Вернутся к фанфику

Глава 7. Na’rìng

31 августа 2024, 18:28
— Со мной, — говорит полковник, хватая Тирею за плечо и отрывая от перил, на которые она опиралась. Он держит ее за предплечье, обхватив пальцами кожаные повязки, что прикрывают ее ожоги, вдавливая шкуру к чувствительной коже. Она хлопает его по руке, но он ее не отпускает. Сегодня на его лице особенно недовольное выражение. Тиреа закатывает глаза и вздыхает, ее хвост нервно дергается. — Зови птиц, — приказывает он, толкая ее к вертолетной площадке так грубо, что она чуть не спотыкается. Тиреа'кип бросает вопросительный взгляд на него, замечая свой лук, перекинутый через его плечо, но тот не смотрит на нее, сосредоточив свое внимание на небо. Она издает высокий звук, сложив руки вокруг рта, чтобы усилить его. Через несколько минут к ним спускается Хуфве, а икран Куоритча следует за ней по пятам. Он зовет его Кексиком, и этот самец часто летает со своей коллегой-самкой, как будто она всегда ведет его туда, где он еще не был. Тиреа гладит Хуфве по морде, ступая на вертолетную площадку, которая также стала местом приземления икранов, затем проводит рукой по шее Кексика, когда он толкает крыло Хуфве. — Только эти двое? Или остальных тоже? — спрашивает Тиреа. Хуфве трется мордой о грудь наездницы, ожерелье из бисера позвякивает при каждом движении. Она звучит так же, как Атанила, когда бегает. — Только эти двое, — говорит полковник, усаживаясь на своего икран и соединяет куру. Он поправляет ее лук на своем плече, затем выжидающе смотрит на нее, как будто уже объяснил, что происходит. Тиреа смотрит в ответ, желая схватить свой лук и ожидая, что он скажет что-нибудь еще. — Fäza’u. — А что насчет Паука? И твоих солдат? — спрашивает она, неохотно взбираясь на спину Хуфве и соединяя их куру. Икран радостно чирикает, когда она опускает свой ионар на лоб. — Только мы, — отвечает он. — Поторопись, пока я не передумал. — Я не предам мою семью, — напоминает она ему. Куоритч бросает на нее злобный взгляд и взлетает в воздух. Не зная, что еще делать, Тиреа чирикает Хуфве и летит за ним. Полковник летит впереди нее, не утруждая себя оглянуться назад и посмотреть, следует ли она за ним впервые с тех пор, как ее схватили. Его икран время от времени вскрикивает, пытаясь замедлиться, чтобы лететь в ногу с Хуфве, но Куоритч заставляет их неуклонно двигаться вперед. Разгневанная его поведением, Тиреа наклоняется вперед и подгоняет Хуфве. Ее икран обгоняет Кексика, кружа вокруг них, пока Тиреа и Хуфве не выходят вперед. Тиреа'кип разворачивается, машет Куоритчу и устремляется к лесу. Она слышит порыв ветра, когда Кексик пролетает над девочками, закрывая солнечный свет. Темно-синий и золотой цвета другого икрана красиво блестят на солнце. Тиреа улыбается и подгоняет Хуфве, чтобы ускориться. Последними, с кем она намеренно участвовала в гонке на икранах, были Атанила и Нетейам. В последний момент гонки Ло'ак и его собственный икран обрушились на них, прервав гонку и побудив Ло'ака объявить себя победителем. При воспоминании ее улыбка становится шире. Однако чувство беспокойства все еще не покидает ее, и она тянется, чтобы почесать обожженную ногу сквозь штаны для верховой езды, когда Куоритч снова выходит вперед. Если когда-либо и был момент, когда Куоритч мог бы убить ее, то этот час настал. В конце концов, прошел уже почти месяц с тех пор, как она здесь оказалась. Она сделала все возможное, чтобы рассказать ему и его людям о На’ви, и на данный момент он более или менее понимает язык — достаточно, чтобы поговорить с ней одним или двумя полными предложениями и в основном произнести его правильно. Решил ли он, что она выполнила свою задачу? Он увез ее, чтобы Паук не увидел, как полковник хладнокровно убивает ее? Может быть, именно поэтому у него ее лук: либо для того, чтобы убить ее, либо избавиться от улик? — Kllkä! — кричит ей Куоритч, указывая на поляну под ними. Тревога сжимает ее грудь, и она следует за Кексиком, пока икран спускается среди деревьев. Хуфве чувствует ее нерешительность и замедляется, заставляя Тирею ободряюще похлопать ее по макушке. Хуфве приземляется в нескольких футах от Кексика. Куоритч уже стоит рядом со своим икраном, осматривая окрестности и ожидая Тирею. Его глаза пусты, губы слегка опущены, но злости уже нет. Она незаметно спрыгивает со своего икрана, мягко приземляется, отводя назад ионар. Она медленно обходит Хуфве, стараясь держать полковника в поле зрения, но не выдадать себя. Его оружие в его руках, готовый действовать в любую минуту. — Зачем ты привёл меня сюда? — требовательно спрашивает Тиреа, прижимая уши к голове. Тревога скручивает ее конечности, вызывая ощущение зуда. Она держится рядом с Хуфве, не доверяя ему. Куоритч смотрит на нее почти невинно, но она замечает, как его губы едва ли не изогнулись в улыбке. — Подумал, тебе захочется подышать свежим воздухом, — говорит он, указывая на растения, растущие вокруг них. Тиреа скалит зубы. — Ты принес мой лук, — указывает она, обвиняюще указывая на него. — Отдай это мне. — И зачем мне это делать? — Зачем еще ты это принес? — спрашивает она, затем ныряет за спину Хафве. Она стоит на цыпочках, изучая его поверх головы Хуфве. — Чтобы убить меня? — Разве мы уже не говорили о твоем умении опережать события? — говорит он, даря ей то, что, по ее мнению, должно быть не пугающей улыбкой. — Отдай мне мой лук или забери меня обратно, — настаивает она. Хуфве отходит от нее, ей становится скучно, и щебечет Кексику. Другой икран каркает в ответ. Тиреа уходит, кружась вокруг Куоритча, чтобы иметь возможность приблизиться к деревьям на случай, если ей понадобится укрытие. Он фыркает, роняя пистолет на грудь и поднимая руки. — Хорошо, хорошо, слушай. Паук попросил меня об одолжении, — признается полковник. — Он знает, что тебе не нравится Плацдарм. Он просил меня позволить тебе ненадолго навестить лес. — . . . ты лжешь, — тут же отвечает Тиреа'кип, стоя за стволом. Она смотрит на него только одним глазом, положив руки на кору дерева. — Докажи, — осмеливается Куоритч. Тиреа шипит на него. — Зачем ты принес мой лук? — спрашивает она через мгновение. Он тянется через плечо, хватает ее лук и поднимает его над головой. Он любуется им, вертит его в пальцах, затем бросает на нее дерзкий взгляд. — Эта штука? — насмешливо спрашивает он. — Я думал о том, чтобы позволить тебе поохотиться. Паук сказал, что ты раньше этим занималась. Хвост Тиреи дергается, а уши вертятся. Ей хочется прыгнуть вперед и выхватить у него лук, оскорбленная тем, как он с ним обращается, но он наверняка нападет на нее, если она это сделает. Он, должно быть, лжет. Она чувствует, что это ловушка, что что-то здесь не так. Неужели он действительно считает ее настолько глупой, чтобы она поверила, что он вручит ей оружие и позволит ей свободно разгуливать? — Я taronyu, — наконец признается она. — Ты привел меня сюда, чтобы позволить мне охотиться. Будет ли это использовано против меня? Ожидаешь ли ты ответной услуги? — Ты подловила меня, — подтверждает полковник, изображая удивление. — Думаю, мы могли бы немного поболтать. Составить друг другу компанию. Размышляя об этом, Тиреа скалит зубы. Ему нужна информация, именно такой перевод его слов выдало ее сознание. Он хочет, чтобы ей было комфортно, чтобы она начала говорить, чтобы случайно открыла ему что-то полезное, что бы это ни было. Ну что же, она может говорить, если это даст ей некоторую непринужденность. Если это вернет ей лук в руки и колчан на плечи. Но она заставит его потрудиться над этим. И, возможно, если он прислушается к ее словам, она сможет снова попытаться научить. Легче связаться с Эйвой в лесу, чем на Плацдарме. — Ты мне тоже кое-что расскажешь, — решает она, выходя из своего укрытия. — Я хочу узнать больше о небесных людях. — Зачем? — спрашивает полковник с искренним любопытством, склонив голову набок. — Когда-то я очень боялась небесных людей, — признается Тиреа и затем выжидающе протягивает руку. — Но теперь я оказалась в положении, когда мне нужно многое о них узнать. Он изучает ее, посмеивается и, наконец, протягивает ей лук. Сначала они молчат, не зная как разговаривать друг с другом без враждебности. Он следует за ее бесшумными шагами, тихо, но недостаточно тихо. Он сбросил ботинки, но снаряжение у него тяжелое, а пистолет издает звук при каждом движении. Она постоянно бросает на него взгляды, но он игнорирует ее, с подозрением наблюдая за дикой природой. Тиреа улавливает след Talioang, мягкие следы, отпечатавшиеся на мху под ее ногами. Она привлекает внимание Куоритча и показывает пальцами вперед. Он поднимает пистолет и идет рядом с ней, держа палец на спусковом крючке. Она отводит взгляд, ощущая себя не в своей тарелке. Она не может избавиться от ощущения, что у него на нее другие планы, как бы ей ни хотелось просто учить его. — За кем мы следуем? — шепчет он в нескольких дюймах от ее уха, когда она приседает на другой открытой тропе, не спуская глаз. Она смотрит туда, где он сидит на корточках рядом с ней, все еще с пистолетом наготове. Ее хвост нервно трясется. — Talioang, — говорит она. — Скажи мне, кто это такой. — Штурмбист, — легко отвечает он, самодовольно ухмыляясь. Она не позволяет себе улыбнуться в ответ, пока он держит оружие наготове. — Хорошо, — говорит Тиреа, продолжая идти по тропе. — Если хочешь, ты можешь задать мне вопрос. Но я не буду отвечать, если не захочу. — Конечно, — говорит Куоритч. На мгновение он замолкает, словно пытается что-то обдумать, совершенно не осознавая, насколько неспокойно Тиреа'кип. — Нейтири — твоя сестра. Расскажи мне об этом. — Тиреа колеблется. Она знает, что все, что он хочет знать, это о ее семье, и теперь ей предстоит решить, как лучше всего ответить, не раскрывая слишком много. — Нейтири не моя сестра по крови. Я называю ее koak’tsmuke в знак уважения. Моя младшая сестра называет ее sa’nok. Скажи мне, что это значит. — Мама, — говорит он, от раздражения прижимая уши к бокам головы. — Действительно, — говорит Тиреа, кивая ему. — Вот те роли, которые она сыграла в нашей жизни, но она не моя сестра и не мать Атанилы. Однако она нас вырастила. — Не имеет особого смысла, — отвечает Куоритч. — Это потому, что ты не понимаешь что такое уважение, — огрызается на него Тиреа, несмотря на свои опасения по поводу его оружия. Он открывает рот, чтобы ответить, но она поднимает руку, чтобы остановить его, ее уши дергаются вперед. Вдали стоит talioang, в нескольких футах от своих пасущихся собратьев. — Стрела. Полковник протягивает ей один, но потом поднимает пистолет. В этот момент Тирею охватывает паника, заставляя ее принять неверное решение. Она как можно быстрее накладывает стрелу на тетиву, прижимаясь к боку, чтобы взять Куоритча на прицел. Однако, как только она готовится, он уже на нее бросается. Его клыки сверкают, когда он прыгает вперед, хватаясь ее лук, в то время как она выпускает стрелу. Стрела пролетает мимо, лишь слегка задевая ткань его мундира на левом рукаве. Она знала, расстояние слишком близкое для точного выстрела. Теперь полковник наваливается на нее, вырывая лук из ее рук, его оружие зажато между их телами, пока они борются. Тиреа'кип пытается дотянутся до ножа, прикрепленного к бедру, но он хватает ее за запястья, поднимая их над головой, когда она падает на лесную подстилку. Наконец она сдается, оказавшись прижатой к земле под его весом. Он склоняется над ее телом, не давая ей подняться, и смотрит на нее хмуро, желтые глаза горят знакомой яростью, как огонь. — Я правда тебя не понимаю, малышка, — рычит Куоритч. — Я даю тебе твой чертов лук, я даю тебе свободу, а ты все еще пытаешься меня убить. — Ты собирался меня застрелить, — отвечает Тиреа, тяжело вздымая грудь и пытаясь отдышаться. Он смотрит на нее, как на идиотку, что, вероятно, так и есть. Наконец он отпускает ее запястья и откидывается назад. Тиреа шевелится под ним, немедленно побуждая его снова положить руку ей на грудь, чтобы удержать ее на месте. Его четыре пальца почти полностью покрывают ее. — Я не заинтересован в том, чтобы стрелять в тебя или причинять тебе боль, — медленно говорит он. Дыхание Тиреи начинает выравниваться. — Но я сделаю это, если ты меня заставишь. — Тогда убери пушки, — требует Тиреа. — Неуважительно нести это сюда. Это оскорбляет Великую Мать. Куоритч раздумывает это, затем убирает руку с ее груди. Она поправляет верх, когда он садится и разворачивает пушку так, чтобы оно оказалось за его спиной. — От тебя больше проблем, чем пользы, — говорит он ей, протягивая руку. Медленно она садится и принимает ее, наблюдая за тем, как работают мускулы на его руке, когда он помогает ей встать. — Мы можем продолжить, или ты снова собираешься буянить? – многозначительно спрашивает Куоритч. Тиреа затягивает повязки на ожогах, успокаивая дыхание. — Мы можем продолжить, — говорит Тиреа. Она смотрит мимо него, туда, где были talioang и его собратья. К ее удивлению, один из них совершенно неподвижно лежит на боку, из его горла торчит стрела. Куоритч оборачивается, следуя за ее взглядом. — Будь я проклят. Полковник нависает над ней, когда она сидит на корточках рядом с павшим talioang, молясь Эйве защитить существо, пока его энергия возвращается к Великой Матери, из которой он когда-то пришел. Куоритч ничего не говорит, но она слышит, как он раздраженно скрипит зубами. Ее уши сжимаются от раздражения. Она не виновата, что он ведет себя так, будто собирается убить ее каждую минуту. Она пытается быть хорошей karyu, но он, кажется, в полной мере усложняет ей задачу. — Ты сказала, что другая девочка — твоя настоящая сестра, — говорит полковник через несколько минут, когда они толкают существо на большой лист, чтобы его было легче доставить к икранам. Его рука касается ее руки, когда они перемещают talioang вместе. Она поднимает на него взгляд, гадая, какова его игра, но его лицо снова становится спокойным. — Атанила. — Atanìlä, — поправляет Тиреа'кип, оглядываясь на павшее существо. В ее сознании возникает образ сестры; красивой, одетой в миллионы разноцветных тканей, бусин, перьев и костей, а черные волосы заплетены в множество косичек, которые она укладывает в замысловатую прическу. — Она моя кровная сестра. Это она сделала мне шаль из бисер, которую ты сломал. И я не хочу о ней говорить. — Почему это? Она умерла или что? — спрашивает Куоритч, поднимая бровь, даже не извиняясь за шаль. Тиреа сердито смотрит на него, снова вставая, держа в руке окровавленную стрелу . — Она заставляет меня скучать по дому, — неохотно признается Тиреа'кип, натягивая массивный лист, пытаясь тащить talioang за собой. Она борется, не имея привычного снаряжения, которое обычно при ней. Куоритч отталкивает ее, хватая лист и дергая его. Лист сразу же поддается ему. Он позволяет Тирее идти первой, когда они возвращаются к тому месту, где оставили икранов, но она становится в очередь рядом с ним. — Я скучаю по своему дому, — тихо добавляет она. — Если ты скажешь мне, где это, я смогу отвезти тебя обратно, — почти невинно предлагает полковник. Хвост Тиреи ударяет его по задней части бедра, на что он отвечает тем же. Она понимает игру, которую он затеял. — И убить мою семью? Нет, я не буду в этом участвовать, — говорит она, вскакивая и перемахивая через ветку. Она молча приземляется на ноги, оглядываясь назад, чтобы уследить за Куоритчем. Он наблюдает за ней так же, как за Пауком, со смесью веселья и любопытства. В его глазах есть что-то еще, но она не может этого определить. По крайней мере, он до сих пор не злится из-за стрелы. — Никогда не говорил, что убью кого-нибудь. — Само твое существование подразумевает смерть моей семьи, — говорит Тиреа, отворачиваясь от него, но идя медленно, чтобы тот поспевал за ней. — А теперь расскажи мне, как ты вернулся к жизни. — Это что-то личное, тебе не кажется? — Куоритч смеется. Тиреа смотрит на него, собираясь возразить, но он поднимает руку. — Хорошо, я могу ответить на этот вопрос. Но потом я задам еще один вопрос, и тебе придется ответить. — Я не обязана отвечать ни на что, чего бы мне не хотелось, — парирует Тиреа. — Тогда я тебя заставлю, — холодно говорит полковник, выжидающе наклонив голову. — Я хотела бы увидеть, как ты попробуешь, — отвечает Тиреа. Полковник бросает на нее дерзкий взгляд, ухмыляясь. Она поджимает губы, оборачивается, пряча растущее тепло на щеках. Иногда он оказывается почти так же занятным для нее, как она, вероятно, для него. — Мы рекомбинанты, — говорит Куоритч после минуты молчания. — Думаю, яйцеголовые взяли воспоминания оригинального Куоритча и поместили их в аватара, растущего на Земле. — Но ты не он, — уточняет Тиреа. — Настоящий Майлз Куоритч. — Рад, что ты поняла, солнышко, — Куоритч еще раз ухмыляется. Она нерешительно улыбается в ответ, почти довольная собой. — Мой черед. Ты сказала, что не любишь небесных людей. Паук даже сказал, что ты ненавидишь небесных людей, но, похоже, ты все равно заботишься о нем. — . . Да, — соглашается Тиреа. — Я выросла вместе с Пауком. Он ровесник моей сестры, поэтому он почти как мой брат. Он был первым человеческим ребенком, родившимся здесь, на Пандоре. Он не один из небесных людей, а скорее человек с Пандоры, что делает его частью моего Народа, даже если другие с этим не согласны. — Тиреа делает паузу, вспоминая о своем детстве. Паук, всегда отстающий от Салли, всегда отчаянно пытающийся приспособиться, отталкиваемый Нейтири и большей частью клана. Невинный мальчик, которого преследуют грехи отца. Это ее бесит. — Тебе следует держаться от него подальше. — Мне? — спрашивает Куоритч, как будто она могла иметь в виду кого-то еще. Она рычит на него, останавливаясь. — Он сирота. Однажды он потерял отца, — Тиреа смотрит в глаза полковнику, — и ему не следует терять его снова. — Он знает, что я не его отец, — говорит Куоритч. Его голос понижается, как будто ему не нравятся слова Тиреи. Она все равно продолжает идти, не обращая внимания. — Твоя доброта смутит его, — рявкает Тиреа, продолжая прогулку. — Он доверится тебе, и тогда ты предашь его. — Доброта, — повторяет Куоритч, игнорируя вторую половину предложения, как будто это ложь, которую следует игнорировать. — Я бы не сказал, что его похищение — это доброта. — Защищать его — это доброта, — отмечает Тиреа'кип. — Позволить ему учить тебя, разговаривать с ним. И проявлять доброту ко мне также является добротой по отношению к нему. — Тогда я постараюсь быть с тобой злее, — говорит Куоритч намекая, что данная тема закрыта, когда они достигают поляны. Хуфве и Кексик отдыхают вместе, а Тиреа стоит неподвижно, пока атокирина плывет по поляне, танцуя среди икранов. — Kehe! — восклицает Тиреа, когда полковник пытается продвинуться вперед. Он смотрит на нее, как на сумасшедшая. — Это атокирина! — Это всего лишь семена, — отвечает он, продолжая тащить talioang вперед. Тиреа хватает его за руку, останавливая. — Это чистые души Эйвы. Я тебе это говорила, — отчитывает она. — Это знак Великой Матери. Она смотрит на нашу охоту с большим восхищением. Ты должен быть очень благодарен. — Внимание Тиреа'кип сосредоточено на дрейфующих лесных духов, подгоняемых ветром вперед. Она смотрит вперед, но взгляд Куоритча падает туда, где ее рука сжимает его руку. После прохождения атокирины он стряхивает ее. Она игнорирует его, наблюдая, как последний из духов уплывает в сторону деревьев. Через мгновение Тиреа присоединяется к полковнику, когда они привязывают talioang к спине Кексика. На мгновение он стоит позади нее, обхватив рукой ее бок, пока наклоняется и завязывает ремень. Тиреа замирает от страха перед прикосновением, близостью, опасаясь по тысяче причин. Прежде чем отпустить ее, его хватка крепче и он говорит: "Мне жаль за ту бусину, которую сделала твоя сестра. Не хотел его сломать. И за пушку тоже." — . . . Мне жаль насчет стрелы, — отвечает она. Она чувствует, как его грудь двигается от смеха, и он отпускает ее. Они садятся на свои икраны и поднимаются в ярко освещенное небо.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!