Вернутся к фанфику
🎻🎻🎻
15 июля 2024, 00:00 Родиться в семье итальянской мафии в начале двадцатого века для кого-то честь, для кого-то — кошмар наяву.
Родиться сыном Дона итальянской мафии повышает статус, дозволенность, процент награбленного.
Для Энтони де Анджели это убийственная ноша. С каждым годом он понимает, что ему здесь не место. С каждым исполнившемся годом в его жизни на него сваливают всё больше и больше обязанностей, от которых скручивает всё естество.
От запаха пороха ему трудно дышать, невозможно смотреть на обезображенные остывающие трупы, на вылазках хочется скорее сбежать.
Энтони — позор семьи, тень старшего брата Арчибальдо. Его это не волнует, не заботит, не трогает… Убеждения проскальзывают мимо, а слова разочарования отца бьют набатом в голове.
Место, где он находит утешение, — театр. Повезло, что их семья почитает итальянскую оперу, и хотя бы в эту цитадель умиротворения ему не приходится сбегать с подготовленным планом.
Когда же они только переезжают из солнечной Италии в Нью-Йорк, они сразу едут на Бродвей.
Фатальная ошибка; обстоятельства сплетаются в один комок сладкой ваты, стекаясь дурманом в вены.
Встреча с вежливым и улыбчивым джентльменом в красном станет переломной в судьбе Энтони.
***
Идёт 1933 год. Разгар Великой депрессии, который и пальцем не коснулся сына знаменитой итальянской группировки и восходящей звезды радиовещания.
У них заводится диалог, языки сплетаются в разговоре за шампанским, купленным во время антракта. Он кончается слишком рано для Энтони, хотя до этого тянулся вязкой временной смолой.
Энтони впервые отвлекается от оперы на что-то стороннее. На кого-то стороннего.
Аластор совершенно не вписывается в его будни и список знакомств, но как же он настырно напрашивается.
И Энтони позволяет увести себя под руку этому нахальному, но чертовски обворожительному американцу.
***
Когда же его тайный любовник пропадает с радаров, Энтони разбит. Он вслушивается в радиопередачу, на правильной волне. Ничего.
Энтони рвёт и мечет. Ему больше не приходит букет роз под дверь с витиеватой подписью «Mon Ange», его больше не зовут тайком в самые великолепные джазовые салоны.
Словно его бросили. Оставили как обычно. Отравили эйфорией и бросили проживать ломку одному.
Он бросается к старой виолончели, оставленной ему дедом, но дрожащие пальцы не слушаются, и даже мелодией Энтони не может себя успокоить.
Чувство безысходности и яростной тоски одолевает бедного юношу, ещё не читавшего новостные заголовки о смерти возлюбленного.
100
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!