Вернутся к фанфику
Часть 13
10 января 2026, 17:54Прошло чуть больше недели - и сказка плавно сменилась реальностью тура.
Финляндия подкралась незаметно: репетиции, чемоданы, списки, постоянные созвоны. Дом Мартинуса снова наполнился ритмами, шагами, счетом «пять–шесть–семь–восемь», но теперь - без Доры рядом.
Он уезжал рано утром и возвращался поздно ночью, совсем усталый и пропахший студией. Дора же всю неделю ночевала у себя.
В этот раз к туру подключили новых танцовщиц. Не из их привычного состава. Свежая кровь, как сказал менеджер. Две девушки: Лив и Селена. Красивые, высокие, пластичные, уверенные в себе до дерзости. Они двигались так, будто музыка начиналась у них под кожей. В хореографическом зале мгновенно менялась атмосфера - плотная, напряжённая, почти электрическая.
Маркус учил хореографию быстро. Мартинус, на удивление - дольше. Не потому что не мог, а потому что танец был другим. Слишком телесным. Слишком откровенным.
— Это должно быть… грязно красиво, - сказала Селена, отбрасывая волосы и включая трек снова. — Не мило. Не романтично. На грани.
И они поставили номер именно таким.
Много контакта. Слишком близкие расстояния. Руки на талии, на бёдрах, скольжение, остановки в полусантиметре от поцелуя. В зале это выглядело как игра с огнём. И Мартинус ловил себя на том, что адреналин от этого танца был почти таким же, как от сцены.
Он не рассказывал Доре деталей. Не потому что скрывал - просто откладывал. Каждый раз. Пусть останется интригой.
— Как репетиции? - спрашивала она по видеосвязи, сидя с Норой на диване.
— Интенсивно, - отвечал он, улыбаясь. — Новый номер. Тебе должно понравится.
Она верила. Всегда верила.
Концерт в Хельсинки был распродан. Шум, свет, фанаты, визг. Всё как всегда, но Дора чувствовала странное напряжение, ещё до начала. Они с Норой стояли сбоку сцены, почти за кулисами.
Нора просто подпрыгивала от восторга:
— Я так хочу увидеть Маркуса! - шептала она. — И Мартинуса тоже! Наши красавчики. Самые лучшие.
— Увидишь, - улыбнулась Дора. — Уже сейчас.
Музыка сменилась. Свет погас. И начался тот самый номер.
С первых секунд Дора поняла - что-то не так.
Это было красиво. Чёрт возьми, это было слишком красиво. Свет скользил по телам, движения были медленными, тягучими, вызывающими. Лив и Селена двигались вокруг Мартинуса и Маркуса, как хищницы. Их тела соприкасались. Паузы были длиннее, чем нужно. Взгляды откровеннее, чем допустимо.
Нора ахнула:
— Вау…
А у Доры внутри что-то резко оборвалось.
Она смотрела, как чужие руки ложатся на плечи Мартинуса. Как он позволяет вести себя в этом танце. Как улыбается - той самой сценической улыбкой, которую она знала слишком хорошо.
Это было не искусство для неё. Это было предательство, выведенное в свет софитов.
Это было чересчур… Определенно чересчур.
После концерта она не хлопала. Не улыбалась. Нора, уставшая и переполненная эмоциями, уснула по дороге в отель, не заметив, как лицо Доры стало холодным, собранным, почти чужим.
В номере Дора молчала.
— Ты чего? - осторожно спросил Мартинус, снимая куртку.
Она медленно повернулась.
— Ты серьёзно считаешь, что это нормально?
— Что именно? - он нахмурился.
— Этот танец. Эти движения. Эти девушки. Ты даже не счёл нужным сказать, что это будет настолько… - она запнулась, подбирая слово, — настолько откровенно и дико.
— Это сцена, Дора. Работа.
— Не прикрывайся работой, - её голос дрогнул, но стал жёстче. — Ты знал, как это выглядит. Ты знал, что мне будет больно. И всё равно сделал. Танец можно было обыграть и по-другому. Зачем всем этой показухи? Сейчас разлетится по всех пабликах. Разве это нормально?
— Ты преувеличиваешь.
— Нет, Мартинус. Ты просто привык, что я всё проглатываю, - кричала Дора. — Та девушка! Она ведь запала на тебя! Терлась, прижималась. Да что говорить, чуть ли не целовала. Я уж не знаю, чем вы там на репетициях занимались… А ты, - ткнула пальцем ему в грудную клетку после секундной паузы, — Ты пожирал её взглядом! Это не больно. Это просто противно. Фу.
Он взял Дору за щеки и поглаживая спросил:
— Ты мне не доверяешь?
— Я доверяла, - тихо сказала она. — До сегодняшнего вечера. Поэтому убрал свои грязные руки, - сбросила их, — И даже не смей трогать меня!
Тишина между ними стала плотной, как стекло. Он смотрел на неё упрямо, устало. Она - с обидой, которая жгла сильнее ревности.
За окном Хельсинки шумел ночной город.
И впервые за долгое время музыка между ними оборвалась. И теперь непонятно, заиграет ли она когда-то ещё.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!