8

“о заключении, беременности и заботе”       Весь день Бестужевы и Муравьёв-Апостол молчали, давая супругам время побыть в одиночестве. Ну, как в одиночестве…. К ним приходил Михаил Павлович, который приносил еду и вывел их на прогулку.       — Мне бы тоже погулять…. — пробормотал младший из братьев.       — Мы все хотим гулять, но Мише важнее! — самый старший дал ему подзатыльник.       — Беременность — не болезнь! — фыркнул Павел.       — Но это очень важно! — Михаил покачал головой.       Начался очередной спор младших и старших братьев.       — Саш, я так устал. — тихо произнёс Матвей, положив голову на плечо второго из Бестужевых.       — Я тоже. Я так хочу поддержать Мишеля, но даже не могу его обнять. — так же тихо отозвался Александр.       Николай, Михаил, Павел и Пётр в это время о чём-то тихо переговаривались. Вернее, двое старших продолжали ругать младших, которые грустно вздыхали.       Неожиданно дверь в их камеру открылась, явив на пороге Мишу, который сразу же подбежал к своему любимому старшему брату.       — Саша!       Названный обнял омегу и потрогал рукой живот. Матвей тоже положил свою руку, касаясь чужой руки, но потом быстро убрал её.       Николай чуть прищуренно на них смотрел, о чём-то думая. Павел сразу же подошёл к брату и обнял его. Михаил что-то продолжил говорить Петру, но вскоре и они подошли к Мише.       Сергей стоял возле двери камеры, а позади него был великий князь. Они оба с улыбкой смотрели на то, как омегу обняли его братья.       — Между твоим братом и Александром что-то есть? — тихо спросил Михаил Павлович, посмотрев на названных.       — Пока не знаю. — так же тихо ответил Сергей, переведя взгляд на брата.       — Как же я скучал по вам…. — Мишель улыбался и радовался тому, что наконец-то может обнять братьев.       — Мы тоже, Миш! — произнёс Петя, а потом коснулся живота.       Александр и Матвей отошли от остальной части семьи и подошли к Серёже, которого обняли.       Романов внимательно на них смотрел, но не заметил ничего, чтобы указывало на влюблённость. Он только видел их усталость, взаимопонимание, любовь к своим братьям и уважение друг к другу.       — Как прогулка? — спросил Паша, посмотрев на супруга брата.       — Холодно, но весело. — ответил омега, а затем чихнул.       — И тебя несколько раз стошнило.       — Я просто переел сладкого!       — Из всего сладкого ты ел только малину!       — И яблоки!       — Они не сладкие!       — Сладкие!       Сергей на это только закатил глаза. Он не хотел дальше спорить, потому что это бесполезно.       — Хотя да, они не сладкие. И я не только малину ел из сладкого!       — А что ещё? — спросил Матвей.       — Мороженое хочу…..       — Какое мороженое? — поинтересовался Коля.       — Клюкву хочу. Или нет. Малины хочу. И яблоко. И молоко.       Михаил Павлович вышел за дверь и приказал принести названные продукты, после чего зашёл обратно.       — И спать хочу. — Мишель зевнул и положил голову на плечо Саше. — Саш?       — Что?       — Помнишь, как ты мне пел колыбельные и рассказывал сказки?       — Ты хочешь, чтобы я спел тебе колыбельную и рассказал сказку?       — Нет, я хочу снова быть только вдвоём.       — Миш, этого не получится. Мы оба уже взрослые.       — Но для тебя я так и останусь твоим маленьким братом?       — Но для меня ты так и останешься моим маленьким братом.       Коля улыбнулся, как и Миша, после чего они обняли Петю и Пашу, которые ответили на объятия. Матвей тоже обнял Сергея, который закрыл глаза.              Романов тихо вышел и закрыл за собой дверь, давая братьям побыть всем вместе. Он пошёл в покои к своему брату, чтобы рассказать о прошедшем дне и крепко обнять.