Швырнув ему одеяло, которое Кас тут же ухватил, но, вместо того чтобы укутаться, принялся бесцельно мять в пальцах, Дин налил чай из термоса и грохнул кружку на стол. — Укутайся и пей! Мне не нужен тут окоченевший труп! Новак покорно завернулся в плед, ощущая, как горячий чай медленно растекается теплом по жилам. — Ну и что за альтруизм? — язвительно продолжил Дин. — Решил голышом по горам побегать? Видел в твоём блоге: любишь по прорубям нырять. Но огорчу: прорубь далеко, да и осенью такого кайфа не добиться, жди зимы! — Ты… смотрел мой блог? — в голосе Каса дрогнула нота надежды, выдавая, что Дин всё-таки помнил о нём. — Неважно! Говори, зачем пришёл! Я хочу отдохнуть. — Я… пришёл убедить тебя, что… для меня наши отношения были не для камер! Там было моё личное, то, чем я дорожу после встречи с тобой… Дин, я… Винчестер сглотнул — в горле пересохло. Он не стал дальше слушать, понимая: эта исповедь снова приведёт его к той же самой ошибке, которую он так отчаянно хотел совершить. — Ты пришёл ко мне голый! И что это доказывает? — Что на мне нет камер! — Кастиэль встал, намеренно стягивая одеяло и оставаясь перед Дином лишь в полотенце. — Могу и его снять… — одним движением он сорвал махровую ткань, швырнув её на пол, и продолжил смотреть Винчестеру прямо в глаза. Взгляд Дина невольно скользнул по обнажённому телу, на несколько секунд лишив его дара речи. Он ощутил, как кровь приливает к щекам, растекаясь жаром по всему телу. Проведя рукой по лицу, он резко развернулся и сдавленно выдохнул: — Боже… Остановись, пожалуйста! Новак! И… иди домой! — Нет, Дин… Я не требую ничего взамен. Только… Рука Каса мягко легла на плечо Дина. Тот лишь слегка вздрогнул, продолжая стоять спиной. — Хочешь, я завтра же уеду… — прошептал Кастиэль, прижавшись лбом к его спине. Пальцы осторожно скользили по мускулистым рукам Винчестера, чувствуя, как его дыхание становится тяжелее, прерывистее. — Т-только не прогоняй меня сегодня… Одну ночь, Дин… Просто ты и я… — голос Кастиэля прерывался, а зубы выбивали дрожащий ритм. В его словах не было привычной игры — лишь неприкрытая искренность, какой Дин никогда прежде не слышал. — Не натрахался сегодня? — сквозь стиснутые зубы вырвалось у Винчестера, хотя его тело уже предательски отзывалось мурашками на каждое осторожное прикосновение, пробивающееся даже через толстый слой свитера. — Я не… Я ни с кем… — Кас бессильно сглотнул. — Ни сегодня, ни… после тебя больше ни с кем… — Смешно, — Дин фальшиво хмыкнул, но, когда ледяные пальцы коснулись его ладони, не смог устоять — сжал их в своей руке, нежно поглаживая. — Помню подобный момент уже был. — Давай, перепишем его в лучшую сторону, Дин. — З-зачем тебе всё это? — Нужно… — голос сорвался. — Я думаю о тебе. Не сплю… Не понимаю, что со мной, но… ты мне необходим. Очень сильно… Винчестер резко развернулся, впиваясь пальцами в его плечи. Ледяная броня в его глазах дала трещину — страх снова всё потерять обострил реакцию. Но где-то в глубине всё ещё тлела обида. Мысли о камерах исчезли, осталась лишь предательская слабость, сдавившая горло, когда дрожащее тело прижалось к нему. Их губы слились в поцелуе — сначала осторожном, пробном, но уже в следующее мгновение Кас издал сдавленный стон, и этого оказалось достаточно, чтобы все преграды рухнули. Дин резко подхватил его за бёдра, усадив на край стола и втиснувшись между его ног, даже не прерывая поцелуя. Тело Каса пылало, каждое движение будто обжигало, дразня и сводя с ума. А его — чертовски ловкие — пальцы уже скользили под ткань кофты Дина, срывая её с плеч с почти грубой нетерпеливостью. Кастиэль запрокинул голову, дыхание сбилось, а взгляд потерял фокус, затянутый дымкой желания. Его пальцы судорожно скользнули по обнажённому торсу Дина, ощущая бешеный стук сердца под горячей кожей. — Ди-и-и-ин… — его голос сорвался в низкий, хриплый шёпот, пока он вольно раскидывался на столе, опираясь на локти. Полуприкрытые веки, тяжёлые от наслаждения, следили за тем, как Винчестер медленно, с обжигающей нежностью проводил губами по его шее, спускался к ключицам, оставляя влажные следы, пока не захватил сосок зубами, заставив Каса резко прогнуться. Руки Дина намеренно избегали возбуждённого члена, зато сжимали бёдра так, что на коже оставались следы от пальцев. — Ты же понимаешь, я не буду нежен… — прошептал Винчестер, прежде чем его зубы опять захватили сосок, вырывая у того стон — странную смесь боли и сладостного мучения. — Да, Дииин… да… я хочу… — он выгнулся, предлагая себя полностью. — Ты такая шлюха, ведь так? — голос Дина звучал хрипло, наполненный тёмной страстью и чем-то глубинным, животным. — Как ты пожелаешь. Пусть всё будет по-твоему… только не останавливайся… — выдохнул Кас, и от этого покорного тона у Дина перехватило дыхание. Сердце гулко застучало, а пульсирующее возбуждение в джинсах затуманило разум. Грубо, но с неожиданной осторожностью Винчестер стащил Каса со стола, направляя к кровати. — Садись. — Ледяной приказ. Кас послушно опустился на край. — А теперь открой свой ротик, — Дин встал перед ним, пальцы впились в подбородок, — и докажи, что твои «практики» на трассах не прошли даром. Губы Каса дрогнули, а во рту непроизвольно накопилась слюна. Он смотрел, как ловкие пальцы Дина расстёгивали джинсы, спуская их вместе с боксерами. Винчестер сначала ласково провёл рукой по его волосам, затем резко вцепился в них, вырывая у Каса стон — ту самую смесь боли и сладостного подчинения, которую он так безумно хотел испытать. Рот послушно приоткрылся, влажный розовый язык уже покорно ждал, прежде чем сделать пробный мазок по головке члена. Губы Кастиэля слегка подрагивали от предвкушения — от того, как по животу разливается горячая волна, едва Дин начинает говорить таким тембром. Винчестер на секунду отступил, наслаждаясь видом. — А ведь зря я так сдерживался… ведь сам просишь, чтобы тебя отымели во все дыры. Пожалуй, я тоже воспользуюсь… Слова, грубые и неприкрытые, заставили Новака слегка сжать веки, чувствуя по спине сладкие мурашки, а в паху — ещё больший жар. Дин провёл большим пальцем по нижней губе, чувствуя, как Кас вздрагивает — но теперь уже не просто от неожиданности, а потому, что его тело отзывалось на каждое прикосновение с предательской готовностью. — Пошире открой… Тебе же нравится. И он послушался — сразу, без колебаний, словно только и ждал этого приказа. — Ну же, ангелочек… — еле слышно произнёс Дин, проводя головкой члена по его губам. — Покажи класс. Кастиэль немедля обхватил горячую плоть, заставляя Дина громко простонать куда-то в потолок, сильнее впиться в его волосы, медленно направляя, заставляя принять глубже. Он даже не думал быть нежным — по нескольким причинам, и одна из них заключалась в осознании, насколько Каса заводят подобные игры. Его горло сжималось спазмами, слёзы выступили на ресницах, но он продолжал: язык скользил по напряжённой плоти, вкус возбуждения разрывал все рецепторы. Он делал это слишком хорошо — будто всё его существование свелось к этому моменту: к горьковатому привкусу на языке, к грубым рукам, дёргающим его за волосы, задающим свой ритм. Ладонь обхватила основание его члена, сжимая в такт движениям рта — нежно, но уверенно, желая продлить это, растянуть удовольствие до предела. И сам уже начинал слетать, готовый кончить лишь оттого, что творят его же губы, язык. От того, как его собственные руки скользили по Дину, исследуя, требуя, — ладонь прижималась к его низу живота, чувствуя, как его дёргает от каждого движения рта. От того, насколько охуенно чувствовался член Дина на языке, когда тот резче двинул бёдрами вперёд, заставляя Каса подавиться, но он лишь застонал глубже, с ещё большим рвением вбирая его в себя. Дин терял контроль, его обычная холодность таяла с каждым мгновением. Громкие стоны оглушали, и Кас усилил давление, одной рукой сжимая основание, а другой скользя вверх — к груди. Пальцы задержались на сосках, и Дин резко выдохнул, голос сорвался в хрип. — Кас… Имя сорвалось, как молитва, заставив Новака замереть на секунду. Сердце бешено стучало, а в животе разливалось сладкое томление. Дин не дал опомниться — наклонился, вцепился в подбородок и впился в губы жадным поцелуем. Вкус себя на губах Кастиэля, прерывистое дыхание и стоны, разносившиеся по еле освещённой комнате, — всё слилось в один бесконечный миг. Винчестер прижал его к матрасу, раздвигая ноги и бесконечно потираясь. Но теперь в каждом движении сквозила еле уловимая нежность, смешанная с яростью желания обладать. Ладони скользнули по бокам медленно. Губы обожгли шею — горячие, влажные, оставляя след из поцелуев и лёгких укусов. Кастиэль выгнулся, когда язык Дина лизнул чувствительную кожу у соска, а затем снова поднялся к его губам, сливаясь в глубоком, медленном поцелуе. — Возьми меня… — прошипел Кас, когда рука Винчестера скользнула вдоль его напряжённого живота к влажному, возбуждённому члену. Сходя с ума от каждого прикосновения, от того, как сам Дин рвётся высказать всё, что чувствует, — но молчит, доказывая безбашенной страстью, не смея распасться на нежности. Пальцы Винчестера осторожно коснулись тугого кольца мышц, чуть надавливая. Затем он приподнялся, достал с комода крем и презерватив. — Разворачивайся. Кастиэль повиновался без слов, в предвкушении того, что наконец получит то, о чём отчаянно мечтал тёмными ночами, пересматривая их первый секс на видео. Но когда горячий язык смело прошёлся вдоль позвоночника, опускаясь ниже, Кас глухо застонал, уткнувшись лицом в подушку. Дин не просто готовил его — он играл. Его пальцы то глубоко погружались внутрь, заставляя Каса сжимать веки от почти болезненного удовольствия, то едва скользили кончиками, провоцируя прерывистые стоны и бессвязные мольбы. — Пожалуйста, ещё… — его голос сорвался в тот момент, когда Винчестер одним медленным движением вошёл в него, замерев, и мир сжался до секунды резкой боли, которая моментально переросла в сладкую пытку, желающую продлиться во веки вечные. С каждым разом движения становились резче, глубже, хаотичнее, стоны — громче. И последней каплей для Каса стало, когда Дин полностью вышел и так жёстко вошёл во всю длину, прижавшись всем телом, и начал мокро покрывать затылок лёгкими укусами. Новак уже не мог сдерживать стоны — каждый звук рвался из его груди громче предыдущего. Он впился пальцами в матрас. — Ах, ещё, Дин… ещё… ахуе… — он не успел договорить, потому что волна оргазма накрыла его с головой, сотрясая всем телом. Дин, чувствуя это, тоже не смог сдержаться — его движения стали ещё более хаотичными, руки до синяков сжали бёдра, и с громким стоном он последовал за ним. Дин обмяк всем телом, тяжело дыша; его губы прильнули к потной шее Новака в бессознательном прикосновении, пока мир вокруг плыл и смешивался. Пульс всё ещё глухо стучал в висках, а пальцы, будто налитые свинцом, не хотели разжиматься, цепко удерживая Каса даже сейчас. — Дииин… — Новак слабо застонал, его веки тяжело опустились, но губы растянулись в блаженной улыбке. Винчестер откатился на спину, и Кас тут же потянулся вслед — тело будто отказывалось принимать эту внезапную пустоту. Его губы коснулись груди Дина — даже не поцелуй, а скорее бессловесная благодарность, дрожащее прикосновение. Но реальность уже настигала их, безжалостно растворяя тягучую сладость момента. Вместо неё возвращалась знакомая дисгармония — их обычная, неудобная правда. Дин сухо отстранил руку Каса и резко поднялся. Полотенце, брошенное в сторону Новака, шлёпнулось о матрас. — Можешь воспользоваться душем тут, пока я тебе приготовлю одежду. Новак сглотнул, приподнявшись на локтях, и произнёс, только сейчас осознавая, насколько сорвал голос: — Одежду? — Ну ты ж не будешь возвращаться в свой дом с полотенцем. — Дин… — Вода в бойлере есть, — резко перебил Винчестер, отсекая и слова Новака, и собственное сердце, которое сейчас бешено колотилось от нежности к этому парнишке. Он снова проиграл. Снова поддался. Дин никогда не знал за собой такой слабости — этой дурацкой, безрассудной податливости. Будто не узнавал себя, став куском пластилина в руках Каса. И хуже всего было то, что лишь Новак умел так сминать его суровый нрав, оставляя лишь покорность. — Я тебя понял, — сухо ответил Новак, без слов направившись в душ, смывая с себя то, что стало не чем иным, как мечтой — конкретно с одним человеком. Выйдя в комнату, он не увидел Дина. Стопка тёплой одежды лежала на кровати. Без слов одевшись, он вышел на улицу. Где-то вдалеке мелькнула сигарета и тёмный силуэт. Кас на секунду залюбовался им. Слёзы нахлынули на глаза, но он не дал им волю, быстро проглотив ком в горле. Развернулся и быстрым шагом направился в свой дом.

***

Проснувшись утром от стука в дверь и весёлых разговоров ребят, Новак сильнее зарылся в одеяло, укрываясь с головой. Не хотелось вставать, вообще коммуницировать ни с кем. Радость от прошлой ночи существовала где-то в глубинах души, но… не этого он ожидал после такого незабываемого секса. Он всё же надеялся, что Дин поддастся не только в плане интима, станет прежним. Но чуда не произошло. Винчестер, как хорошо запрограммированный робот, резко переключился, и Кас никак не ожидал, что будет словесно выставлен за дверь после случившегося. А когда голова остыла и мозг поразмыслил над произошедшим, Кас впал не во что иное, как в отчаяние. В первую очередь — от осознания того, что реально влюбился в Дина. Ему не было так хорошо ни с кем, как с ним. Винчестер смог пролезть в ту узкую щель, прикоснуться прямо к душе. И назад дороги у Новака не оставалось, кроме как сжать зубы и продолжать «выпрашивать» прощение. — Эй, пора завтракать, вставай! Кастиэль поднял голову. В комнате никого уже не было, кроме Лиама, который стоял одетый возле его кровати. — Ага, я приду, — сухо произнёс Кас, отворачиваясь к стене и даже не думая подниматься. — Видел, ты отсутствовал ночью. Вы хоть поговорили? — Ага, если это можно назвать разговором. — А если подробнее? — не унимался Лиам, будучи по натуре отзывчивым парнем, который всегда мог прийти на помощь друзьям без всякого скрытого контекста. — У нас был секс, — так же безэмоционально произнёс Кастиэль, хотя после этих слов его губ коснулась ностальгическая улыбка. — Воу! Так это же круто! — радостно воскликнул Лиам, присаживаясь возле Каса и хлопнув его по руке. — Убит-то чего? Новак приподнялся, облокотившись на спинку деревянной кровати. Он чуть подправил взлохмаченные волосы и с лёгким недоумением ответил: — Всё было на высшем уровне… Просто потом, после… он сказал, что я должен уйти… Лиам сдвинул брови, в его карих глазах проскользнула доля непонимания с примесью злости, но он выдал совсем другое. — И? Что дальше? — Ну как, я думал, мы типа помирились! А он, получается, просто со мной… — обречённо выпалил Кастиэль и как-то по-детски обиженно отвернул голову к окну. — Чёрт, Кас, а ты думал, после того, что ты… ну, неважно, он так сразу простит? Он ещё кремень, сразу видно — есть чувства. Другой на его месте такое б учудил… Ты не представляешь! Я тебе одно скажу: у вас охренительный прогресс! А у тебя ещё времени — о-го-го тут с ним! Так что выше нос, дружище! — Думаешь, у него ко мне чувства? — Новак посмотрел на Лиама глазами, полными надежды. Слова парня гулко отозвались в сердце, давая новый виток надежды и явно улучшая слегка потрёпанное самочувствие. — Ты ещё сомневаешься? Знаешь, я не спец по таким отношениям, ну, парень с парнем, но любовь — это любовь, и по сути не имеет значения пол. Я со стопроцентной уверенностью могу тебе сказать, что Дин влюблён в тебя. Это видно по его взгляду, по его ревности, — Лиам с улыбкой добавил: — Один его взгляд на меня чего стоил после той душевой! — Ну да… он-то думает, что мы с тобой трахались, — задумчиво произнёс Новак, скидывая одеяло и опуская ноги на пол. — О нет, — подняв руки вверх, произнёс Лиам. — Ты, конечно, красив и всё такое… И не успел он докончить фразу, как дверь без стука открылась, и на пороге появился Дин. Он окинул недовольным взглядом парней. — Не хотел мешать! Но индивидуально вас ждать никто не будет. Завтрак заканчивается, через час выдвигаемся на последнюю экскурсию. Не дожидаясь ответа, он развернулся и достаточно громко хлопнул дверью, покидая комнату. — Ебать, он грозный! — задумчиво выдал Лиам, спрыгивая с кровати. — Давай, шевелись! Жду на улице! Он вылетел за дверь, подхлёстываемый внезапной злостью на гида. Не то, чтобы он собирался вываливать всё Касу — скорее наоборот, хотел его успокоить. Но рассказ Новака неприятно засел внутри, отгоняя прежние позитивные домыслы. Лиам не знал, каким Дин был раньше, но вчерашний поступок говорил сам за себя: чистой воды интерес к сексу, что в корне отличалось от ожиданий Кастиэля. Новак лишь задумчиво улыбнулся, когда дверь захлопнулась. Что-то в словах Лиама отзывалось правдой — и Кас чувствовал это каждой клеткой. Для Дина он не просто тело. Ночью сквозь напускное равнодушие прорывалось настоящее — то, что тону́ло в страсти, сбрасывая все маски. Мозг Каса балансировал между утренней опустошённостью и вдруг появившейся надеждой: всё складывалось именно так, как предсказывал Лиам. Как ни странно, Новак испытывал к этому малознакомому туристу что-то вроде благодарности — хотя бы за возможность выговориться. Его разум, перестроенный на постоянное общение, жаждал поддержки, и Лиам давал её без лишних вопросов. Предстоящий отъезд ребят вызывал лёгкое смущение. Но была в этом и другая сторона: если Винчестер не вышвырнет его силой, выбора не останется — придётся общаться только с ним. Уголки губ Каса дрогнули, улыбка стала шире. Он твёрдо решил одно: не уедет отсюда, пока не закончится этот «отпуск». А после… Его желание было простым — остаться с Дином. Где угодно. В горах или за их пределами — неважно. Главное, чтобы вместе.