Часть 10

–Кисс ми хард бифор ю гоу.... Самертайм саднес.... Ай джаст вантед ю то ноу... Бат бейби, юр зе бест. – запела Ланочка. С... С.. С.. САМЕРТАЙМ, САМЕРТАЙМ САДНЕС!!!!!!!!! В комнате воцарился хаос. Лана Дель Рей, казалось, совсем не замечала происходящего вокруг, продолжая свою меланхоличную серенаду. – Ми аморе, Ми аморе, – вдруг басом подхватил Томми Кэш, его голос, казалось, вибрировал от каждой трещины в стенах. – Эспресо макиято макиято макяито порфаворе. Раскольников, бледный как полотно, забился в угол, шепча что-то неразборчивое. "Отче наш, иже еси на небесех…" – доносилось сквозь какофонию звуков. Дазай Осаму и Свит Эвелин переглянулись, устало пожимая плечами, словно к такому их жизнь не готовила. Ирен Адлер, с пистолетом в руке, казалось, окаменела. Ее лицо, еще минуту назад искаженное злобой дочери Мориарти, теперь выражало лишь смятение. Шерлок Холмс, кажется, потерял дар речи, наблюдая за тем, как его мир рушится на части. Щербет Куки, замерев рядом с рыдающим Димой Биланом, пытался хоть как-то утешить его, но всё безуспешно. – Кисс ми ин зе дарк, кисс ми ин зе стронглайт, – не унималась Лана, – Хиееееей! В этот момент дверь распахнулась, и вошел… Моргенштерн. – Что тут у вас за кринж? – поинтересовался он, оглядывая безумную сцену. – Эй, народ, может, лучше хайпанем немножко? Короче, все они напились цикория и накурились бергамотом под "Кадилак". Мораль такова - если плохо, покури бергамота. Болит живот? - цикорий в рот.