Вернутся к фанфику

Новая кожа – старая ли душа?

10 марта 2025, 10:00
Огромное чудовище, божество, исчадье в центре – куполе из энергии и металла – воет, содрогается, будто сковывающее его Ярмо ощущается раскаленной плазмой на нежной коже. Вытянутое серое тело, похожее на атлета, но во много раз больше, с изувеченной головой, расправляет тонкие крылья-решетки. Узкий костяной хвост бьет о пол со скрежетом и снопом искр. Другие дрожат. Будто пространство не может определиться – вытолкнуть их или утянуть обратно. Ифтидия стреляет в свою альтернативу, клона, осколок или же отражение – назвать одним словом такую же себя весьма сложно. Как сложно и пустить себе пулю в лоб – требуется немалое мужество, широкая спина Хейнрикса позади и гул двоичной трели Паскаля. Двойник опадает на пол, истекая ядовито-розовой кровью. Ее губы расплываются в хищной улыбке. Порождение хаоса, как оно есть – отвратительное и инородное – оставляет зловонный след. Вспышка молнии, а за ней еще одна, совсем близко к уху, разрезает воздух. Хейнрикс толкает Ифтидию вперед, защищая от чужой атаки – выпада иного себя. Алый плащ укрывает ее. Отгораживает от той части мира театральным занавесом, не сильно помогая. Третья сторона, ксеносская, с неоново-зелеными лазерами, перестреливается с остатками сил Калькассара, что спустились на этот уровень. Вот лазер пробивает одного из инквизиторов насквозь, и тот рассыпается, не оставляя даже костей. Несколько высоких тонких металлических скелетов и один пузан, левитирующий в воздухе, хотели было атаковать Номос в новом жмущем человеческом теле, но то не их битва. Номос и неизвестное чудище отгорожены от мира пространством Ярма и более никак не реагируют на внешний мир. Хейнрикс с шипением опускается на землю, держась за раненое плечо. Холодок танцует вокруг него, устремляясь в рану, но времени на передышку нет. Враги наступают, оттесняя Имперские силы прочь. Ифтидия пытается встать, перекатиться от ядовитой кобры ксеносского лазера, но чувствует странную пустоту в груди. Пульс громко стучит в висках, винтовка выпадает из цепких рук. Словно все это теперь не так важно. – Нет! – доносится выкрик Хейнрикса, но зрение дрожит; боли нет, но холод пробирает до костей. Комната содрогается от нечеловеческого воя агонии. Ярмо дрожит, ломается, хрустит, как сотни трескающихся стеклянных колокольчиков.

ИфФФТтиИдДииЯя!

Ифтидия испускает дух быстрее, чем лазер поглощает ее целиком.

***

Номос-они-Сила-Осколок-вечность-Обман-забвение-Беспомощность кричит надрывно и громко – настолько, что стены Гробницы дрожат, мешки с костями и плотью падают ниц. Люди Ифтидии, ее враги и жестяные тусклые банки, полные пятен масла – все они на земле, а она – растворилась в воздухе, утекает тонкими частицами куда-то в вышину. Нет-НеТ-нет-НЕТ, Номос не допустят. Мысли бурлят потоками, вьются множеством смерчей, захлестывая Новых Номос, утягивая в пучину отчаяния.

Она ускользает, уносится, исчезает, умирает…

Взмах руки, такой чужой и родной, инородной и великолепно органично вписанной, и блеклые банки с плещущимися крупинками разлетаются снопами зеленых искр. Номос знают, где их сердце, где настоящие они, где они рождаются, чтобы умереть вновь и возродиться там же. Крылья несут его вверх, ломают не потолок, а само пространство, подстраиваясь, подсказывая, собирая сердце Гробницы перед ними. – Номос, хватит! – кричит Хейнрикс, но Номос игнорируют, человек скажет спасибо. Поблагодарит за спасение их любви. Они тянут руки к ускользающему мареву, собирают в огромные кулаки, не давая исчезнуть. Металл – живой, скользящий, ждущий – подчиняется команде.

Создай новое, возьми за основу старое.

Номос ликуют, Номос в панике. Яркие краски плывут перед взглядом, опьяняют, устремляясь небольшим потоком в их самую суть. Они создают тело Ифтидии, они крадут у ее души что-то неуловимо важное, но необходимое и ей, и им, они отдают часть силы. Металл срастается, обретает новую форму. Ноги, руки, тонкая шея, линия позвоночника с тонкими линиями и впадинами ядер. Что-то внутри Номос подсказывает, как лучше стянуть плоть и отдать металлическое тело. С горько-приторным вкусом победы Номос опускаются на пол, держа в длинных пальцах новую Ифтидию. В Гробнице никогда не тихо, но гул отступает, – энергия плещется на самом дне, иссушенная, измученная действиями нового божества. Божества, что склоняется перед своей госпожой, перед подругой и тюремщицей. Новая-Ифтидия шевелится. Ее визоры загораются голубым светом – сначала тусклым, но затем все ярче и ярче. Белые точки-зрачки смотрят сначала на потолок, затем на Номос. Замирает, отшатывается, с глухим звуком опадая на пол, скребет прочь от Номос, но им не горько. Они понимают: новое тело для них обоих.

***

Это ловушка, оболочка, скорлупа – совсем не то, что обычные ощущения собственного тела. Тяжесть волос и протеза исчезли, сменившись чем-то иным. Ей страшно – пустота сменилась всплеском ощущений, но бледно, блекло – наблюдение за фейерверком через толстую полупрозрачную вуаль. Ифтидия поднимает глаза на Номос вновь, на монструозное существо, занятое ее диковинным питомцем-другом. Позади слышатся шорохи, удивленные вздохни, спешные отступающие шаги. Взгляд туда, поиск родного лица. Жив ли? В порядке? Хейнрикс там, на самой кромке живой линии, с посохом в руках, искрящимся тонкими разрядами голубой молнии. Но его лицо… Выражение ужаса, отвращения и даже паники никак не скрыть за выправкой и самоконтролем. – Хейн…Рикс, – произносит Ифтидия, но голос, такой родной и привычный, отдает скрежетом и трелью кодов Паскаля. Ифтидия хватается за горло, одергивая себя. Но пальцы нащупывают не кожу – металл, и это не протез или какая-то декоративная пластина. Ногти впиваются в горло, скребут, пытаясь продраться внутрь, но не получается – не чувствуется ничего. Только глухой отзвук боли и гул зарождающегося плача и тот – искусственный, блеклый, без тени истинности. Жизнь под вуалью, чувства под слоем песка и пыли.

Что ты наделал, Номос?!

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!