Часть 2: камушек

Тихий вечер окутал квартиру Камушка. Он сидел, погруженный в привычное умиротворение, ласково поглаживая теплый бок одного из своих мурлыкающих питомцев, свернувшегося калачиком у него на коленях. За окном медленно сгущались сумерки, окрашивая комнату в мягкие сиреневые тона. В этом спокойствии резким диссонансом прозвучал назойливый, требовательный звонок в дверь. На пороге никого не оказалось. Лишь небольшая, аккуратная картонная коробка, одиноко лежащая на холодном полу подъезда. Любопытство пересилило осторожность. Камушек поднял коробку – она была удивительно легкой, словно пустая, – и отнес ее на кухонный стол. Под крышкой, на мягкой бархатной подложке, покоился единственный предмет: небольшая кнопка, огненно-красная, глянцевая, словно капля застывшей лавы. Она излучала странное, почти гипнотическое притяжение. Почти не раздумывая, его палец коснулся гладкой, прохладной поверхности и нажал. Мгновение спустя пространство взорвалось движением. Из недр кнопки, словно высвобожденные из тысячелетнего плена, хлестнули, извиваясь, бесчисленные тентакли. Темные, гладкие, отливающие влажным блеском, они заполонили комнату с пугающей, удушающей скоростью, оплетая мебель, стены, потолок, превращая знакомое пространство в лабиринт живой, пульсирующей плоти. Одно мощное щупальце молниеносно обвило его торс, подняв в воздух, другие тут же сковывали запястья и лодыжки. Путешествие началось незамедлительно. Тентакли, холодные и неумолимые, приступили к тщательному, методичному исследованию. Их скользкие, упругие кончики с пугающей легкостью находили каждое доступное отверстие, проникая внутрь с целеустремленностью, не оставляющей места сопротивлению. Одно щупальце, толстое и сильное, погрузилось в глубины рта, заполняя его, вызывая рвотные позывы, смешанные со странным возбуждением. Другое, не менее настойчивое, двигалось ритмично вперед-назад в анальном проходе, создавая глубокое, давящее, невероятно интенсивное ощущение наполненности. А самое ловкое, тонкое и вибрирующее, тут же обхватило его член, начиная неистовую, виртуозную стимуляцию. Три потока ощущений слились в один безумный вихрь. Глубокие толчки сзади, заполняющие движения во рту, бешеный темп работы вокруг члена – все это нарастало, синхронизировалось, поднимая волну удовольствия к невиданной высоте. Тентакли словно чувствовали его накал, их движения становились все более стремительными, мощными, безжалостными. Стимуляция пениса достигла апогея – вибрации превратились в пульсацию, сжимающие кольца – в невыносимый экстаз. И в тот самый миг, когда все три источника наслаждения достигли критической точки одновременно, когда тело Камушка выгнулось в немой гримасе абсолютной капитуляции, из его члена мощным фонтаном хлынула густая, теплая, молочно-белая жидкость. Струи били с силой, разбрызгиваясь по полу, по его животу, по ближайшим щупальцам. В момент кульминации тентакли сделали последний, прощальный толчок во всех отверстиях и... бесшумно растворились. Словно их и не было. Исчезли так же внезапно, как и появились. Камушек грузно рухнул на пол, облитый липкой, теплой белизной собственного семени. Он сидел, опираясь на трясущиеся руки, дыхание рваное, сердце колотилось как бешеное, тело дрожало мелкой дрожью от пережитого шока и невероятной физической разрядки. Сознание медленно возвращалось, обнажая абсурдность картины: тихая кухня, усыпанная каплями белой жидкости... и на столе, как ни в чем не бывало, покоилась маленькая красная кнопка. Ее глянцевая поверхность ловила отсвет вечернего света, молчаливая, загадочная, безмятежная. Камушек смотрел на нее сквозь пелену усталости и остаточного экстаза. Он знал, с леденящей и манящей уверенностью, что ее новый "звездный час" настанет. И очень скоро.