Глава 3. «Бумага с красной ленточкой.» Часть 1.

Хлопнувшая дверь. Теперь Джон остался наедине со своими мыслями. И только после ухода Ло, Джон вспомнил, что надо было попросить его номер. Но увы, учёный не нашёл голубоглазого в подъезде. И теперь все по новой... Долбанный день сурка. Джон прошёл в коридор, а следом на кухню. Солнечные лучи ослепили парня, но не поддаваясь им, он прошёл на кухню. На круглом столе лежала записка. Сынок, с добрым утром! Я решила сегодня тебя не будить, Вика в садике, а я на работе. Вчерашний ужин в холодильнике. Не скучай! (что за парень спал в твоей кровати?!) Мама Прочитав записку Джон стукнул себя по лбу. —Черт, надо было запирать дверь. И как я теперь буду объясняться маме? Ой, мама, это убийца который убил женщину и чуть не убил меня. Но не волнуйся я его утихомирил. Бред какой-то. Об этом подумаю потом. Признав, что идей по поводу отмазки у него нет, он сел за стол. Но вспомнив, для чего пришёл на кухню, учёный достал сковороду и поставил её на плиту. И дальше он готовил завтрак... Думаю это будет не интересно описывать. В мыслях крутилось только бормотание Лололошки во время сна. Странные слова доносящиеся из уст были на непонятном языке. Mens tua nubila fiet...Aliquid quod factum est ut diu abhinc venit. Canonizati sunt avi nostri, amen. Впервые слышу такой язык, хоть я и не много знаю языков, но по произношению вообще не узнается. Может какой-нибудь латынский? Не буду загружать этим голову, но все же... Не только это бормотал Лололошка. Он часто ворочался и стонал во сне, как будто кошмар снился... И опять этот язык. Occidi trecentos quadraginta quattuor homines, benedicat eis pater eorum et accipiat sacrificia eorum. NON, NON EGO NON DICAM: QUIA TU EXI DE CAPITE MEO. Ещё и кричал что-то.. Эх, во что же ты вляпался... Хм, а что же им двигало в тот момент когда он напал на меня? Или когда убивал жертв? Сколько он всего убил жертв? Агрх, как же много вопросов. Его мысли прервал стук...в окно? Мда уж. Возможно очередная малолетка кинула милипиздрический камешек в окно, не успокоится же они... Но Джон решил все же выглянуть, на подоконнике находилась какая-то бумажка. Лист был завернут в трубочку и связан красной лентой в бантик. Кареглазый развернул пергамент и обомлел. Сегодня на пятом проспекте, улица Астафьева, здание 1 в 23:00. Не опаздывай. Охох, опять его кто-то впутывает в неприятности. Почему именно он? Причём звучит это все, как бандитская группировка, собирается торговать нелегальщиной. Ну как обычно. А вдруг ловушка? Вдруг какие-то обидчивые одноклассники решили отомстить ему? Или вообще... Бррр, успокойся. Кому я такой сдался?Просто розыгрыш какой-то. Когда там... В одиннадцать? Ладно, приду и разобью им все морды, что в такой час человека тревожите. Хоть руки марать об них не особо хочется. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ-ˋˏ ༻❁༺ ˎˊ- Утро менялось днем, а Джон сидел за своим уже привычным столом и писал какие-то заметки. Обычная рутина повторяющаяся уже который день. Становилось просто не выносимо душно. Открыть окно стало хорошим вариантом. Встав, парень потянулся, сидеть в одном положении несколько часов такое себе развлечение для тела. Стул противно заскрипел об пол. А уже открытая форточка заносила ветер по всей комнате. И тут Джон увидел странную вещицу. Эта вещь была круглой и черной, а также железной. Это было похоже на серьги. Но у учёного не было проколото ухо, у мамы таких серёжек не было, сестре такие серьги бы ни за что не купили. Тогда это был аксессуары одного человека. Лололошка. Но Харрис ни разу их не замечал, может не рассматривал его хорошо? Но, видимо, парень перед сном их снял и благополучно забыл. Наверное, он вернётся за ними. Если не забудет... Ветер поднялся, сильный поток взъерошил волосы кареглазого, от укладки ничего не осталось. Секунда, и по квартире разнеслось эхом: —ДА Я ЭТУ УКЛАДКУ ДЕЛАЛ ГРЕБАННЫЙ ЧАС! Громкий крик злости прошёл. Ладно, плевать. Надо продолжать работать. Джон сел обратно за стул и продолжил писать, теперь уже не так жарко. Ветер колыхал красные, бархатные шторы, а лучи солнца ложились прямо на полку. На полке находились фотографии полной семьи. Когда Вики даже в поминках не было, когда отец ещё не ушёл далеко за границу..когда он ещё был жив. Эти воспоминания хотелось стереть из мозга. Чтобы каждый раз не просыпаться от несуществующих радостных криков Саши. Нет, их никогда уже не услышать. Не просыпаться от кошмаров которые преследуют ещё со смерти Саши. Кроме этого на полке лежал сплетенный из резинок браслет. Браслет подарил друг детства, а где же этот друг детства? Если бы Джон знал... Сам по характеру кареглазый никого не подпускает, лишь люди которыми он заинтересован, достойны его внимания. Например этот друг. Это было так давно, что Джон даже и забыл его имя...Джейс? Джерреми? Единственное, что помнил учёный, так это то, что имя было схожи с его. Этот навязчивый парнишка ходил хвостиком за Джоном. Все желал с ним подружится. Хоть эта навязчивость доставала Джона, но он дал ему шанс. И таким образом они стали неразлей вода. Но потом он бесследно исчез. Ни письма, ни записочки не оставил. Да даже не попрощался! Поверил в дружбу единожды и та оказалась комом. Бр, вообще про это не хочется вспоминать. Тетрадка-слово и уже появляются другие размышления. И так долго-долго. 18:33вечера. Хлопнувшая дверь дала о себе знать. Пришли эти люди которых Джон уже не считал родными, теперь уже нет. Странно да? Вроде родная мать, родная сестра...Но того чувства, которое было раньше уже не было, осталась только нагнетающая обстановка после смерти обоих людей. Хотелось убежать далеко от них, далеко чтобы не видеть их лиц. Но что-то держало на месте, не давая даже сдвинуться с места. Оставалось только кричать, безмолвно кричать. Держать в себе всю ту злость и обиду. Может эт... —Кхм-кхм.. — резкое покашлевание с жестом "обратите на меня внимание", заставило Джона дрогнутся на милисекунду. Мать посмотрела на Джона с недопониманием, но продолжила. —Нам нужно поговорить, вскипяти пока чайник. Пара мгновений и они уже за столом. Если сравнивать это напряжение с обычной обстановкой, то напряжение в тысячу раз больше. Оно настолько большое, что хотелось провалится под землю, чтобы не упасть в обморок от... Стыда? Кхэм, а за что такое? —Ну, рассказывай. — не продолжив фразу с пояснением, что именно ей от Джона нужно, она начала странно на него смотреть. —Что рассказывать? — с недоверием протароторил учёный. —Ну, например о том парне, что на минуточку, спал в твоей кровати. —А вот тебя, это волновать не должно. Напряжение только увеличивалось, да что её вообще это колышит? Да даже если он спит с Джоном, это его дело. Но видимо мать так не считала. —Как раз таки меня должно волновать, то, что мой сын спит на полу, пока неизвестный, спит в его кровати в моем доме. Ещё одно слово и кареглазый не сдержится. Вырубит мать, а сам пойдёт куда-то и больше не вернётся. Как же его уже достало это все. Джон вскочил из-за стола. Терпеть это напряжение уже было невозможно. Давление, что держало его на месте просто было бешеное. Зайдя в комнату, он схватил злощастный клочок бумаги и направился на выход. А серёжки схватил как на удачу. Хлоп. И взбешенный парень на улице.