Ч. 2. Глава седьмая.

В день запланированного похищения Меланьи, утром двадцать четвертого февраля, я удалил сначала все свои лайки и комментарии с ее страницы в соцсетях, удалил всю нашу переписку и нахрен снес свой аккаунт. И стал ждать известий от похитителя и своего человека. Гена отзвонился мне как только сел в машину к Герберту. Рассказывал потом, что он болтал с молчаливым скромным немцем всю дорогу. Сел-то он к нему спокойно, и вот только тогда вспомнил, что сидит в машине с психом!.. с настоящим маньяком!.. Стало страшно парню. Но вида не подал. Хвалю. Когда они благополучно прошли границу, мы стали сопровождать их. На двух машинах. Я с Фоминым. Гущин в другой. Я переслал Гене локацию, куда надо ехать немцу. Специально до последнего не называл ему место это. Чтобы он не готовился. Немец повез свой груз, свернув в правильном направлении с трассы. Я отметил про себя, что не волнуюсь и не радуюсь предстоящей встрече. Но и на моё постоянное равнодушное состояние не было похоже. Было ощущение чего-то правильного. Гармоничного. Как будто я приближаюсь к чему-то самому важному в своей жизни и принимаю это сближение с глубоким восторгом. Пока мы ехали, я зашел в интернет. Снёс нахрен свой аккаунт “Андрей Кочетков”, всю переписку с немцем, всю информацию и чаты фейкового агентства по перевозке омег по Евро Альянсу. Во всем этом деле я вышел на финишную прямую. В какой-то момент Фомин обогнал Фолькскваген и мы поехали впереди немца, а Гущин на своей машине сзади него. Мы немца и провели на территорию заброшенного завода. Он заехал за нами. Машина Гущина встала в воротах. Мы вели немца подальше от дороги и проехали в следующий двор. Развернулись. Притормозили. Получается, он как бы между нашими машинами был зажат. Я ждал, когда он выйдет. Тут же с пассажирского места машины немца вылетел Гена и пошел быстрым шагом к нашей машине, встал с моей, пассажирской стороны, но не рядом с дверцей, а немного сзади. Всё как мы планировали. Открылась дверь с водительской стороны Фольксвагена. Вышел безликий, ничем не примечательный человек в очках. Бета. Высокий для бет, но не выше меня. Немец подошёл и встал перед капотом своей машины, лицом к нам. Мы продолжали с Фоминым сидеть в салоне своего авто. Разглядывали немца в свете наших включенных фар. Уже светало. Но было ещё недостаточно светло. Немец помахал нам рукой. Как по команде мы вышли. Я пошел вперед. За мной семенил Гена. Немец сделал шаг в мою сторону и протянул руку для рукопожатия. Тихим голосом сказал очевидные приветствия. Я прошёл мимо него, руки не пожав. – Где омега? - строго спросил. Время любезностей закончилось. Гена перевел. Я не дождался ответа. Открыл заднюю дверь минивэна. Увидел клетку. Увидел замочек. – Ключ, - потребовал я. Немец что-то снова заговорил, быстро и с интонацией тихого возмущения интеллигентного человека. - Ключ, - сказал я, подтянув нелегкую клетку к краю. Если бы таможенники эту клетку, как я, сдвинули с места, то у них возникло бы немало вопросов и подозрений. Собака в верхнем отделении клетки заскулила и попыталась забиться в угол. Гена перевел. Немец поколебавшись, достал из кармана куртки ключ, вложил мне в протянутую руку. Я открыл замок. Снял верхнюю часть клетки. Собака выскочила, спрыгнула на землю и закрутилась у ног немца, потом спряталась под машиной. Откинул крышку. Вытащил телефон и включил фонарик. Внутри, сложенная в три погибели лежала девочка. Меланья. Ларская. Она уже немного очнулась от наркотического сна, смотрела на свои руки, сложенные перед ее лицом, испуганным взглядом, трогала пальцами стенку переноски. На мой свет и присутствие она отреагировала только тем, что немного сощурилась. Но ко мне лица не повернула. Было видно, что она почти в шоке. Я почувствовал её запах. Но к её природному, манящему меня аромату омеги был примешан запах страха. Нет. Не страха. Животного ужаса. – Меланья Ларская? - стараясь говорить спокойно и негромко, позвал ее я. - Меня зовут Илья Савельев. Ты можешь двигаться? Она слабо повернула голову в мою сторону, но не посмотрела на меня. – Помогите, - едва слышно прошептала моя омега, сказав это как и я по-русски. Захотелось развернуться и в упор застрелить немца. Я с помощью Гены вытащил почти вмурованную в дно клетки Меланью. Понес на руках в свою машину. Гена взял ее вещи из этой же переноски, пошел за мной. Немец понял, что он теряет свою жертву. Догнал меня. Стал хватать за локоть. Беспрерывно говорил. Гена пытался перевести. Я сказал: заткнись. Фомин сел на водительское сидение. Гена открыл дверцу пассажирского заднего места. Я посадил Меланью туда. Закрыл дверцу. Гена нырнул в машину на переднее пассажирское сиденье, захлопнул за собой дверцу. Я взял за шкирку бету, немца этого Герберта и оттащил от нашей машины. Один раз вдарил в лицо. Он завалился на бок и упал на потрескавшийся асфальт заводского двора. Я развернулся и отошел от него. Сел в машину рядом с Меланьей. Фомин и Гена спереди. Мы уехали. Даже ничего не сказали этому маньяку Герберту. Гущин пропустил нас в воротах, сам поехал за нами.