Там, где теряются пары.

Шурик открыл глаза, если их так можно назвать. Всё вокруг было другим. Никаких привычных шумов: ни рокота барабана, ни бульканья воды, ни тёплого треска сушилки. Ни шелеста любимого Гильермо, всегда лежащего рядом. Только тишина. Он лежал на мягкой, будто пыльной ткани. Пространство вокруг слабо мерцало, как будто свет здесь рождался не от лампы, а от какой-то внутренней памяти. Гулкий воздух давил тишиной. — Где я?.. — вырвалось у Шурика. Голос звучал непривычно одиноко. — Ты — в промежутке, — донёсся хриплый, усталый голос из тени. Он резко поднялся — насколько вообще носок может подняться — и обернулся. Из-за складки ткани медленно выползал другой. Носок, явно видавший лучшее. Вытянутая пятка, блеклый узор, и та самая, едва заметная, но предательская дырочка у шва. Его походка была тяжёлой, будто каждая нить внутри гудела от усталости. — Кто ты? — спросил Шурик, отступая. — Я здесь давно, — коротко ответил носок. — Где здесь? — дрожащим голосом повторил он. — Это не сушилка. Это... не корзина. Где Гильермо?! Он… он бы не бросил меня. Он не мог! Мы — пара! Незнакомец молчал. Только смотрел. Словно видел уже тысячи таких же, как Шурик. — Он... Он просто не заметил. Он вернётся! Он поймёт, что меня нет! — почти выкрикнул Шурик, не столько собеседнику, сколько самому себе. — Возможно, — тихо сказал тот. — А может... уже нашли другого. — Заткнись! — неожиданно сорвался Шурик. — Ты не знаешь его! Он никогда бы... — Все вы это говорите в начале, — перебил его носок. Не с раздражением — с усталостью. С какой-то горькой нежностью, будто сам когда-то кричал то же самое. — Но это не их вина. Люди... редко замечают потерянное. Шурик замолчал. Дышал тяжело. Если бы он мог плакать, он бы уже рыдал. — Мне нужно... выбраться, — прошептал он, опустившись. — Вернуться к нему. Мы всегда были вместе. Даже в самых жёстких стирках. Он притягивал меня, а я его. Мы — не просто пара, мы — одно. — И всё же ты здесь, — мягко отозвался голос. Наступила долгая пауза. В ней было что-то живое. Что-то, чего Шурик не знал, но чувствовал. — А ты… как? Ты… как давно здесь? — наконец спросил он, всё ещё не глядя в глаза собеседнику. — Достаточно, чтобы перестать считать дни, — тихо прозвучал ответ. — Но… как ты держишься?.. — Шурик поднял взгляд. — Как не сойти с ума? Незнакомец слегка усмехнулся. Ткань на лице чуть потянулась в подобии улыбки. — Иногда кажется, что сошёл. Иногда... помогает просто говорить. Хоть кому-то. Они снова помолчали. — Как тебя зовут? — несмело спросил Шурик. — Искандер, ты? — Искандер… — повторил Шурик, будто пробуя имя на вкус. — Я Шурик, — в спешке ответил ему странник и спросил. — А как ты сюда попал? Искандер посмотрел в сторону, куда-то в тканевые горизонты. Его взгляд стал далеким, как будто он смотрел не сквозь ткань, а сквозь годы, через швы и воспоминания. — Это долгая история. — Я никуда не спешу, — тихо сказал Шурик. Искандер посмотрел на него. И в этот момент, едва заметно, их нити соприкоснулись — не физически, но глубже. Что-то в обоих стало… тише. — Ну что ж… — выдохнул Искандер. — Раз ты так хочешь...