Глава 6: Грань безумия

Катя сидела в камере, её пальцы сжимали смятое письмо матери. Воспоминания о детстве нахлынули с новой силой: маленький домик на окраине, где она бегала босиком по траве, смех матери и запах хлеба из печи. Но потом отец начал пить, и эти тёплые картины сменились криками, синяками и страхом. Она закрыла глаза, пытаясь отогнать образы, но они цеплялись, как колючая проволока. До тюрьмы она была натуралкой — встречалась с парнями, мечтала о семье. Никогда не думала, что здесь, за решёткой, её тело и душа так быстро поддадутся близости с женщинами. Это случилось слишком быстро, слишком интенсивно, и она не могла понять, как это стало частью её. Звук шагов прервал её мысли. Дверь лязгнула, и вошла Валя. Её лицо было искажено гневом, а в руках она сжимала самодельный нож из заточки. Её татуированный висок блестел от пота, а глаза горели жаждой мести. — Ты, шлюха, думала, что я всё забуду? — Валя шагнула ближе, её голос дрожал от ярости. — Я тебя размажу по этим стенам! Катя вскочила, сердце заколотилось. Она схватила стул, но Валя была быстрее — заточка полоснула по руке Кати, оставив кровавый разрез. Катя зарычала, бросившись на Валю. Они сцепились, катаясь по полу, кулаки летели в лица, ногти царапали кожу. Валя ударила Катю в рёбра, выбивая воздух, но Катя в ответ вцепилась в волосы Вали, рванув её вниз. — Сука! — заорала Валя, пнув Катю в живот. Катя упала, но схватила Валю за ногу, повалив её. Они оказались наедине, вдали от глаз других заключённых — камера была пустой, лишь койка и рваная простыня в углу. Валя попыталась встать, но Катя прижала её к полу, её колено упёрлось в спину. Внезапно что-то внутри Кати щёлкнуло — смесь гнева и странного, пугающего влечения. Её рука скользнула по шее Вали, сжимая её, пока та хрипела. — Ты… ненавижу тебя, — прохрипела Валя, но её тело дрогнуло под Кати, выдавая слабость. Катя сорвала с Вали рубашку, обнажая потную кожу с синяками и татуировками змеи. Валя сопротивлялась, её кулак ударил Катю в челюсть, разбивая губу, но Катя только рассмеялась — дико, неконтролируемо. Она схватила край койки, обмотав рваную простыню вокруг запястий Вали, привязав её к металлическому каркасу. Валя дёрнулась, но узел держал крепко. — Отпусти, тварь! — зарычала Валя, но её голос дрогнул, когда Катя сорвала с неё брюки, обнажая бёдра с рубцами. Катя схватила заточку, лежавшую рядом, и провела холодным лезвием по внутренней стороне бедра Вали — не разрезая, а лишь пугая. Валя вскрикнула, её тело напряглось, но в глазах мелькнуло что-то другое. Катя бросила нож и прижалась к Вале, её губы нашли шею соперницы, кусая её с силой, оставляя следы. Валя зарычала, но её тело выгнулось навстречу, выдавая желание. Катя стащила с себя рубашку, её грудь прижалась к спине Вали, пока она дёргала её за волосы, заставляя выгнуться. Она схватила край койки, используя его как рычаг, чтобы приподнять Валю, и вошла в неё пальцами, двигаясь жестко и насильно. Валя закричала, её ногти впились в простыню, рвут её в клочья. Катя добавила второй палец, её движения стали глубже, она чувствовала, как тело Вали содрогается, сопротивляясь и поддаваясь одновременно. — Прекрати… или нет, сука, делай! — выдохнула Валя, её голос был полон противоречий. Катя ускорила темп, её вторая рука схватила кусок металла от сломанной койки, приставив его к спине Вали как угрозу. Она провела им по коже, оставляя красные полосы, и Валя застонала, её тело дрожало от боли и удовольствия. Катя опустилась ниже, её язык прошёлся по ягодицам Вали, спускаясь к её центру, лаская его с дикой жадностью. Валя выгнулась, её стоны эхом отражались от стен, пока Катя не вошла в неё снова, используя пальцы и давление койки для усиления ощущений. Катя чувствовала, как внутри неё разгорается что-то тёмное, пугающее. Ей нравилось это — власть, унижение, боль, которые она наносила и получала. Она была в шоке от самой себя, но не могла остановиться. Валя достигла оргазма с рычанием, её тело сжалось, а Катя продолжила, доводя её до второго пика, пока та не обмякла, задыхаясь и проклиная её. Катя отстранилась, её руки дрожали от адреналина, а разум кричал от ужаса. Ей понравилось. И это пугало больше, чем тюрьма. Валя посмотрела на неё с презрением, но и с чем-то ещё — смесью уважения и ненависти. — Ты больная, — прошипела она, быстро одеваясь и уходя, оставив Катю на полу в одиночестве. На следующий день в суде напряжение достигло пика. Адвокат Кати, худощавый мужчина с усталым лицом, зачитывал новые показания свидетеля, но судья прервал его. Прокурор представил фальшивые улики: якобы найденное письмо Кати, где она планировала убийство. Катя ахнула — она никогда не писала ничего подобного. Подстава была очевидна: кто-то подделал доказательства, чтобы представить её преступление преднамеренным, а не самообороной. Её признание в убийстве теперь играло против неё. На выходе из зала Светлана крикнула перед всеми: — Егорова, ещё один шаг влево — и в карцер! Не смей строить из себя святую! Её тон был резким, и заключённые вокруг зашептались. Катя сжала кулаки, чувствуя, как гнев и обида поднимаются. Ей не нравилось, как Светлана играет с ней — публично унижая, а тайком целуя. Это ранило, и она начала замечать, что её мысли всё чаще возвращаются к Вале, к той дикой страсти, которая пугала, но притягивала. Позже, в коридоре, Светлана схватила Катю за руку и потянула в укромный угол. — Прости, — прошептала она, её голос дрожал. — Я должна держать тон. Но вчера… я не могу забыть. Катя посмотрела в её глаза и увидела борьбу — желание и страх. Светлана наклонилась, и их губы встретились в долгом, страстном поцелуе. Руки Светланы сжали талию Кати, а Катя прижалась ближе, чувствуя жар её тела. Но в её сердце росла горечь. Она отстранилась, тяжело дыша. — Ты играешь со мной, — сказала она тихо. — Публично унижаешь, а потом… это. Я не знаю, кому верить. Светлана замялась, её взгляд потух. — Я не хочу, чтобы нас заметили, — прошептала она. — Но ты права. Я в ловушке. Они поцеловались снова, но Катя чувствовала, как её мысли убегают к Вале — к той силе, которая не пряталась за масками. В мастерских Лара подошла с новостью: адвокат нашёл свидетеля, который видел, как её парень угрожал ей ножом. Зинка добавила, что Рита планирует нападение. Катя вспомнила детство — как пряталась от отца, как рисовала, чтобы забыть. Эти воспоминания давали силу, но и угнетали. Вечером, в камере, Рита напала на Катю с цепью. Лара вмешалась, оттаскивая её, но Катя получила удар по плечу. Напряжение росло, суд приближался, и с ним — неизвестность.