Ч.1. Глава третья.

Замечали ли вы, как замедляется движение времени летом? Или это ощущение дается исключительно тем, для кого год начинается с первых дней учебы и заканчивается также - с концом учебного года? Май и июнь - всегда спешка, всегда беготня, напряжение экзаменов и годовых контрольных. Но вот учебный год закончился и медленно и вязко потекло янтарное время летнего отдыха, когда каждый день похож на предыдущий, и в этом нет ничего страшного, наоборот - именно такое течение времени напоминает душе о том, как ей жилось в раю, как ей будет блаженно потом, когда она сольется с бесконечным вечным! Именно так и прошли эти два с половиной месяца школьных каникул. И, как и всегда, я встретил начало учебного года с воодушевлением новорожденного, пришедшего в этот мир ради счастья, познания и любви. Я легко начал учебный год на новом месте, влился в коллектив, преимущественно женский и почти весь состоящий из умненьких, но не амбициозных бет, когда-то принявших правильное решение - не высовываться в этой жизни, которую на зарплату школьного учителя в нашей стране можно прожить даже очень сыто и спокойно. Расписание моих занятий было очень плотным, каждый день по несколько уроков в нескольких старших классах, мой уровень и квалификация позволяли мне вести занятия исключительно у старшеклассников, у мало чем блещущих в плане талантов и увлечений недорослей, опять же - преимущественно бет. Поэтому, из-за такой нагрузки, я сразу решил, что на запланированные дни возьму больничный - три дня, покрываемые моей страховкой. В нужный день я связался по телефону с уже знакомым мне заранее доктором из местной клиники, описал свои симптомы, естественно - отсутствующие, напоминающие то ли грипп, то ли гипертонию, получил рекомендации и даже высланный на электронную почту рецепт на какую-то ерунду, которую продали бы и без рецепта, и пообещал сообщить о своем состоянии при ухудшении или при полном выздоровлении, на которое и отводилось три дня. Сообщил по месту службы по телефону, говоря слабым и прерывающимся голосом, что по болезни вынужден отсутствовать на занятиях в ближайшие дни. Три дня, совмещенные с выходными - столько времени я отвел себе для осуществления своего плана, в который входил день на настройку, день на переезд, день на само свидание, день на обратную дорогу и день на переживание, на растворение в послевкусии от содеянного и пережитого. Итак, поздним августовским днем я сел в автобус, следующий из когда-то бывшей моей деревеньки в соседский городок. В этом же автобусе ехала на свои танцульки и моя Бета Первая. Сначала я сел далеко от нее, но по мере наполнения автобуса, стал пробираться ближе. И вот я уже сажусь на место рядом с ней и случайно якобы задеваю ее локтем. Извинился и получил в ответ все положенные “ничего страшного - ах, это вы, Герр учитель? - как приятно встретить вас”! Маленькая лицемерка. Она спросила, куда я еду. А я рассказал, что переехал и не работаю больше в их школе в этой деревне, а сюда приехал за кое-какими документами, что, кстати, было правдой - я специально зашел в администрацию школы за справкой о своих заработках у них за последние пять лет, якобы необходимой на новом месте моей работы. Автобус уже давно выехал из деревни, проехал лесозону и въехал в город. Люди стали выходить понемногу на каждой остановке. В момент, когда пассажиров было уже немного, а до ее выхода из автобуса оставалось несколько остановок, я обратил внимание, что у нее на лице грязь и предложил, пока она собиралась рыться в сумке - у подростков никогда нет бумажных носовых платков - предложил ей влажную салфетку из пачки, что была у меня в кармане. Самая обыкновенная фабричная пачка карманного размера с гипоаллергенными влажными салфетками. Думаю, не надо говорить, что эти салфетки были пропитаны раствором, от вдыхания которого человек постепенно терял сознание. Да-да, тем самым пресловутым хлороформом, который еще полстолетия назад использовали в медицине, а сейчас признали сильно токсичным и применяли исключительно как растворитель для покрасочных работ. Как можно догадаться, я легко его приобрел, не оставляя своего следа в интернете, просто купил жидкость в большом супермаркете в городе абсолютно в другой земле, положив бутылку яда между всякими садовыми товарами. Бета Первая взяла влажную салфетку из моей пачки и стала протирать ей лицо вокруг рта и под носом. Когда моей прелестнице явно стало плохо, я предложил ей выйти и подышать. Она встала и пошла к выходу из автобуса. Я остался сидеть и встал, вышел с ней - но через другую дверь - только тогда, когда автобус остановился. На остановке на трассе снова за городом никого не было, но я знал уже, где установлена камера наблюдения, просматривающая дорогу и остановку. Надо было всего лишь увлечь красавицу за угол лесозоны, там на дороге без асфальта был припаркован мой автомобиль. Я пошел вперед, обойдя шатающуюся девушку и, не оборачиваясь на нее, позвал ее за собой. Она уже слабо соображала и пошла за удаляющимся мной, как привязанная, думая, что я хочу ей помочь. Очень скоро она сама дошла за мной до моей машины. Я уже ждал ее там, завел автомобиль, открыл дверку заднего пассажирского места. Она сама подошла к машине, почему-то открыла, не без труда, дверку переднего пассажирского места и практически рухнула на него. Я закрыл, перегнувшись через тело девочки, дверь. Посмотрел на нее. Милое дитя, Бета Первая, она спала как ангел под действием анестетика позапрошлого столетия. Бледное лицо, темные, но не черные длинные волосы, убранные в тугой высокий хвост, сбившаяся на бок густая челка, тонкое и вытянутое тело. Обыкновенная девочка-подросток, та, которую не замечают сверстники. И та, которую рассмотрел и готов был распробовать я. Затем я вышел из машины, обошел ее, закрыл дверь заднего сидения, оглянулся по сторонам. Вокруг никого не было, только редкие машины проезжали далеко по трассе да падая шуршали пожелтевшие листья. И я повез свое сокровище в место нашего тайного свидания. Я удерживал свою Первую Бету всего несколько часов. Сомневаюсь, что ее родители забили тревогу и подали заявление в полицию о пропаже дочери до наступления темноты. Что я делал? Я посвятил ее без ее ведома в самый нежный и самый яростный эротический опыт. То, что я ей дал, она вряд ли смогла бы узнать и испробовать в ближайшие годы даже с несколькими сексуальными партнерами, скорее всего, такими же неопытными юнцами бетами, как и она. Через несколько часов, когда уже стемнело, я вернулся в городишко, проехал на территорию парка на окраине, специально нашел место, где можно было въехать, и выгрузил свою драгоценность - живую и здоровую, но так и не пришедшую еще в себя Первую Бету - на одной из скамеек парка. Дом, в котором состоялось наше свидание, я, уходя, спалил. Я сразу понял, что не хочу, как какой-нибудь маньяк, убивать девочку. Я просто не хотел убивать. Не хотел лишать жизни. Мне было интересно жить дальше самому и посмотреть, как будет жить моя прелестница. Потом, когда я вернулся к себе на новое место жительства и работы, когда прошло несколько дней, а все информационное пространство молчало о случившемся, когда снова приступил к работе и проработал пару недель, я зашел как-то в социальную сеть, где подглядывал за жизнью недавно мной испробованной Беты Первой, и обнаружил, что она - сначала молчавшая - продолжила вести записи и выкладывать фото и тексты. Я прочел их, посмотрел картинки и ощутил невероятный прилив сил - она изменилась! Вернее, она стала меняться! Данный мной ей опыт менял ее мировоззрение и личность. Я ощутил себя Пигмалионом, создающим новое из мертвой материи. Да, Бета Первая не могла помнить, что с ней произошло, не могла помнить это сознанием. Но не зря же утверждают эзотерики, что тело тоже имеет память. Ее тело помнило о пережитом. К тому же, скорее всего она прошла осмотр у врача и всем стало ясно, что она провела ночь не просто под наркотиками, а с кем-то неизвестным, подарившем ей небывалый до этого для нее опыт и одаривший ее тело и дремавшее сознание новыми знаниями и ощущениями. Она менялась и внешне, и внутренне - постригла волосы, выкрасила их в ярко-синий цвет, стала курить прямо во время тех маленьких роликов, что записывала и в которых рассказывала, как ненавидит людей, которые постоянно чего-то от нее требуют и чего-то хотят. Очень скоро я понял, что удовлетворил свое желание, а также - любопытство, увидел, что она теперь будет всю жизнь переживать это свидание со мной, и утратил к ней свой интерес. Мысленно я поблагодарил свою одноразовую возлюбленную за доставленное удовольствие. Но также испытал и досаду, понимая, что для нее я так и останусь неведомым ей первым любовником. Никаких подозрений на мой счет ни у кого не возникло. Явно, что Первая Бета помнила смутно произошедшую встречу со мной в автобусе, так как мысленно была занята в тот момент совсем другими делами. А то, что с ней произошло - встреча с мало интересным ей всегда учителем и какая-то салфетка, так и вовсе, скорее всего, не отложилось в ее еще такой детской памяти. У меня же прошел какой-то зуд, какое-то неудовлетворение жизнью и раздражение на свое ничтожное в ней положение. Я чувствовал себя божеством, достигшим гармонии, но немного уставшим и взявшим паузу. Следующие Беты у меня проходили по той же схеме и случались раз в три, пять лет и даже один раз у меня был перерыв на целых семь лет. Я никогда не выбирал осознанно. Выбирало мое сердце. А заточенный на такую деятельность ум каждый раз находил и нужный мне заброшенный дом, и подходящий маршрут, и каждый раз новую деревню и работу, подбираемую мной заранее каждый раз в новой земле нашей страны. Время от времени у меня появлялись нововведения. Например, перед Бетой Третей я понял, что хочу, чтобы была музыка во время нашего соединения. И я приобрел небольшой тогда еще плеер и колонку, через которые слушал скаченную заранее музыку - несколько композиций современных авторов, сыгранные на фортепиано. Четвертая Бета - с ней у меня была самая длинная встреча, мы наслаждались обществом друг друга почти двое суток, потому что я нашел заброшенную ферму очень далеко от всех населенных пунктов - так вот, эта Бета была удостоена почти знакомством со мной. Я в одно из утр, когда только стали рассеиваться сумерки, раскрыл окно и встал к свету спиной, а моя прелестница с томными вздохами приходила в себя и просила меня о помощи, думая, что я ее спаситель. Потом окно я закрыл, а ей дал новую дозу снотворного. Именно после этого раза я остро ощутил, что хочу, чтобы мои пассии знали меня, чтобы они вступали со мной в контакт не только сексуальный, о котором ничего не помнили. Я понимал умом, что для меня это небезопасно, но иррациональное желание было настолько сильно, что я даже стал опасаться, как бы случайно, поддавшись губительной страсти, не выдать себя! Тогда же я стал с неожиданно возникшим интересом присматриваться к омегам. Кстати, хочу добавить, что, например, Бета Пятая меня разочаровала - она оказалась не девственницей! Какая распущенность в столь юном возрасте! Всего лишь шестнадцатилетняя девочка, а уже такая похотливость и нетерпеливость в познании запретного! Я был так раздосадован, что не удержался и наказал ее. Обычно я очень нежен с девочками, которых выбирал и брал для своего удовольствия, но эту я хорошенько отшлепал, так что потом, как я думаю, судмедэксперты и врачи удивлялись, глядя на ее мелкую задницу, всю в синяках! Итак, ранее я никогда не замечал видовых различий между девочками бетами и омегами, но приглядевшись понял, что отличие колоссальное! Омеги это сверхлюди в современном мире, это божественные или мифические существа, наделенные если не все особой красотой, то точно обладающие божественно-животным магнетизмом! У меня были еще три Беты, я получал от них то, что хотела и давал им незабываемый, все меняющий в их жизни опыт, но сам я уже жаждал сладко-пахнущей, течной омеги. И так же я почувствовал, что хочу не просто быть с ней один раз. Я почувствовал, что хочу обладать юной омегой, видеть, как наши свидания меняют ее, как она начинает раскрываться сама и принимать меня со всеми моими особенностями! Я стал мечтать о тайном доме, в котором мог бы держать годами свою милую и волшебную пленницу! Подошло время выхода моего на пенсию. Да, вот так незаметно прошло тридцать пять лет и семь моих страстных свиданий, каждый раз с новой избранницей. Перед этим выходом на пенсию я как раз соединился с последней в моей жизни, Седьмой Бетой, одной из моих бывших учениц, заблаговременно переехав и поселившись в деревне под Гамбургом, где планировал провести остаток своих дней, мечтая о райских удовольствиях в объятиях чудесной омеги. В тот момент я думал, что эти мечты так и останутся у меня всего лишь мечтами.